К лету 1939 года Европа балансировала на грани большой войны. Германия открыто демонстрировала свои агрессивные планы, и для СССР, территория которого была официально объявлена Гитлером частью «жизненного пространства, который должны завоевать немцы», было крайне важно создать систему коллективной безопасности в Европе. Поэтому Советский Союз во главе со Сталиным стремился к союзу с Великобританией и Францией, но переговоры зашли в тупик, после чего Сталин пошёл на договор о ненападении, предложенный ему Гитлером.
Что помешало заключению перед войной союза между СССР, Британией и Францией
Обычно в центре внимания оказываются разногласия 1939 года и Мюнхенский сговор, однако корни провала лежат глубже — в сложной, многослойной истории отношений, где каждая сторона имела свои болезненные воспоминания и основания для подозрений.
Февраль 1917: участие Британии и Франции в крушении Российской Империи и его последствия для доверия
Важный, но редко выносимый на первый план пласт проблемы — отношение Сталина к роли западных держав в событиях 1917 года. В феврале 1917 года Российская империя рухнула, и Британия с Францией, будучи союзниками России по Антанте, не только этому не препятствовали, но и напрямую содействовали. Противники самодержавия всегда могли рассчитывать на предоставлением им политического убежища в этих странах, а дипломаты и спецслужбы «союзников» оказывали помощь оппозиционным кругам внутри России. При этом правительства Британии и Франции отказались поддержать Николая II, когда перед отречением он запросил их мнение по этому поводу. Впоследствии они отказали бывшему императору и его семье и в предоставлении политического убежища.
В силу идеологических соображений Сталин не мог публично высказываться об участии Британии и Франции в свержении самодержавия, но, безусловно, он был в теме и учитывал это в своей политической деятельности.
Октябрь 1917 и разоблачение «тайной дипломатии»: удар по доверию Запада
С другой стороны, и у Британии с Францией были свои основания не доверять Москве. После прихода к власти большевиков в октябре 1917 года одним из первых шагов нового правительства стала публикация секретных договоров Антанты. Эти документы раскрывали тайные планы раздела территорий, сферы влияния и послевоенные расчёты союзников. Для западной дипломатии это стало шоком: сама идея публичной «дешифровки» кулуарных договорённостей воспринималась как попрание основ международной дипломатии.
Большевики тем самым не просто информировали мир — они бросали вызов самой системе, в которой Британия и Франция играли ведущие роли. В глазах западных элит это подтверждало, что новая власть в России не разделяет их представления о правилах игры и готова действовать вне принятых норм.
Брестский мир: прецедент «сепаратного выхода»
Ещё более серьёзным ударом по доверию стал Брестский мир 1918 года. Заключив его с Германией и её союзниками, Советская Россия фактически вышла из войны против Центральных держав, отдав значительные территории и предоставив противнику стратегические выгоды. Для Лондона и Парижа это выглядело как демонстративный отказ от союзнических обязательств ради внутренних целей.
В 1930‑е годы этот исторический опыт оставался живым воспоминанием: западные политики опасались, что СССР может вновь пойти на сепаратную сделку с агрессором, если сочтёт это выгодным.
Восприятие Советского Союза как экзистенциальной угрозы
Существенным фактором, который заставлял Британию и Францию воспринимать СССР как непримиримого противника, была активная работа Советского Союза, направленная на поддержку революционного движения в других странах.
Сразу после революции большевики провозгласили курс на мировую революцию. Практическим инструментом этой политики стал Коммунистический интернационал (Коминтерн), созданный в 1919 году. Через Коминтерн Москва финансировала и инструктировала коммунистические партии по всему миру, поощряя стачки, агитацию и подготовку к вооружённой борьбе.
Для элит Британии и Франции поддержка мировой революции и антиколониальных движений Москвой означала не просто внешнеполитическую конкуренцию, а угрозу самому существованию их социально-экономического строя. В этих условиях СССР виделся не как обычный геополитический соперник, а как идеологический противник, стремящийся к разрушению существующего порядка. Отсюда и логика, которую нередко реконструируют историки: в 1930‑е годы в Лондоне и Париже могли рассматривать усиление Германии как своего рода «противовес» большевизму — как силу, способную сдержать распространение коммунистической революции на запад и принять на себя основной удар идеологической и военной экспансии СССР.
Эта установка напрямую влияла на внешнеполитические решения, включая политику «умиротворения» Гитлера: в глазах части западных политиков даже нацистская Германия казалась меньшим злом по сравнению с перспективой победы коммунистического движения.
Мюнхенский сговор и взаимное разочарование
Ситуацию ещё сильнее обострил Мюнхенский сговор 1938 года, когда Великобритания и Франция надавили на Чехословакию, чтобы та передала Судетскую область, где проживало значительное количество этнических немцев, Германии. В Москве это восприняли как доказательство того, что Запад стремится направить германскую агрессию на восток — против СССР. Тем более, что у СССР в тот период были очень хорошие отношения с Чехословакией, которую Москва рассматривала как аналог Сербии для Российской империи. И так же как Россия Сербию, СССР готов был защищать Чехословакию военной силой.
Для советского руководства Мюнхен стал подтверждением: рассчитывать на честные и надёжные обязательства со стороны Лондона и Парижа не стоит. Это укрепило подозрения, что переговоры 1939 года могут быть лишь тактическим манёвром — способом выиграть время или использовать СССР как рычаг давления на Германию.
Препятствия на переговорах 1939 года: от недоверия к тупику
Весной и летом 1939 года между СССР, Великобританией и Францией шли переговоры о политическом договоре и военной конвенции. Однако они быстро зашли в тупик из‑за комплекса причин:
- Разные представления о гарантиях. СССР добивался чётких, юридически обязывающих гарантий и конкретных военных мер поддержки в случае нападения Германии. Лондон и Париж стремились к более гибким формулировкам, избегая жёстких обязательств, которые могли бы втянуть их в масштабный конфликт.
- Проблема коридора для войск. Для эффективного противодействия Германии Красной армии требовался проход через территории Польши и Румынии. Эти государства категорически отказывались допускать советские войска на свою землю, а западные державы не смогли или не захотели оказать на них необходимое давление. Без этого любые военные планы СССР теряли практический смысл.
- Уровень и темп переговоров. Советское руководство считало, что неспешность переговоров и невысокий уровень западных делегаций свидетельствуют о несерьёзном отношении Лондона и Парижа к идее реального союза.
Договор о ненападении между Германией и СССР (Пакт Риббентроп — Молотов) как ответ на отсутствие доверия
На фоне пробуксовки переговоров с Британией и Францией, Сталин получил неожиданное предложение от Гитлера о заключении Договора о ненападении между Германией и СССР («Пакт Риббентроп-Молотов»).
Такой ход показался Сталину прагматичным: он давал возможность выиграть время, отодвинуть границы на запад и снизить риск войны на два фронта (с учётом угроз на Дальнем Востоке со стороны Японии, являвшейся союзницей Германии).
23 августа 1939 года Договор о ненападении между Германией и СССР («Пакт Риббентроп — Молотов») был подписан. Для Британии и Франции этот шаг стал «подтверждением» их худших опасений относительно «непредсказуемости» СССР. Для Москвы же он был ответом на попытки англичан и французов навязать ей неприемлемые для неё условия.
Выводы
Таким образом, провал переговоров между СССР, Британией и Францией стал результатом сложного переплетения факторов. С одной стороны, у Сталина были основания сомневаться в искренности Запада, учитывая роль Британии и Франции в событиях 1917 года и их склонность к политическим манёврам. С другой стороны, у Лондона и Парижа также имелись свои исторические травмы: разоблачение секретных договоров и Брестский мир закрепили образ СССР как стороны, готовой нарушать общие обязательства ради собственных целей. Активная деятельность Москвы через Коминтерн усиливала восприятие Советского Союза как угрозы самому существованию западного строя, что подпитывало логику «балансирования» между нацизмом и большевизмом. Мюнхенский сговор усилил взаимные подозрения, а идеологические противоречия и конкретные разногласия по военным вопросам лишь завершили картину: в 1939 году взаимное недоверие оказалось сильнее необходимости объединиться перед лицом общей угрозы. Подписание Договора о ненападении между Германией и СССР (Пакта Риббентроп — Молотов) стало для Москвы логичным следствием выхода из этого тупика.
Но больше всех от этого выиграла гитлеровская Германия, которая смогла отсрочить создание антигитлеровской коалиции, разгромить Францию, захватить Норвегию, Югославию, Польшу, поставить Британию, а после нападения на СССР и его, в тяжелейшее положение. И лишь после этого СССР и Британия стали союзниками. Как говорили древние: «Ducunt volentem fata, nolentem trahunt» — «Желающего судьба ведёт, нежелающего — тащит».
# Свержение самодержавия, #Брестский мир, #Мюнхенский сговор, #Пакт Риббентроп-Молотов