***
Водитель «буханки» был крепким и круглым, как бочонок, бойцом с доказательствами здорового аппетита. Поэтому он нисколько не удивил своим церковно-питательным позывным – «Трапеза». Юркая машинка прыгала, будто катер по волнам, по разбитой вдрызг прифронтовой дороге. Она то ныряла вниз, в крутые ухабы, то почти заваливалась на борт, то выпрыгивала на острие дорожных холмиков. Путь все более напоминал американские горки в парке аттракционов. Пассажиров слегка замутило.
– Потом легче будет, – утешил «Трапеза», глянув на наши грустные лица. – Тут сильно от курса не отклонишься. Было, водитель чуть отвернул от колеи и наехал на противотанковую мину на обочине левым передним колесом. Его и сопровождающего взрывом наповал. А те, кто сзади сидели, живы остались. Но глаза всем выбило и контузия сильнейшая. Так что терпите!
Терпение окрепло. Наконец «буханка» выехала на истерзанный боевой техникой, но все же асфальт, и показались несчастные прифронтовые села Кинбурнской косы. Покровка. Покровское. Васильевка. Людей почти не видно. Пустые вереницы улиц с брошенными заколоченными домами. Церковь с наглухо запечатанными вратами. Пусто и тихо до жути. Покосившиеся опоры линии электропередач опутаны спиралями давно оборванных проводов. А «Трапеза» крутил баранку и продолжал комментировать достопримечательности…
– Лет триста назад герцоги и графы держали в своих замках для развлечения зверинцы, куда попадали даже очень экзотичные животные. А сейчас мы похожее тут увидим.
Вдруг среди домов на заросших травой улицах замелькали грациозные фигуры и послышалось тихое ржание. Кони! Десятки, нет, сотни вороных и гнедых, белых и серых в яблоко, каурых и рыжих красавцев паслись вольными табунами. Возможно, те же чувства испытал орнитолог царского генерального штаба Пржевальский, впервые увидев в степях Азии еще бесфамильных парнокопытных.
– До войны на Кинбурнской косе было целых два конно-племенных завода по разведению скакунов, – комментирует на ходу пасшиеся табуны «Трапеза». – Хозяева разбежались, кони пасутся сами по себе. Приблизительно голов пятьсот будет. Хотя кто и как их считал? На косе помимо коней еще два контактных зоопарка было. Две страусиные фермы. Где страусов эму разводили. Да в брошенных хозяевами дворцах остались разные животные. Говорят, тут в лесах заповедника из тех зоопарков и тигр бродит, и медведи, и гиены. А почему бы и нет? Климат здесь не мурманский, еды хватает. Вообще звери, птицы отличительная примечательность фронта СВО на Кинбурнской косе. Погодите, вот до лесных озер доедем, еще не такую красоту увидите.
Как выяснилось, звери на Кинбурнской косе неизбежные сослуживцы фронтовиков батальона «Дон». Со своей боевой историей.
СТРАУСЫ И КАЙМАН ГОША
Мелькнуло фото в Телеграмм-канале бригады «Дон» – бойцы батальона «Енисей» в обнимку с ручным львенком. Зверь на поводке, как собака. Впрочем, детеныш карликового льва по размерам схож с крупным догом. Не из Африки же добровольцы его привезли. Ничего удивительного в том, что не хищные зверюшки, оставшись на Кинбурнской косе без хозяев, быстро прибились к бойцам.
В одной из казачьих рот «сыновьями полков» стали страусята эму. Их кормили из рук, присвоив клички в память о трех неудачных президентах Украины. Порох (короля украинской коррупции Порошенко), Зеля (клоун киевской эстрады Зеленский) и Янек. Нет, последний не в честь главного героя польского сериала «Четыре танкиста и собака», а в честь беглого президента Януковича. Клички присвоили в соответствии с подмеченными чертами поведения каждого из пернатых.
Страусенок Порох обожал утаскивать в клюве что-либо блестящее. Умывается боец, часы наручные с браслетом снял, Порох подскочил, в клюв цап и бежать. Его брат по инкубатору Зеля веселил казаков демонстративными птичьими танцами. А Янек как-то раз устроил переполох своим побегом, как некогда сам Янукович.
Нелетающая птица как-то поранила себе лапы. Скорее всего, сильно поцарапала на рассеянных повсюду осколках. Санинструктор лапки подлечил, а чтобы больше малыш их не ранил, взял чьи-то старые кеды, ярко-красные, прорезал дырки для когтей, обул страусенка и выпустил на свободу.
Янек, радостно вопя, помчался в тыл – на позиции морпехов Северного флота… Стоит представить себе мысли часовых моряков, когда на заре на них несся страус, обутый в ярко-красные кеды, оглушая окрестности счастливыми воплями. Озадаченный начальник караула морпехов закрутил ручку полевого телефона и начал вызывать штаб роты казаков… Трубка чуть не выпала у него из рук, когда в мембране он услышал отклик из казачьего штаба: «”Ленин” на связи!» Отставной подполковник подмосковного ОМОНа нес как раз дежурство у аппарата и назвал свой позывной.
Увы, пали смертью храбрых казачьи страусята. Кто-то на минном поле подорвался, кто-то под осколок снаряда подвернулся. Бронежилетов они не носили. Не только страусы, а быки и коровы, поросята, брошенные в обезлюдевших селах, копытили землю у казачьих блиндажей и траншей.
Именно гибель страусят вынудила казаков заняться спасением Гоши.
– Так я дорасскажу про каймана, – вернулся к первоначальной теме водитель. – Вельможи черноморских резиденций, отстроенных на землях заповедника, старались подражать феодалам Средневековья. У каймана пасть только для мелких рыбок. Но малосведущие в зоологии добровольцы, поглаживая выбегавшего к людям кайманчика, называли его «наш крокодил Гена». Когда мина, выпущенная из 120-мм миномета артиллеристами ВСУ, попала в пруд и взрывная волна взметнула Гошу на нижние ветки дерева, казаки поняли, что любимца надо спасать. Крымчан в батальоне служит немало, связались с женами, те уговорили принять Гошу в Ялтинский крокодиллинариум. Зоологи согласились принять фронтовую рептилию, но с условием – везите ее в Ялту сами.
Что делать? Сдвинули казаки кубанки на затылок… И придумали. Гошу выманили из пруда и запихнули в пустой снарядный ящик. Как раз по размеру подошел. И повезли на новое место жительства. Контрабандой. Так как никаких зоопаспортов у Гоши отродясь не было. Надеясь КПП по дороге в Крым проскочить по-казачьи… Невольник недовольно скребся и ворочался в своем «гробу».
– Оружие везете? – спросил пограничник у казаков, пнув ящик. В ящике подозрительно зашуршало.
– Нет, – решились добровольцы на откровенность. – Крокодила везем.
– Кого? – расширил глаза погранец. – А ну несите ваш ящик на таможенный досмотр. Там откроем вашего крокодила.
– Слушай, а может, не надо… – попытались остановить погранца казаки.
– Надо! – отрезал тот.
В помещении досмотра грузов Гоша, едва почуяв возможную свободу, торпедой выпрыгнул из ящика. Прелестные таможенницы в коротких юбочках, дружно вспрыгнули на свои столы и оглушили здание пограничного и таможенного поста залпом отчаянного визга.
– Стреляй! – в ужасе заорал погранец, выбегая из здания, роняя фуражку и пытаясь открыть кобуру.
– Я тебе стрельну! – крикнул вдогонку казак и стал звать любимца: – Гоша, Гошенька… Испугался малыш. Ну поехали дальше, поехали.
Ага, щас! Гоша с любопытством заскользил лапами по линолеуму и ворвался в еще одно помещение, где стучали пальчиками по клавиатуре не менее симпатичные таможенницы. И опять коллективный вспрыг на столы и оглушающий визг ужаса.
Таможня и КПП не работают. А кому там работать, если все спасаются на столах от Гоши и визжат, как поросята? Пробка длиной с километр вытянулась по обе стороны от ленточки. Звонит озабоченное начальство, а ему объясняют, что КПП «захвачен казачьим крокодилом». По кабинетам елозит радостный Гоша, за ним вдогонку бегают и матерятся казаки, стараясь ухватить его за хвост…
– Я же говорил тебе, на надо было ящик открывать! – ругал казак вспотевшего и раскрасневшегося пограничника, запихивая пойманного каймана обратно в тару. – Вы мне Гошу напугали!
Таможня слезла со столов и дала казакам и Гоше добро. В Ялте каймана приняли, поставили на довольствие, только кличку сменили. Он теперь кайман-казак.
Хохотали до слез. Тут наша «буханка» вырулила к лесному озеру, и «Трапеза» притормозил, указывая кивком на гладь воды. По ней плавно скользили два черных лебедя изумительной грациозной красоты, будто сошедшие с картинки из книжки сказок. Мы сами застыли от этого чудесного сюрреализма. Мы в сказке?
Увы, фоном этого волшебства оказался ржавый остов сожженного еще в дни прошлогодних боев «Урала». А тишину колдовского лебединого озера нарушил раскат близкой артиллерийской канонады. Фронт рокотал уже близко и грозно.
ШАРИК КИНБУРНСКОЙ КОСЫ
Еще один четверолапый герой обороны Кинбурнской косы овчар с традиционной кличкой Шарик. Пес-легенда. Осенью 2022 года части Российской армии и отряды казаков-добровольцев вышли к берегу Днепра на Кинбурнской косе. Их встретили то наглухо запертые ворота почти средневековых замков, то, наоборот, распахнутые настежь, открывая путь в широкие безлюдные дворы. Осторожно войдя в один из таких, казаки услышали доносившийся откуда-то, будто из под земли, то ли плач младенца, то ли скулеж. В подвальном окне за толстой решеткой они увидели умоляющие глаза красавца овчара восточно-европейской породы. Пес, увидев людей, жалобно заскулил и тяжело задышал. Несколько казаков бросились освобождать узника, но ротный остановил их криком-командой: «Назад! Стоять!» Командир воевал уже не первую войну и мгновенно сообразил, что собака не просто так оставлена взаперти. И точно, к ручке двери в подвал была прикреплена мина. Рывок – и не будет ни собаки, ни спасителя. Расчет нацистов был точным и жестоким: ребенок ли, мирный житель, боец Российской армии – словом, любой нормальный человек, в ком бьется доброе сердце, бросился бы освобождать хвостатого пленника. И рванул бы ручку двери! А собаку бросили запертой без еды и воды.
В группе прочесывания всегда есть саперы. Они обезвредили минную ловушку, и вскоре пес жадно лакал воду из ладони бойца. Утолив жажду, он бросился на вываленную из банки тушенку. Ел жадно, но поминутно поднимал морду, словно спрашивая своих спасителей: «А вы меня не бросите? Не обидите?»
Спасеныша единогласно решили зачислить добровольцем в отряд «БАРС», но возник резонный вопрос – с каким позывным? Его прежней клички никто не знал. Вероятно, пес, потеряв хозяев, прибился сначала к двуногим нелюдям из ВСУ в надежде на человеческую ласку и защиту. А из него сделали приманку к смерти. Тем временем хвостатый новобранец крутился у колес бронетехники, и тут у многих бывших советских школьников будто щелкнул в памяти выключатель. Так это же Шарик из польского сериала «Четыре танкиста и собака»! Так в казачьем «БАРСЕ» появился свой Шарик.
ВРЕМЕН ОЧАКОВСКИХ И ПОКОРЕНЬЯ КРЫМА…
Кто бы думал, что язвительная реплика Чацкого «времен Очаковских и покоренья Крыма» из пьесы Грибоедова «Горе от ума» станет реальностью в ХХI веке. И что передовая на Кинбурнской косе выглядит именно так – не по-военному.
В сырой дымке над Днепром угадываются очертания Очакова на западном берегу реки. И простым глазом видны застывшие неподвижные краны очаковского порта, чернеет вертикаль купола православного собора… От наблюдательного пункта 2-й роты до этого пейзажа чуть более одиннадцати километров. Ближе набычился темно-серой массой днепровский остров Первомайский – от нас около трех километров.
Сам ротный НП расположился почти на берегу Днепра, от него до прибоя метров триста. Аккуратненький беломраморный двухэтажный особняк: внизу прихожая, кухня-столовая, украшенная лепниной и живописным панно на стене. Цело все – от кухонного гарнитура до набора посуды и дорогих вилок и ложек. Второй этаж уже совсем нежилой – хрустит под подошвой россыпь осколков оконного стекла, выбитого взрывной волной. На НП хозяин боец с позывным «Мичман» – статный улыбчивый парень, в прежние времена осуществивший не один пуск ракеты с атомной субмарины Тихоокеанского флота. Сейчас он в роте и боец-наблюдатель, и внештатный санинструктор. На столе запасные магазины к АК, карта позиций, телефонный проводной аппарат и бинокль 1947 года выпуска. В окуляры сталинской оптики вражеский берег виден еще более четко.
– Не расстраивайся, – острит «Мичман», – на нас с тобой тоже сейчас с другого берега смотрят. А потом ка-ак вмажут!
– Часто стреляют? – вырвался вопрос у неофита.
– Когда как. По настроению. Вот вчера нам баньку расстреляли. Гады. Раньше они по одиночным бойцам у берега или по одиночным машинам не стреляли. Только если БпЛА-разведчик сбросит данные об автоколонне или скоплению людей. А сейчас прямо как взбесились. Весеннее обострение. Начинают пулять минами из ста 20-миллиметровых минометов с острова Первомайский. Хотя от Очакова по нам лупит ракетно-ствольная артиллерия. И стрельба, похоже, совсем новичками ведется. Разведчики рассказывали, что палят ученики выпускного так называемого «польского» класса очаковской гимназии. «Комсомольцы Бандеры» так ненавидят москалей, что вместо учебы и гулянок, приходят к минометчикам и учатся эти мальчиши-плохиши минометному делу. Попадают редко, но палят обильно.
Тут со стороны Очакова грохнуло, будто раскаты грома прозвучали.
– А теперь быстро в укрытие! – скомандовал «Мичман». – Нам не хватало еще веера осколков.
Мы метнулись в бетонный закуток без окон и уже без дверей, где одиноко страдал от грязи нечистот давно недействующий унитаз. Недалеко сильно тряхнуло.
– Не к нам, – удовлетворенно заключил «Мичман». – Иди лучше к ротному. Представься. Успеешь еще тут натоптаться.
Но ротный командир с позывным «Назар» опередил, шагнув на наблюдательный пункт раньше. «Назар» – кадровый офицер, окончил военное училище. Где как, но на должностях командиров рот, батарей в добровольческой бригаде «Дон» командуют только кадровые офицеры, выпускники военных училищ. И не в прошлом тысячелетии, не в ХХ веке, а получившие военное образование в реалиях сегодняшнего времени. Недруги по обе стороны фронта и в российском тылу обзывают личный состав казачьей бригады «вооруженным колхозом», дескать, дилетанты в военном деле командуют ополченцами. Отчасти летом-осенью 2022 года так и было, но уже через несколько месяцев все оформилось по требованиям классических военных уставов и кадровых требований. Командиры-выдвиженцы на поле боя выше взводных и начальников тыловых команд сейчас редко взлетают.
Командир нашей роты мог бы играть главную роль в фильме про Христа. Тонкое одухотворенное лицо, бородка Христа, огромные карие печальные глаза… Служит уже вторую войну. И несмотря на боевой опыт, он для бойцов скорее духовный лидер, чем строевой командир. Ведь война тут ведется не по учебникам кафедр военных академий, написанных еще в прошлом веке, когда эскадрильи беспилотных летательных аппаратов были лишь в воображении писателей-фантастов. И полевая обстановка Второй мировой войны никак не сочетается с комфортом нашего блиндажа, в котором разлили чай из электрочайника, подключенного к генератору. Но не только отличается комфортом. Ни в одном уставе Вооруженных Сил СССР не было написано, как воевать в политических условиях хаоса.
– Кстати, об уставах, – вспомнил ротный. – В начале 90-х годов, когда хохлы только-только половину Черноморского флота понадкусывали, они издали текст Корабельного устава ВМФ СССР на украинском языке. Черноморцы за этим раритетом охотились, как за редчайшим дефицитом. В Киеве потом опомнились и больше такой глупости не издавали. Зато на своей мове издали сочинение Пушкина «Евгений Онегин». Вот полюбуйся, бойцы среди руин разгромленной школы подобрали. А ведь это же капитуляция. Немцы, англичане, французы на своем языке Пушкина не издавали. И глянь, какую книжку читал хозяин нашего особняка перед бегством, – усмехнулся ротный и протянул книжку с интригующим названием: «Хаос. Время. Закон». Морпехи рассказывали, когда первыми эти стены заняли, тут целую коллекцию насекомых обнаружили, брошенную. И занятную библиотеку. Видно, первый хозяин интеллектуалом был. Коллекцию жуков собирал. Над философией хаоса размышлял. Сидел вот на этой террасе в кресле-качалке, любовался на днепровский закат, потягивал домашнее вино… – мечтательно реконструировал чужую жизнь «Назар». – И был человек уверен, что хаос это только тема отвлеченной теории. А он тут, реальный. Он от него так быстро удрал, что и ложки не прихватил.
– А почему именно сидя в кресле-качалке сей философ пил вино?
– Так оно сейчас у меня в командирском блиндаже стоит. Качается. Не пропадать же ему тут. Кстати, о вине. Если найдешь в каком подвале, ни глотка! – жестко предупредил ротный. – Дело даже не в общем законе трезвости на позициях. Когда отсюда укры удирали, они в банки домашнего вина, что в подвалах селян стояли, таких сильных транквилизаторов и галлюциногенов накачали. Один боец выпил стакан, не удержался. Слава Богу оружие от себя отбросил... Несколько часов в себя прийти не мог, потом какую-то жуть рассказывал, что с ним было. Наш медик отлил несколько литров этого волшебного вина и отвез на экспертизу… Результаты такие, что наркобаронам Южной Америки и не снились. Так что ни капли!
Вечернего заката в закрытом тучами небе не заметили. Было необычайно тихо, сыро и тоскливо. Первую ночь довелось провести в одной из скромных дач, брошенных курортниками. Перед отбоем бывалые соседи-бойцы проинструктировали: «Если начнется ночью обстрел, падай на пол и закрывай голову руками. Между разрывами обычно секунд тридцать–сорок. Успей схватить оружие, каску, броник и боекомплект и выпрыгивай во двор – вот отрыта щель. Обуваться, шнуроваться не вздумай. Лучше повредить ногу, чем словить осколок. Не успел добежать – падай плашмя. После второго взрыва в щель. Ни в коем случае не мечись по полю!»
Странное ощущение охватывало любого человека, впервые ночующего в чужом доме. Все вещи, мебель так и стояли и лежали, как будто хозяева только вышли. Горы пыльных одеял и подушек, разумеется, без постельного белья. Фотографии на стенах. Даже старинные ходики тикали, отсчитывая время. Может быть, последние минуты твоей собственной жизни. Не спалось, хоть тресни. Несколько раз спохватывался, выходя из легкой дремы, нащупывая автомат. Оружие... А вот, на месте. Значит, опять можно задремать.
Первая моя ночь на передовой выдалась удивительно мирной. Ветер гнал тяжелые низкие тучи, буйствовал над волнами Днепра и Черного моря, то и дело осыпая наши позиции порциями густого дождя. На другом берегу было так же. В такую непогоду даже операторам вражеских БпЛА не хотелось напрягаться, а уж расчетам их пушек и минометов и подавно. В подобные ночи только часовые, поднимая воротники бушлатов, ежились от ветра, но напряженно всматриваясь в темень над водой. Непогода – подарок для разведывательно-диверсионных групп противника. Но штормовые волны сейчас опрокинули бы любое плавсредство.
Умыться утром было нечем. Разве что, как коту Матроскину, собственным языком и лапой. Мысль побриться даже высказывать не стал. Ясно, почему все фронтовики-окопники ходят бородатые, как партизаны. Вода тут в дефиците: колодцев нет, из Днепра не зачерпнешь – минные поля и минометчики с острова Первомайский пресекут любые попытки набрать воды. Вспомнилась эпопея Брестской крепости. Летом 1941 года ее защитники умирали от жажды в ста метрах от воды... Подумалось, а как тут будет летом, когда духота и зной за тридцать градусов?
Замполит «Заруб» обхихикал воспоминания лета 2022 года. Жарко было, а пляжи рядом.
– И вот группа добровольцев реализовала дикую идею, – «Заруб» снова подключил к генератору электрочайник. – Набрали в домах сарафанов женских, платьев, напялили на себя и полезли в воду. Освежиться. Мол, местные жительницы пришли искупнуться, не стреляйте в ридных жинок. Да не подумали о том, что у батарейцев с острова Первомайский импортная оптика дальномеров есть. Вот в окуляры и узрели этих Кончитт. Бородатых тетенек окатили залпом. Но, видимо, сами минометчики на момент выстрела хохотали до слез, так как мины легли с большим перелетом. Купальщицы с воплями брызнули в блиндажи. И смех и грех! Так что мы смотрим на пляжи, а окунуться не получается. Вот и почесываемся, как тот ежик из анекдота.
Где как, а на позициях рот на Кинбурнской косе питьевая вода была привозная. Ни постираться, ни помыться. Местные жители давно забыли, что такое электричество в домах. Сейчас лишь ветер играет с оборванными проводами линий электропередач. Новичка на позициях определяли мгновенно, поскольку он, спустившись в блиндаж, инстинктивно начинал искать рукой у входа выключатель. Или спрашивал старшину, где тут можно постираться?
Утренний кофе пили на свежем воздухе с замполитом роты, тоже, кстати, кадровым военным, выпускником военно-политического училища. Раскладной столик со стульями под навесом маскировочной сети. Непогода улеглась, успокоился ветер, выглянуло солнце и запахло растворимым кофе.
А «Заруб», раскуривая сигарету, рассказывал об особенностях театра военных действий, где и состоялся наш военно-полевой завтрак.
– Сейчас на Кинбурнской косе установился паритет. Их, – он кивнул в сторону Днепра, – где-то тысяч четырнадцать. Нас тут почти вполовину меньше. У нас хорошо с артиллерией, авиация всегда прилетит… Да, Андрюха? – шутливо уточнил он у молодого офицера – авиационного наводчика, размешивающего ложечкой сахар в кружке с кофе. – Черноморский флот может помочь ракетным ударом. Мы в зоне поражения силами моряков-ракетчиков. Серьезный морской десант укры высадить тут не могут. Вот остров Первомайский к нам ближе всех. Чуть более трех километров от нас. Катера у них есть, но… Большая часть расстояния между нами – отмель с глубиной от полутора метров до метра восьмидесяти… Эти катера будут царапать дно. И вброд пехота по ним не пойдет с тридцатью килограммами выкладки, да еще под огнем. До побережья Очакова еще дальше. И потом, десант надо пополнять, снабжать. А это уж совершенно невозможно. Высадить десант могут и с вертолетов, что для них двенадцать километров. Ну допустим, используя тактическую внезапность, они высадят первую партию, сомнут нас, добровольцев-казаков первой линии обороны… А за нами еще линии обороны. Нет, конечно, можно найти фанатичных нациков и бросить их сюда. Но тут они и полягут. Разве что ради пропагандистского эффекта для западных зрителей, мол, силы ВСУ атакуют Кинбурнскую косу…
Боевые действия на Кинбурнской косе можно назвать противостоянием. Позиционной войной. Это не ожесточенный встречный бой под Артемовском или атаки под Изюмом. Вот там, как определил наш комбат, было рубилово. До ручных гранат схватка доходит. А на косе такого нет. Три с лишком километра, даже для дальнобойной снайперской винтовки или пулемета, далековато. И противника живьем практически не видишь. Зато ежесекундно находишься под угрозой ранения или смерти, и никак увернуться от нее не можешь. Разве что затаиться под маскировочной сетью, едва услышав в небе рокот мотора беспилотной авиации ВСУ…
– Диванные эксперты уверяют, что укровский беспилотник сбить из ручного оружия нельзя, – хмыкнул ротный командир «Назар», разглядывая у блиндажа небо над Днепром. – Можно! Наш боец в первой роте сбил такой, расстрелял из ручного пулемета. БпЛА неосторожно снизился, а пулеметчик был быстр и меток. Только это редкий случай.
Тут в небе, будто в подтверждение рассказа, появился, покачивая крыльями, БпЛА. Вспомнилось про удачливого пулеметчика, и рука будто сама сдернула с плеча автомат…
– Не дури, – раздался хладнокровный голос «Назара». – Метров пятьсот, не меньше. У тебя не пулемет, а короткоствольный АКС. Беспилотник не достанешь, зато нас обнаружишь. По-глупому получить по башке можем. А смысл? Пойдем, обед готов уже.
А беспилотник, коршуном покружив в небе, развернулся в обратную сторону. Ротный вздохнул, глядя ему вслед.
– По уму, тут не пулеметы нужны, а антидроновые ружья. Но ты их видел?
– Один раз в Новочеркасске. Дали пару минут в руках подержать. Такая штука, будто лазерное ружье в фильмах про космические войны.
– Вот то-то и оно! Ладно, пошли, война войной, а обед по расписанию.
На печке разогрели открытую банку тушенки, разломили сухари. Ротный продолжал вспоминать о недавнем. От электропривода от генератора вскипела в чайнике вода.
– Вот как-то у нас боец пришел обедать. Снял броник, автомат повесил на крючок у двери. Только взял банку тушенки, у входа бабах! Дверь в блиндаж вышибло, все оглушены. Но главное, броник его, что висел у двери, в четырех местах пробило насквозь. Его «калаш» пополам разрубило, на две части. Как спичку.
– Автомат-то списали? – брякнул из глубины блиндажа голос.
– Нет, блин! Склеили! – рассердился «Назар». – Чем дурацкие вопросы задавать, накат над блиндажом, когда поедите, еще один сделайте. Живее будем.
Плохое настроение ротного можно было понять. Утром ему поступил из штаба приказ – прекратить квартировать в брошенных сбежавшими богачами особняках. Личный состав переселить в блиндажи и землянки. То есть жить по-фронтовому.
До свидания, дорогие гарнитуры в спальнях и резные панно на стенах столовых-кухонь. Сейчас все, кто мог, накатывали бревна на крышу блиндажа штаба роты, устанавливали генератор, печку и оборудовали стол для пульта связи. И всем прочим пришлось перебираться с роскошных диванов и кроватей на нары блиндажа. Один накат из бревен укрепляли за другим. Заложили дерном и натягивали сверху маскировочную сетку. От снаряда системы залпового огня не спасет, но минометный подарок выдержит.
«Заруб» с сердечной аритмией и высоким давлением от тяжелых работ был отстранен и, наблюдая за небом, объяснял переселение с объективным анализом кадрового политработника.
– Позвонили и потребовали вывести личный состав на первой линии из брошенных дворцов и хат. Мол, так можно уберечь бойцов от огня артиллерии и беспилотников противника. Отчасти правильно. В замаскированный блиндаж труднее попасть, чем, скажем, в замки да дворцы. Но я что-то не помню, чтобы в их сторону хоть один снаряд из-за Днепра прилетел. А вот в блиндаж в батальоне «Терек» беспилотник точнехонько заряд положил. И местную школу они так раздолбали – вон одни руины стоят. А дворцы берегут.
– Что-то в этом есть, – согласился старшина роты с необычным позывным «Туземец». Он отслужил в погранвойсках, ветеран обеих чеченских кампаний. Невысокий, крепкий, он обожал сидеть в «княжеском» кресле напротив огня печки. – Тут месяц назад приехал один собственник брошенного дома. Прописка у него была, поэтому его военная полиция сюда пропустила. К нам претензии, мол, по какому праву заселились в его хоромы? Ротный ему – ну заселяйся ты, мы перейдем в другие… Покрутился, поругался и слинял. А дня через три укры так сильно по этому особняку палили. Хорошо, мы просекли, что он навести может, и сразу из этого дома съехали.
Пожалуй, единственный, кто был счастлив от переезда, щенок по кличке Утес. Помните щенка из польского мультфильма про Лёлика и Болека? Вот точно такой же породы, весь в бело-бежевых пятнах. Он рвался облизать каждому лицо и выражал радость оттого, что все теперь в одном месте и всех можно облизать сразу. Разве что придется бело-рыжему «добровольцу» еще пробежаться до особняка, где устроен наблюдательный пункт. Обустроили блиндаж. Довольно просторный, сухой и теплый. Деревянные нары в два яруса. Натаскали из брошенных домов одеял, подушек, покрывал. Затопили печку-буржуйку, причем опытный старшина устроил так, что дым шел не вертикально, а горизонтально, чтобы печку в блиндаже не увидели оком ударного беспилотника. Установили два письменных стола, яркая настольная лампа сияла светом от генератора. Военно-полевой кабинет получился. В нем мы с ротным толковали о трудностях позиционной войны на Кинбурнской косе.
– Не поверишь, но сейчас на двадцать два километра нашей обороны всего сто девяносто один боец. Это если считать вместе с тобой, – усмехнулся «Назар». – Конечно, за нами есть позиции с сильными подразделениями. Но ребята мои устали от постоянного напряжения. Ежеминутного ожидания смерти. Виду никто не подает, но я же понимаю чувства своих людей. Нужна ротация с передовой хотя бы раз в месяц-два. Пусть в ближний тыл. Но чтобы там передвигались без опаски, чтобы выспались безмятежно, чтобы могли от души в баньке попариться. Не про женщин и спиртное говорю. Хотя тут не трезвенники и не аскеты воюют. Нужен отдых, а не получается пока.
Пискнул аппарат полевого телефона, ротный переговорил и поднялся.
– Мы со старшиной за боеприпасами, подвезли. Нет, ты сиди здесь. Грузчик из тебя никакой, а лишние зрители там ни к чему.
И, поправив автомат, вышел из блиндажа.
Что самое жуткое на фронте? Внезапная тишина. Все понимают, что она не к добру. Страшно было не столько под обстрелом минометов, не только под прицелом оптики беспилотников. Честно, панику испытал лишь ранним утром на своем ложе в блиндаже, на самом дальнем от входа. Поздно вечером заснул. Утро. На часах семь. В блиндаже ни одного человека. Даже старшины нет у печки. Даже лейтенанта – авиационного наводчика. Не слышно и шелеста дождя по крыше блиндажа. И замер генератор, не было его привычного гудения.
Холодная испарина на лбу. Мы окружены? Разбиты, но почему нет ни выстрела? Руки нащупали автомат. Уже хорошо. Оружие на месте. Вставил рожок, но с предохранителя все же не снял. Быстро надел берцы и, напялив бронежилет, покрался к выходу. На улице были слышны голоса. Чьи? Рывком отодвигаю брезентовый полог, служивший в нашем блиндаже входной дверью.
– Проснулся, «Нестор»? – улыбнулся старшина. – Храпел на весь блиндаж, как тигр. А у нас тут солнышко вышло, вот курим. А заодно и генератор мазутиком заправляем.
– Можно подумать, я тут один в блиндаже храплю, – буркнул я в ответ и склонился зашнуровывать берцы. А кому в этот момент было бы не страшно?
Первые сутки на передовой кардинально меняют представление о жизни у каждого. Как в детском калейдоскопе. Движение – и в окуляре иная картинка-мозаика. Тыловикам часто трудно понять фронтовиков. Добрые люди шлют нам пряники и печенье... Пока доедут до нас, превратятся в камни. Или раньше слали книги, по наивности... Запомнился пример в батальоне под Луганском. На самодельном столике была разложена шахматная доска и расставлены фигуры редкой красоты. То ли кто-то из волонтеров привез, то ли в разбомбленном доме кто-то подобрал. Никто толком не знал, откуда и как появились тут эти шахматы. И никто не играл, будто это музейный экспонат – руками не трогать. Через час, прибыв в подразделение, спросил: а почему никто не играет, нет шахматистов? Нет, – ответил дневальный, – есть. Сдвинь фигуру, может быть, кто и подойдет.
В первый день сдвинуть фигуру не решился. А потом... А потом, как и всем в подразделении, стало не до шахмат.
9 мая 2023 года казаки батальона «Сибирь» вступили в бой за Артемовск (Бахмут). Сто сорок два добровольца. После атак ВСУ в день победы в строю остались двадцать четыре. Убито девять, пропало без вести десять. В тыловые госпитали отправлен сто один казак».
Из боевой хроники бригады «Дон».
ЭТОТ ДЕНЬ ПОБЕДЫ ПОРОХОМ ПРОПАХ
Каждый год в РФ первая декада мая празднично-выходная. Кто с цветами идет к могиле Неизвестного солдата, кто в Турцию летит на недельку искупаться после суровой зимы, кто едет на дачу – жарить шашлыки, париться к баньке и обсуждать грядущий летний отпуск…
Вот только фронтовикам СВО приближающаяся годовщина Победы Советского Союза над нацистами ХХ века навевала не праздничные предчувствия. Не было сомнений, что наследники гитлеровцев под желто-голубым флагом отметят этот День Победы попыткой взять реванш. И в блиндажах, и в траншеях батальона «Дон» ожидали в праздничные дни и яростных обстрелов, и десанта. К концу апреля «железные птички» БпЛА, разведчики, особенно настойчиво кружили над нашими позициями, выискивая цели. Готовились и мы. Накапливали боеприпасы, укрепляли позиции. Усиливали наблюдение…
Но 1 Мая, он почти на всей планете праздник. Его вдохновителем в нашем батальоне стал боец с позывным «Саид». Уроженец солнечного Закавказья, кадровый офицер, переживший не одну войну, он обладал выразительной внешностью. Помните детскую повесть о старике Хоттабыче? Что-то похожее было в его облике с актером, игравшим всесильного джинна в советской киноэкранизации книги пятидесятых годов ХХ века. Смуглое удлиненное лицо и белая длинная клинообразная борода. Только вместо чалмы на голове камуфляжная шапка. «Саид», абориген братского Востока, казачьей кубанки не носил. Для своих товарищей утром 1 мая «Саид» приготовил удивительно вкусный пирог с мясом по-осетински и сочный шашлык. Причем как для православных, так и для своих, мусульман. На нашем участке фронта никаких трений и раздоров между конфессиями не было. Смерть, она для всех смерть, а Бог един. Те воины ислама, с кем пересекалась фронтовая судьба, показали себя храбрыми умелыми воинами и отличными товарищами. На Пасху они были желанными гостями за столом, а на праздновании Курбан-байрама мусульмане угощали всех отличным шашлыком, мясо которого, как говорится, таяло во рту…
На другой стороне Днепра 1 мая неонацисты, похоже, также объявили праздничным днем, и потому этот день прошел на нашем участке передовой тихо. Но казаки не сомневались, что поклонники фюрера, Бандеры и Третьего рейха «поздравят» нас с 9 Мая громко и кроваво…
Ствольная и ракетная артиллерия укров плевалась залпами из Очакова, а батареи 122-мм минометов сыпали минами с острова Первомайский. Прислушиваясь к канонаде, добровольцы в блиндажах и на наблюдательных пунктах ожидали десанта, часовые всматривались в перекаты днепровских и черноморских волн. Но замполит роты с позывным «Заруб», спокойно помешивая ложечкой сахар в кружке с чаем, удобно сидя в кресле под маскировочным тентом, вновь успокаивал всех вокруг, комментируя перспективу:
– Какой десант, что вы, братцы? Три километра идти по грудь в днепровской воде от острова Первомайский под прицельным огнем? Самоубийц нет. Еще почти двенадцать километров Днепра от Очакова… У нас тут и артиллерия, и Черноморский флот при надобности прикроет. Вертолетный десант? Это более вероятно. Группу обкуренных нациков-камикадзе найти всегда можно. И доложить в Киев, что успешно высадили десант на косу. А последствия кого будут волновать? Нет, что-то мне не верится, чтобы хохлы и поляки были способны на второе «форсирование Сиваша». Они не буденновцы и не махновцы. Не стоит их вероятного десанта ожидать, не стоит…
Замполит не раз и не два в спокойной беседе убеждал бойцов в невозможности десанта противника. Не потому, что был занудой или страдал склерозом. По траншеям пролетел слух – ротных вызывали в штаб, проводили совещание, но путей вероятного отхода при вероятном наступлении врага даже не обсуждали. А значит, ротам приказано держаться до конца. Это бодрило. «Заруб» успокаивал. Как показало время, он оказался совершенно прав. Праздничного десанта от укров мы так и не дождались, хотя швырялись минами они изрядно.
И тут в воздухе раздалось тихое жужжание – бурчание, будто в животе у голодного Карлсона. Электронный глаз БпЛА противника, как крокодил африканского Нила, реагирует на движение и на яркие цвета. Потому-то командиры заставляют казаков снимать кубанки с ярким верхом и носить защитные каски. На позиции все бойцы застыли, как в детской игре «море волнуется раз», и квадрокоптер наследников Бандеры, разочарованно попилотировав в воздухе, сменил курс. А вскоре мы узнали печальные новости.
Квадрокоптер-бомбардировщик спикировал на позиции первой роты. И вероятно, успел сообщить координаты обнаруженного скопления наших бойцов минометчикам с острова. Взрывы взметнули землю. Стоны раненых… Командир взвода с позывным «Бомба», крупный и сильный человек, бросился вытаскивать их. Снова летели мины… И их осколок заскочил точно ему под левую руку, перебил кровеносную артерию и поразил в сердце. Все было кончено в минуту.
Роман Борисович Попов пал смертью храбрых на Кинбурнской косе, спасая раненых товарищей. Смерть принял в бою как настоящий казак. 26 мая 2023 года ему бы исполнилось пятьдесят лет. Он мечтал отметить свой полувековой юбилей в кругу товарищей-фронтовиков. На СВО ушел добровольцем, будучи офицером спецотряда МВД, еще летом 2022 года. Командир взвода, потом роты… Во главе ее брал город Изюм, штурмовал Херсон. На Кинбурнской косе опять принял командование взводом, когда пришли ротными кадровые офицеры армии. Дома оставались жена и двое детей – двадцати одного года и двадцати семи лет.
Роман Борисович очень любил слушать и петь казачьи песни и под них мечтал о победе – о полном освобождении Малороссии от фашистов.
Майские праздники отмечали в тылу России, а на Кинбурнской косе БпЛА и артиллерия избирателей «пана Зеленского» «поздравляли» казаков бомбами, минами, ракетами и снарядами. Замполит «Заруб» оказался прав: на высадку десанта, ни вертолетного, ни шлюпочного, с другого берега Днепра не решились. Зато рассыпали мины и снаряды по позициям батальона. 11 мая больше всего досталось третьей роте…
Они метили и в обнаруженный склад боеприпасов. Почти попали. Склад запылал, и командир 3-й роты с позывным «Тринадцатый» с несколькими бойцами бросились тушить огонь и вытаскивать ящики с патронами. Не успели. Грохнул один взрыв, второй… Взрывная волна сбила пламя, но людей было уже не воскресить. Товарищи нашли лишь обгоревшие останки командира роты Максима Павловича Ковалева и бойца Павла Владимировича Шаденко, воевавшего добровольцем с позывным «Окунь». Видно, до войны он был заядлым рыбаком…
Майор Ковалев был из терских казаков, выпускник командного военного училища 1997 года, ветеран двух чеченских кампаний. На Кавказе служил в так называемой Зоне 3-А, награжден медалью Министерства обороны. Вырос в простой семье: отец работал на заводе, дед отвоевал в Великую Отечественную… У Максима Павловича осталось трое детей: две дочери и сын.
На эту войну ушел добровольцем в феврале 2023 года, принял роту… Погиб героем как истинно русский офицер, не щадя себя, спасая подчиненных. А «трехсотых», раненных при взрывах на складе боепитания, повезли в тыл.
Ни 9 мая, ни позже противник ни морского, ни вертолетного десанта на Кинбурнскую косу так и не высадил. Не нашли в Очакове должного количества смертников.
А брошенные курорты заповедника продолжали жить своей фронтовой жизнью. Прекрасные пейзажи. Ручные страусы. И смерть, в любую секунду готовая упасть с неба.
СИМВОЛ ГРЯДУЩЕЙ ПОБЕДЫ
На Кинбурнской косе есть историческое место, которое можно считать точкой победы. На самом ее приморском краешке разгромлен памятный знак – символ истории этой земли. Памятник великому русскому полководцу Александру Васильевичу Суворову, установленный в память победы, одержанной им над турецким десантом в сражении, состоявшемся 10 октября 1787 года. Под знаменами будущего генералиссимуса сражались и казаки. И с конца XVIII века законно считая Кинбурнскую косу даром казачьего присуда. История памятника Суворову сложилась в драму нашей эпохи.
Первый памятник военачальнику и казакам-победителям потомки воздвигли к пятидесятилетию сражения осенью 1837 года. Современники Пушкина не скупились. Скульптор Демут-Малиновский сотворил оригинальный проект. На граните из розового мрамора воздвигли трехметровый православный крест и бронзовый барельеф непобедимого Суворова. Монумент обрамлял почетный караул из трофейных чугунных турецких пушек.
В 1854 году к Очакову подошли английские корабли с десантом генерала Спенсера. Британцы практически без боя овладели Очаковом и высадили экспедиционную партию. В отличие от турок она Суворова и казаков не встретила. Зато одержала победу над памятником их героизму – разгромила и разграбила монумент. Бронзовые барельеф Суворова и крест английский джентльмен в эполетах своровал и вывез домой в Лондон.
В 1950 году советские власти Очакова восстановили на месте памятника памятный знак, а в 1967 году к стовосьмидесятилетию сражения воздвигли практически точную копию работы скульптора Демут-Малиновского. 1989 год. СССР еще жив, но русофобия на территории Украинской ССР уже посеяна, ненависть к «имперской России» дала первые всходы…
Монумент вновь был разгромлен и ограблен. Уже не англичанами. Впрочем, ценители западной демократии во все века склонны к грабежу и слому памятников павшим героям. Неизвестно, как «новые украинцы» относились к памяти Суворова, но бронзу с памятника они украли. А уходя, разрушили сам монумент. Как смогли. Опустошенное варварами ХХ века историческое место пустовало долго. Пока в 2007 году к двухсотдвадцатилетию сражения власти Николаевской области не установили там памятный знак. Сподобил к этому чисто меркантильный интерес – для курортников было престижно посетить место исторического события.
Сейчас место славы русского оружия и военного таланта автора «Науки побеждать» – фронт. Вновь русский солдат и казак скрестили оружие с теми, кто пришел завоевывать и грабить русскую землю, кому ненавистен сам факт существования на планете России и ее цивилизации.
Между прочим, голосов «украинских братьев» в эфире почти не было слышно. Рация пеленговала речь англосаксов, французов... Но особенно частыми были шипящие звуки польских панов. Поляки еще со времен гетмана Зиновия Хмельницкого (Богом данным его прозвали в истории малороссы значительно позже) имели тягу к покорению восточных славян и войне с московитами. Что привело их на войну сейчас? Жалел, что не привелось поговорить с пленными поляками, захваченными нашими бойцами. Парнишек из Тернополя можно было понять – загнали в ВСУ угрозами. А что влекло панов из Варшавы, Кракова, Гданьска? Мы их слушали в эфире ежедневно, но так и не увидели.
ПИОНЕР БОЙЦАМ НЕ ПРИМЕР
Никогда не думал, что у линии боевого соприкосновения (ЛБС) окажусь в отеле, который обычно показывают во французских и итальянских кинокомедиях 70-80-х годов ХХ века. Вошел и глупо ждал, что вот сейчас из-за стойки выйдет Жан-Поль Бельмондо или Луи де Финес. В этом брошенном былыми хозяевами отеле на Кинбурнской косе все было обустроено по моде той эпохи. Да еще с шахматным колоритом. Пол покрыт черно-белой плиткой, расположенной как клетки на шахматной доске. За массивным обеденным столом, видно, исполненном из дорогой древесины, тонкой работы, пил чай и курил сигарету боец очень своеобразного вида – немолодой, поджарый, с точными выверенными движениями. На шее платок, отчасти напоминающий пионерский галстук. Вот еще бы ему ковбойскую шляпу с широкими полями на затылок да ноги в сапогах на стол, на котором у стакана с виски лежали бы в кобуре пара кольтов... Но ни виски, ни кольтов не было, а был стакан с чаем и на широкой спинке массивного стула виднелся ремешок автомата.
Воина с мальчишеским позывным «Пионер» в атаки и даже в оборону не пускают. Берегут. И правильно делают. «Пионеру» уже за шестьдесят годков, но он один почти единственный здесь из выпускников военно-инженерного училища, в котором готовили специалистов по минно-взрывному делу. Они могли заминировать и разминировать все, что прикажут. А «Пионер» первым идет туда, где смертельно опасно ступить человеку.
Доброволец чиркнул зажигалкой и... своим рассказом сильно испортил нам настроение.
– Пионер – это не изобретение для школьников в Советской России. И не синоним скаутов царских времен. Пионер – это название первого европейского колониста земель дикого Запада на территории США. То есть первый белый разведчик на землях бизонов и племен Нового света. А потом, да, так стали называть всех, кто идет вперед первым. А я тут, на СВО, часто крадусь первым, с миноискателем.
Вспомнились «караваи» мин в прибое черноморских пляжей бывших пионерских лагерей. Ожерельем смерти они будто опутывали бывшие курорты с моря. И что с ними делать после войны?
– Боевые действия закончатся, а мины еще долго будут взрываться в этих местах. – «Пионер» бригады «Дон» погрустнел еще больше. – Даже «караваи», они видны и обезвредить их даже легче в полосе прибоя. А вот противопехотные с усиками попробуйте увидеть в густой траве. Заденешь ногой – и взрыв. Мины всех стран Европы: пластиковые, неизвлекайки – то есть их в принципе невозможно обезвредить, мины-лягушки – подпрыгивают над землей перед взрывом... Я тут целую коллекцию мин увидел. Но самые мерзкие это противопехотные мины, так называемые «лепестки». У них очень маленький заряд, максимум отрывает бедняге ногу по колено. Видели, сколько на улицах одноногих или безногих ветеранов СВО? Это почти все наступившие. А заряд для «лепестков» специально монтируют маленький. Что с мертвеца взять? Похоронили и забыли. А инвалиду нужно пожизненно пенсию платить, моральное давление на окружающих в тылу он оказывает. Это скорее психологическая мина, чем тротиловая.
И «Пионер», увлекшись, разразился лекцией минут на двадцать о различных типах мин и подробностях их применения в разные эпохи в разных регионах мира. Было ясно, что сам «Пионер» побывал в качестве сапера не в одной точке земного шара. И для него лично минные поля Кинбурнской косы – мелочь.
На прощание «Пионер», сменив выкуренную сигарету на новую, сделал пророческий вывод: «Минная война на косе, братцы, продолжится намного дольше, чем вся СВО».
«КРОСТ»
Комбат батальона «Дон» с загадочным позывным «Крост» ветеран боев на Кинбурнской косе. В Новороссии воюет с 2017 года. Ранее была служба в десантно-штурмовом батальоне ВДВ. Война в Югославии, в Сирии и в Ливии. На парадном кителе, оставленном дома, сверкают награды: орден Мужества, две медали: «За отвагу»… Есть еще совсем экзотические медали от правительства Ливии «За службу миру» и сирийская «За отвагу». Вояка мирового масштаба, не чета комбатам нацистских батальонов «пана Зеленского». А главное, «Крост» природный терский казак. Ухитрился в расположении и казачьи традиции соблюдать, и превратить казачью вольницу в боевую слаженную армейскую часть.
– «Казак не казак, в бою все едины, – рассказывали комбат. – С потомственных станичников спрос больший. За предков. И они это чувствуют. В атаке идут на полкорпуса впереди. До абсурда доходило: кричат «ура!» , каски сбрасывают, кубанки на голову и вперед. Командиры еле-еле успокоили. И смех и грех. Кровью товарищей убеждались, что война не киноэкран. Казаки на Кинбурнской косе с конца 2022 года стоят. А 1 февраля 2023 года мы отбили первую попытку укров высадить десант через Днепр. Я перед боем, честно скажу, волновался. Как когда-то сам перед своим первым боем. Чего греха таить, до войны на ряженых казаков тоже насмотрелся. Ведь одно дело орать «Любо!» и из чарки водку с клинка шашки глотать. Другое дело под огнем отбивать высадку десанта противника. Теперь уверен, батальон «Дон» как воинская часть состоялся. От былой махновщины нет и следа. Практически нет ни мародерства, ни пьянства. Никто не дрогнул, не побежал. Мы заявили о себе врагу. Смотрим передачи киевского телевидения, и для своей аудитории они с уважительной злостью вещают, что Кинбурнскую косу защищает казачья часть.
– Знаешь, чем я больше орденов горжусь? – продолжает «Крост». – Тем, что укронацисты мои данные на своем сайте «Миротворец» разместили. Смешно, да? От бессильной злобы. Значит, я тут неплохо воюю.
С темы бойцов на фронте перешли к теме зоологической. Правда, что в лесах бывшего заповедника бродят одичавшие хищники, сбежавшие из зоопарков? Суровое лицо комбата светлеет, легкая улыбка:
– Да, про это говорят. Видели часовые медведя и тигра в паре, на опушке. Вероятно, с рождения росли в соседних клетках, ушли на волю и так и бродят парочкой. К людям не выходят. Да и зачем им? Главное, чтобы беспилотники их не уничтожили. По ошибке или ради забавы. Конечно, зверят надо бы в тыл вывезти. А как? Мы коней вывести еще не можем, хотя их особо ловить и не надо. Звери – это колорит, специфика нашего участка фронта.
«АМИГО»
На испанском языке это слово означает «друг». Комбат «Енисея» начал воевать еще в Афганистане. На срочной службе в Советской армии, в воздушно-десантных войсках. За плечами бои в двенадцати горячих точках СССР и СНГ. Боевых орденов, медалей более десятка. На СВО с лета 2022 года, начальник разведки отряда «БАРС-7», затем принял роту. Сейчас уже батальон. «За легкомысленное отношение к потерям личного состава в бою командиров надо расстреливать!» – категоричен комбат «Амиго». Этот вердикт прозвучал, когда старшие офицеры сетовали, что не всегда удается грамотно провести бой и оттого случаются неоправданно большие потери.
Высокий, здоровенный, сильный и находчивый, одним словом, бравый вояка, выросший в старинном русском городе на берегу Днепра, и избрал позывной, полный мечтаний о революционной романтике Испании и Че Гевары. Эх, за таким комбатом в огонь и в воду!
Его койка в офицерском отсеке стояла через одну от моей. В эти дни «Амиго» формировал батальон «Днепр». Из будущего комсостава подразделения прибыл лишь начальник штаба – москвич с необычным немецкими позывным «Баварец». «Амиго» нетерпеливо ждал прибытия Верховного атамана полковника Дьяконова. Его сотовый телефон не умолкал, по обрывкам разговора было понятно, что «Амиго» хорошо известен в своем родном городе, вхож во многие кабинеты. Сей здоровяк обладает своеобразным чувством юмора. Отчасти схожим с одесским. Мы познакомились, и «Амиго» огорошил меня предисловием к общению: «Если у тебя много денег – я твой друг!»
На деле оказалось, что он стал спонсором для меня, а не наоборот. О создании пресс-службы бригады объявлено, но еще ничего не получено. Писать и высылать сообщения в СМИ о службе бригады приходилось лишь на своем личном смартфоне. «Амиго», вникнув в проблему, тут же предоставил свой ноутбук. Хитро щуря глаза за стеклами очков, он заинтриговал перспективой: «Ежели напишешь книжку про мой батальон «Днепр», я тебе ноутбук подарю».
Дорогой «Амиго», я попал служить в другой батальон. Но на страницах книги ты есть, защитник русского Днепра.
ГЕРОЙ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВЛАДИМИР ГАВРИЛЕНКО
Рядом со штабом батальона «Дон» расположилось прибывшее пополнение – казачий батальон «Аксай». Военная судьба позволила познакомиться с несколькими очень колоритным воинами, о каждом можно опубликовать биографический очерк, а то и написать целую книжку.
Комбат, нанотехнологичный позывной «Чип», Герой Российской Федерации. Родовой кубанский казак. Во многих официальных источниках указывается, что Владимир Гавриленко был удостоен высокого звания Героя России посмертно. На самом деле об Указе президента комбат узнал еще при жизни. Но вот за своей Золотой Звездой в Кремль ехать не спешил. Решил, что еще успеется. Более срочное дело готовить своих бойцов к фронту. Вот что я записал тогда в своем блокноте: «Когда на него смотришь, видишь, как он общается с подчиненными, понимаешь, что песня «Батяня-комбат» написана про него. За ним добровольцы буквально в огонь и в воду. Перед войной занимал немаленькую должность в одном из российских черноморских городов, на фронт ушел добровольцем. Военного училища не оканчивал – мореходное, военный талант, самородок, подобные ему всегда стают в строй, когда армии и стране трудно.
Воюет с лета 22-го. Крепкий, жилистый, стремителен в движениях. Решения принимает быстро и точно. При этом ни малейшего фанфаронства в общении, прост и доступен, как и все реально значимые люди».
Для нашего подразделения, когда в строю оставалось всего двадцать шесть боеспособных добровольцев, прибытие казаков батальона «Аксай» явилось манной небесной. Не только насыщением личного состава в караулы и в наряды. С размещением казаков «Чипа» вернулся истинно казачий дух. Столовую, которую почему-то называли таверной, использовали не только для принятия пищи. На столах инструкторы раскладывали образцы оружия и боеприпасов, здесь же, в таверне, оттачивали навыки обращения с ними. На полигонах каждый день стрельбы, тренировки санитаров. И лишь единственный из командиров комбат «Чип» приказал заняться просвещением и политическим образованием личного состава. Для чего добровольцы рискуют своими жизнями? Каково будущее казачества в России в ХХI веке? Кем они были в прошлом – народом или сословием?
В мирное время в далеком Петербурге казаки трижды срывали объявленные исторические чтения неявкой. Им была неинтересна история казачества в городе на Неве. На берегах Черного моря под вероятным ударом дальнобойной ракеты ВСУ казаки плотно окружили стол – им было интересно. Им было важно знать прошлое казачества. И с жаром обсуждать его будущее.
Будущий Герой России в эти минуты скромно сидел среди своих казаков, ничем не выделяясь. Лишь раз, когда страсти дискуссии раскалились, негромко высказал свое мнение – и эмоции мгновенно улеглись.
В общении с бойцами атаман «Чип» был первым среди равных. Ни малейшего чванства, ни даже мизерно демонстрируемой дистанции. И в то же время для казаков был непререкаемым авторитетом.
Свой военкоровский запал я мечтал обратить на него, расспросить и про его довоенную жизнь, и про его видение будущего. Благо он всегда был хоть и быстр, но доступен.
– Слушай, ну когда ты мне время уделишь? – подлавливал его при каждом удобном случае.
«Чип» застывает на мгновение на лестнице, остановленный собственным решением:
– О! Лучше ты «Волка» в расположении найди.
У меня на лице отразилось сильное недоумение. В расположении части были живой сокол, коты и целое отделение собак. Неужели из разгромленного зоопарка еще и волка приютили?
– Это позывной бойца, – пояснил «Чип». – Он в батальоне все про всех знает.
МУДРЫЙ «ВОЛК»
Ему шестьдесят пять. В батальоне «Аксай» он своего рода живая реликвия. В молодости три года служил срочную на Тихоокеанском флоте. Потом служба в торговом флоте. До войны занимал должность директора судоходной компании. Дома остались жена, двое детей, внуки. А на войну ветеран ушел добровольцем еще летом 2022 года. Сражался за Изюм. Более емкой характеристики о добровольцах батальона «Аксай» услышать было трудно:
«Казаков в нем, донских, кубанских, сибирских, более восьмидесяти процентов. Это настоящие казаки, не ряженые. Впрочем, другие за Камышеваху и Изюм и не дрались бы. Немало ветеранов чеченских кампаний. Большая часть приехала воевать за русскую идею. Конечно, деньги, особенно в сравнении с зарплатами в нашей провинции, платят хорошие. Но зачем деньги мертвецу?
Казаки здесь быстро формируются как воины. Мое мнение, настоящими командирами взводов становятся на поле боя. В морально-психологически плане… Есть у нас бойцы и пятидесяти пяти лет от роду, и чуть моложе. Советское поколение лучше служит и воюет. На других принципах воспитано было.
Кадровых офицеров у нас немного. “Гуран” – начальник штаба, “Ветер” – майор-танкист. Война раскрывает в человеке такой потенциал, о котором он сам в себе не подозревал».
«Волк» меня сразил сообщением о факте своей биографии. В шестьдесят пять лет, воюя на фронте добровольцем, он умудряется еще учиться на заочном отделении в университете. Как говорится, комментарии излишни.
БОГАТЫРЬ С ПОЗЫВНЫМ «БОСЯК»
Даже на общей фотографии строя добровольцев-казаков на площади у Войскового собора в Новочеркасске, на которой они запечатлены довольно отдаленно от фотокамеры, он выделялся ростом и статью. Как древнерусский казак Илья Муромец, защитник стольного града Киева – матери городов русских. Выяснилось, что Муромца ХХI века и по паспорту зовут Илья. И он имеет не только стать и силушку богатырскую, но и медаль «За отвагу». Самое интересное, казак оказался родом из Петербурга и словно в насмешку над своим интеллигентским происхождением в бригаде избрал себе пролетарский позывной – «Босяк».
В Петербурге он имел совершенно мирную специальность – столяр-краснодеревщик, растил детей, и кто бы мог подумать, что придется воевать? «Босяк» отслужил два контракта, к весне 2023 года был им подписан третий. Брал и оставлял Изюм, воевал под Сватово, дрался в Авдеевке... В бою 8 декабря 2022 года командовал штурмовым взводом. За тот бой и получил уважаемую фронтовиками награду.
У Муромца-«Босяка» бригады «Дон» есть мечта, идея о будущем: «Хочу освободить русский Киев от нациков, как некогда мой тезка от кочевников! И показать его красоты свои детям».
ФРОНТОВЫЕ ВОЕНВРАЧИ
«Пироговы» первой крупной войны ХХI века – в добровольческой бригаде «Дон» это особая тема. Если священник перед лицом бойца, живого или раненого, это напоминание о бренности земной жизни и о вечной жизни духовной, то медик перед лицом добровольца это и спаситель, и целитель в земной жизни. Тыловые медработники часто думают, что начальник медслужбы бригады, санинструктор-стрелок – это светило медицины, облаченное в белоснежный халат и с бахилами на ступнях. Ведь опасности особой якобы нет и служба не как у разведчиков. Так считают многие. Как же на самом деле?
Ага! Тяжеленные бронежилет с автоматом и с боекомплектом на плече, топаешь в сырых берцах по воронкам и разбитым дорогам. В любое время суток и в любую погоду. А рядом кто-то стонет, орет и матерится от боли, ухают минометы да вьется черным вороном в небе ударный беспилотник с клювом меткой бомбы. И диверсионно-разведывательные группы в ближнем тылу никто не отменял, а камуфляж у воюющих сторон малоотличимый и лица у всех небритые и славянские. И машина-«буханка», груженная ранеными, для них лакомство.
Впрочем, тяжела не только сугубо фронтовая рутина. Начальник военно-полевого госпиталя в Каланче честно и жестко высказался о добровольцах: «Есть проблемы со здоровьем – не иди в бригаду! Война вынудила принять в строй всех, кого раньше и близко к армии не подпустила бы военно-врачебная комиссия. Тут уж каждый сам себе главврач. Сам должен решить. Если не уверен, что сможешь, что не будешь обузой товарищам, не иди добровольцем. Стань волонтером – и фронту поможешь, и никого под пулю не поставишь». И ведь не поспоришь.
Один из пожилых бойцов, служивший в подразделении тылового обеспечения, признался, что первый бой едва не стал для него и его товарищей последним:
– Я как думал, сейчас война другая. Никто в штыковую контратаку по полю не идет. Все, мол, ерунда. А до линии соприкосновения предстоял быстрый марш два километра по пересеченной местности в темноте да с полной выкладкой. То есть на мне более тридцати кило. Меня еще пожалели, дополнительный боезапас не нагрузили. Значит, больше тащил кто-то из молодых. Прибыли… Я дышу как паровоз, говорят, в Киеве Зеленскому меня слышно было. Стреляем. Нас засекли с «птички», начали лупить из минометов. Быстро отходим в лесок. Я, естественно, отстал. Так ребята мои вернулись, меня под руки подхватили и побежали гурьбой под сень спасительного леса. Слава Богу, никого не зацепило. После этого всё, понял, что штурмовик из меня никудышный, мое дело кашу варить. Так ведь пока под минометы не попал, не доходило.
Вопрос жесткий. Но, как ни крути, а среди добровольцев немало тех, кто ушел воевать, имея хронические заболевания. Они держат строй и фронт. Не жалуясь, стиснув зубы. Но ангелами-хранителями для них служат наши медики: «Киса», «Ёрш», «Чкалов» и «Бабка».
«Киса» – это не воспоминание о предводителе уездного дворянства Воробьянинове, напарнике Остапа Бендера в походе за дюжиной стульев. Почему такой пушистый кошачий позывной выбрала себе уже далеко не молодая медсестра сборного пункта казаков-добровольцев в Новочеркасске, узнать не успел. Удивило, что медик приехала служить, даже не оформив контракт. Каждый вечер с докторским чемоданчиком в руках она обходила кубрики и казармы и выясняла самочувствие добровольцев. Кому таблетку «от головы» несла, кому порошок от кашля. Как сложилась ее судьба, неизвестно. Но с эпидемией кашля, вызванного расползающимся грибком по сырым стенам неотапливаемого здания кадетского корпуса, успешно боролась именно медсестра «Киса».
«ЁРШ»
– Девчонкам тут делать нечего, даже в белых халатах! – ершится военфельдшер с позывным колючей и юркой рыбешки – «Ёрш». Кубанская казачка станицы Белореченской работает медиком еще со времен афганской кампании. Ей чуть за пятьдесят, повидала на своем веку разное. На фронте с октября 2022 года – военврач батальона «Енисей». С началом войны на фронт ушел сын, кадровый военный.
Конечно, уже будучи немолодой, трудно было убедить военкома принять ее на службу. Помог казачий генерал Долуда. «Домашним сказала, что буду работать в военном госпитале, – усмехнулась «Ёрш». – Но очутилась к фронту чуть ближе, чем обещала». «Ёрш» категорична: «Считаю, что добровольцев старше пятидесяти пяти лет и с серьезными хроническими заболеваниями принимать в строй нельзя, как бы они ни рвались защищать Родину. Только в исключительных случаях, как особо редких специалистов. К счастью, начальство опомнилось, и ряд возрастных бойцов все же отправило домой».
Если судьба сложится, «Ёрш» намерена служить до победы. Что такое для нее победа? Освобождение Российской армией Киева – матери городов русских.
«ЧКАЛОВ»
– «Нестор», если ты так будешь прыгать, мне тебя потом по кусочкам собирать, – санитар-стрелок «Чкалов» ехидно улыбался, держа в руках... каблук от моего левого берца. Обувь, починенная мастером в Новочеркасске, развалилась уже через неделю, и каблук остался на ступеньке лестницы штабного здания, а я шагнул в ночную темень без него. Санинструктор первым заменил его на ступеньке... И, сжалившись над моим огорчением, по-хозяйски спросил: «Берцы какого размера носишь?»
Донской казак с позывным «Чкалов». Его отец двадцать семь лет прослужил в войсках ПВО. То есть самолеты видел, но снизу и исключительно в прицеле. И при этом один из первых асов советской авиации Валерий Чкалов был кумиром юности ветерана ПВО. Поэтому его сын, уйдя добровольцем на СВО, и взял себе позывной-фамилию – «Чкалов».
Наш санинструктор – это медик-самоучка, с детства мать ввела его в мир медицины, так что «Чкалов» даст фору по знаниям и опыту любому дипломированному эскулапу. Что интересно, что по ВУС «Чкалов» сапер-подрывник, такую боевую специальность получил на срочной службе в армии. Но волею фронтовой судьбы служил в медчасти батальона «Дон».
У «Чкалова», которого за глаза добровольцы шутливо называют Айболитом, за плечами автомат и солидный боевой опыт. На СВО ушел добровольцем в марте 2022 года, едва минул месяц с начала освободительного похода на Малороссию. Отряд «БАРС-3», сформированный из добровольцев, уже в мае 2022 года вступил в схватку. «Чкалов» прошел горнило боев под Ореховом, под Харьковом. Хлебнул горечи отступления, вырываясь из Изюма. Это уже второй контракт бойца.
На фронтах СВО сражаются его сын от первого брака и пасынок, которого он воспитал во втором. Он ничего им не говорил, когда ушел добровольцем на фронт. Просто простился и уехал. «Надеюсь своих парней встретить на фронте, – делится своей мечтой «Чкалов», покуривая у дверей медпункта. – Такие встречи не забываются до смерти». А его парни вскоре после отправки отца сами пошли в военкомат.
Лирику весеннего вечера нарушило страдальческое кряхтение – морщась от боли, к дверям приковылял один из бойцов. Это из окна теплой квартиры или на аллее городского парка весенняя свежесть манит романтикой. В сырых блиндажах и в ночных секретах радикулит бьет точнее снайпера. А тут на тебе еще килограммов двадцать пять железа...
Сделав обезболивающий укол бедолаге и проводив его обратно в казарму, «Чкалов» вновь вытащил сигарету и задумчиво молвил вслед хворому бойцу:
– Добровольчество дело доброе. Можно закрыть глаза на возраст, на какие-то проблемы со здоровьем. Но все исключения имеют свой предел. Вспоминаю наше пополнение еще по двадцать второму году. Потери от огня противника, конечно, были. Но немалая часть бойцов отсеивалась еще на марше. Сам посуди, на тебе броник, оружие, боезапас, какой-никакой шмурдяк. Все килограммов на двадцать пять – тридцать тянет. А тут команда «Бегом!», а в небе беспилотники укров. Нет, я так скажу, отвоевав больше года: хроникам, сильно пожилым людям в строю делать нечего, а в бою они только мешать будут.
31 августа 2024 года в Доме офицеров в Петербурге «Чкалову» и еще ряду бойцов бригады «Дон» вручили медаль от имени губернатора города. В том же 2024 году наш «Чкалов» зашел опять на родную уже Кинбурнскую косу в составе еще одного отряда «БАРС».
«Знаешь как бы я хотел встретить старость? – разоткровенничался ветеран. – Если доживу до победы, до конца войны, куплю себе домик на берегу Дона. Буду внуков нянчить и про войну им рассказывать.
– Домик с внуками в комплекте с бабушкой? – уточняю с иронией.
– Нет уж, нет уж! – в ужасе замотал головой ветеран двух браков. – В третий раз не попадусь!»
ВОЕННОЕ ДУХОВЕНСТВО ХХI ВЕКА
У добровольцев казачьей бригады «Дон» сложилась добрая православная традиция. Перед отправкой на передовую всем личным составом роты приходят на богослужение в Войсковой кафедральный собор на главной площади Новочеркасска. Под куполом храма и у памятника атаману Ермаку строились и молились казаки, уходя на фронт летом 1914 года. Зимой 1918 года в этом соборе отпевали павших казаков-добровольцев есаула Чернецова и читали заупокойную молитву над гробом убитого (и оклеветанного суицидом) войскового атамана генерала Алексея Максимовича Каледина. И летом 1941 года мобилизованные новочеркассцы пришли к собору, хотя богослужения уже и не проводились. Намоленный молитвами поколений, укрепленный чаяниями донских казаков всего двадцатого века собор и сейчас высится вертикалью сверкающих куполов надежды для казаков-добровольцев как маяк для моряков. В этот день настоятель собора отец Георгий читал поминальную молитву. В зале собора передавали орден Мужества родителям павшего добровольца – выпускника Новочеркасского казачьего кадетского корпуса. Когда-то юноша давал казачью кадетскую присягу у стен собора, от него уходил на фронт. В этом храме его и отпевали. Сегодня перед строем кадет нового набора его родителям передавали орден Мужества павшего сына.
Лютая горечь – родителям хоронить своих детей. Смотрел на внешне спокойные лица отца и матери. Еще совсем не старые люди. Видно, что они уже отплакали, отрыдали. Смирились с утратой. Смирились не в отчаянии, а с достоинством. Крест, молитвы, участие близких, они, конечно, не вернут сына. Парня, которым они гордились, когда он тут же у собора, стройный и гордый, в кадетском кителе, читал текст присяги. А сегодня им передали его награду в атласной коробочке. Я представил себе, как они вернутся домой, заполнят поминальные рюмки и будут рассматривать фотографии прошлого. Вот их сынишка новорожденный в одеяльце, перевязанном голубой ленточкой. Вот он сделал первые шаги. Вот он сияющий 1 сентября с букетом, первоклашка. Вот важный в погонах кадета. Вот в армейском камуфляже уходит на фронт. Вот орден посмертно. В памяти близких меняются картинки воспоминаний, словно перелистываются страницы биографии. А сколько таких убитых судеб уже в истории СВО!
Офицеры Войска Донского, благочинный отец Георгий и родители павшего героя вышли на ступени собора. Мартовский ветер продувал простор площади, на которой выстроилась рота казаков-добровольцев, насквозь...
– Равняйсь! Смирно! Напр-р-раво! – рассекла ветер команда. – Шагом марш!
Грянул оркестр марш «Прощание славянки», как когда-то тут же гремел медью и в 1914-м, и в 1918-м, и в 1941-м. Ударили по брусчатке каблуки берцев, и шеренги в пятнистых камуфляжах сдвинулись под вечный марш. Сколько их вернется домой? А сколько нет, положенных судьбой в жертву на алтарь победы, знает только Всевышний.
А тем временем в другой части Новочеркасска, в офицерском отсеке пункта формирования добровольческих батальонов, обострялась беседа о богословии. Кадровый офицер, выпускник военного училища в Новосибирске с насмешливым позывным «Агроном» шокировал своими размышлениями молодого человека в черной монашеской рясе с картинным обликом Христа.
– Вот если взглянуть на наши православные храмы космическим взором, – говорил спецназовец, – то можно увидеть и вертикальный космический посадочный модуль. Вертикальный! Вот капсула, центральный купол, вокруг четыре топливных бака, над куполами кресты – пучок антенн. Наши далекие предки встретили инопланетян как богов и в память об их бескорыстии и доброте построили точные копии посадочных модулей. А наши иконы – лики святых с нимбом над головами – чем не земное изображение инопланетных экранов-скайпов. Земляне в шкурах видели, как боги с неба вслух общались с ликами в квадратиках, о чем-то в них молили. А потом с облаков к ним спускались всякие полезные и нужные предметы. Стоило только попросить. Они улетели. А мы построили копии их орбитальных звездолетов и нарисовали на деревянных дощечках изображения скайпов с инопланетных кораблей. Могло ли быть такое, отче? – последнее слово–обращение к священнослужителю было произнесено с нескрываемой, хотя и с дружелюбной иронией.
Его невольный оппонент в рясе монаха и с маленькой бородкой растерянно кивал, не зная, что сказать в ответ. Двадцатипятилетний юноша в армии не служил по причине порока сердца, принял постриг и сам вызвался на монастырское послушание – служить фронтовым священником в формируемом добровольческом батальоне. Человек с тонкими чертами лица, с большими задумчивыми глазами, с кротким взглядом – в казарме добровольцев он казался совершенно чужеродным. Так же нелепо, наверное, выглядел бы в строю суровых римских легионеров эпохи Понтия Пилата сам сын Божий.
Большинству бойцов и командиров он годился в сыновья, а то и во внуки. Строй грешников в кубанках, построенный на плацу кадетского корпуса, с интересом разглядывал представленного комбатом нового священника. Но без почитания. Обращаться к юноше со словами «отче» или «батюшка» искренне не получалось. Ни у кого, кроме комбата. Но авторитет «Амиго» был непреклонен, как у Бонапарта.
Самому хотелось выспросить у отца Макария его мнение о причинах церковного раскола в XVII веке или уточнить, что он думает о последствиях Брестской унии 1591 года[2]. Но, взглянув в кроткие глаза юного священника, отказался от еретической мысли экзаменовать монаха по курсу «Истории православной церкви».
А вечером он сам подсел к койке и попросил помощи. «Я вот тут текст обращения составил. Хочу завтра перед строем, на утренней поверке, зачитать… О сатанинской силе матерной брани».
– Дело, конечно, доброе. Но видишь ли, дружище… – обратиться к нему «отец» или «батюшка» ну никак не получалось, – в армии матом не ругаются. Им разговаривают. А в бою матом команды отдают. Это наша главная военная тайна всей русской армии. Многовековая!
Карие глаза молодого священника расширились в ужасе от услышанного.
– А если серьезно, – пришлось смягчить впечатление от армейского быта для духовного человека, – с проповедью, конечно, выступить можно. Но результат будет незаметный. Не обижайся, но не воевавший, не служивший священник с практически отсутствующим житейским опытом. – трудно ему будет завоевать авторитет у своей паствы. Это же не старушки в тыловых храмах, впадающие в экстаз от одного вида рясы с крестом. Ветераны службы и боев – есть после ранений, с боевыми наградами. Вера им нужна как никому больше! А она без личного авторитета священника неубедительна.
Судьба батальонного священника монаха Макария неизвестна: отправился ли он со своей грешной паствой в бронежилетах на фронт либо отозвали его обратно в монастырь…
Война за Малороссию не только ярко осветила проблемы русской церкви, накопившиеся в мирное время. Но и явила истинных фронтовых подвижников-священников. Первым среди них, через месяц после начала СВО, погиб отец Олег (Артемов). Священник из Петербурга, терский казак, бывший моряк Тихоокеанского флота, сходивший в роли корабельного священника в три автономных плавания на атомных субмаринах в глубины Тихого океана, служивший в церкви на зимней станции в Антарктиде. Ушел на фронт вместе со своей воинской частью и погиб под Белгородом в конце марта 2022 года. В январе 2023 года на позициях погиб священник бригады «Дон» отец Роман. Скорбный список не окончен.
Надев рясу, как бойцы надевают шинель, нередко и под огнем противника, наши фронтовые священники служат, благословляют, причащают, исповедуют, отпевают. Даже венчают. На позициях батальона «Енисей» случилась и фронтовая свадьба. Муж и жена из Петербурга, оба снайперы, решились встать перед алтарем… И поздравляла их вся рота, и была самая веселая свадьба, безалкогольная, как в памятные горбачевские времена. А что поделаешь, на передовой свят сухой закон.
Но самая важная миссия священников русской церкви на СВО – это миссия проповедников священной войны с сатанистами на земле Малой России.
В штабе батальона под Скадовском на первом этаже здания столовой казаки-добровольцы оборудовали походную церковь. Еженедельно служил протоиерей отец Даниил. К нему бойцы искренне потянулись: священник служит при местном приходе девятнадцать лет, зрелый человек. Очень улыбчивый и позитивный.
Пасху отмечали всем личным составом. Ну Пасха как Пасха: общая молитва, крестный ход. И тут отец Даниил обратился к бойцам с напутствием, пронзившим сердца даже самых стойких скептиков.
– Дорогие наши! – показалось, что в его добрых глазах с обычной хитринкой мелькнула слеза. – Мы встречаем светлый праздник Пасхи в России, вместе с казаками и Российской армией впервые с 1991 года. Еще весной прошлого года тут, в Скадовске, размещались подразделения ВСУ. Вы себе не можете представить, каково жить русскому человеку под властью тех, кто открыто ненавидит все русское. Только тот, кто жил под оккупацией, может об этом знать. Вы уже были на позициях Кинбурнской косы. Вы видели полупустое село Покровское с закрытым православным храмом. Год назад, когда православные шли с крестовым Пасхальным ходом, по храму ударили пулеметы нацистского батальона. Стреляли издалека, метили в колокольню. На ней и сейчас следы пуль. Вот вам пример отношения неонацистов к православию, к Богу. Вы принимаете бой не просто с вражеской армией. Даже солдаты вермахта времен Третьего рейха не глумились так над святынями христианства. Вы сражаетесь с посланцами жестокой сатанинской силы. И именно поэтому за нами, за Божьим войском, будет победа!
Суровое молчание казаков было ответом на слова священника. Мы жили, работали, сражались в Русском мире, кто бы что ни говорил с российских телевизионных экранов – «головы» с паспортами Израиля, США и стран ЕС. Добровольцы, приехавшие защищать Русский мир со всех концов страны, вдруг поняли, осознали, что значит жить русскому человеку в действительно антирусском окружении. И что значит для русского человека и православная молитва, и православный храм.
И будто в подтверждение и слов протоиерея отца Даниила, и тяжких скрытых дум бойцов, со стороны фронта глухо докатился раскат артиллерии – сатанисты из оккупированного Очакова «поздравили» православных в пасхальную ночь артиллерийским залпом через Днепр.
Но были и другие неожиданности в истории Русской православной церкви на СВО. Уже после моего возвращения Патриарх открыто предупредил о набирающей популярность среди фронтовиков, если можно так выразиться, опасного для православной церкви родноверия. Если проще – часть участников СВО начинает поклонятся святыням дохристианской Руси эпохи начала IX века. Князь Святослав для них авторитетнее Георгия Победоносца. Правда, жертвенных петухов они не режут и вокруг священного дуба не пляшут. Но уж совсем в доверительных ночных разговорах в блиндажах и в траншеях такие темы обсуждались. Пока вскользь...
САМЫЙ КРАСИВЫЙ ПАТРИОТ КИНБУРНСКОЙ КОСЫ
Сколько областей, входивших ранее в состав Украинской ССР, после завершения СВО вернутся в Россию, можно сейчас только гадать. Но уже сейчас началась война за возврат в Русский мир тех, кому тридцать пять лет внушали, что Россия – враг. А тем, кому сейчас на освобожденных землях всего лишь десять – семнадцать лет от роду? Как они будут жить рядом с нами после завершения войны, с какими чувствами, мыслями, целями?
В штабе батальона выписали листок «Боевого распоряжения» с неожиданным пунктом назначения – средняя школа поселка. Цель командировки – встреча с учащимися школы и частью педагогического коллектива. Почему с частью? Потому что несколько учителей покинули школу и поселок вместе с бегущими подразделениями ВСУ. А вот сама директор и многие учителя остались на малой родине. Со своими детьми, со своей школой. По сути – с Россией.
Красивая улыбчивая женщина с проницательным взглядом, Ирина Михайловна Бачинская самый красивый патриот в Николаевской области. Как директор школы, она в самое сложное время не прекращала систематически обучать детей. Ибо война войной, а дети должны учиться. И в то же время ей нужны и прямая защита, и духовная поддержка. Ведь не все в поселке приняли исторический ход событий. Не мало и тех, кто молча мечтает о возвращении власти чиновников «президента» Зеленского. И не только мечтает. Вот потому мы приехали с оружием в школу.
Машина проехала по малолюдным улицам поселка и спряталась под густыми кронами деревьев – БпЛА никто не отменял. Да что там беспилотники... Знают местные, как жестоко расправлялись каратели ВСУ с населением после отступления Российской армии. На Харьковщине расстреляли учителя рисования за то, что продолжил учить своих детей живописи. А тут директор школы! И хоть живет Ирина Михайловна в родном поселке, где многие соседи родители ее учеников или сами бывшие ученики, а натыкается порой на улицах на полный ненависти взгляд.
И понимаешь, что сегодня в актовом зале школы придется нам, добровольцам, вести бой, не менее важный, чем с танками или катерами ВСУ.
В кабинете гостеприимного директора дымились чашки с ароматным чаем, в вазочке сверкали оберткой конфеты. Разговор о том, как убедить школьников в том, что Россия это и их страна.
А пока мы хохочем над рассказом об одном находчивом воспитаннике, внезапно использовавшем переход его школы под юрисдикцию министерства образования России для спасения от нагоняя...
– Иду по коридору, – рассказывает Ирина Михайловна, – в меня влетает пятиклассник. Я ему: «Стой! Как фамилия?» Всех-то поголовно не упомнишь. А он глазки потупил и скромно: «Достоевский». Я рот открыла. А он так сладенько: «Мне можно идти, а то я на урок литературы опоздаю?» И слинял. Я ошарашенная даже в учительскую заглянула с идиотским вопросом: «Девочки, а в каком классе у нас Достоевский учится?» Увернулся, нахаленок!
– И что, удалось выявить двойника великого классика? – уточняли, смеясь, уже мы.
– Предположительно. – улыбнулась директор. – Ведь мгновенно рассчитал психолог-самоучка. Сказал бы Пушкин или Лермонтов, не поверила бы – сразу за ухо. А Достоевским он меня будто парализовал на минуту. А сейчас пойдемте в актовый зал. Там собрали наших школьников с пятого по одиннадцатый классы. Вас там очень ждут.
Зал был полон будто на концерте заезжей эстрадной звезды. Но «зрители» смотрели без малейшего восторга. Малыши-пятиклассники с искренним детским любопытством. Будущие выпускники поглядывали со скепсисом, а то и с плохо скрываемой ненавистью. Мы же не знаем, кому из них и о чем говорят в семьях, с родственниками из каких городов и сел на западе они перезваниваются и кто из родственников этих школьников сейчас воюет с нами.
Ощущалось, как кожей жар или холод, что их совсем не впечатляют наша полевая форма, казачьи кубанки на головах и автомат на плече. О чем с ними говорить? О том, что Россия их спасла? Не поверят. О жертвенности добровольцев? Их мало это затронет. А что взволнует? А только обсуждение их собственной жизни. Значит, надо говорить не о нас. Не о войне сегодня. А о жизни. Об их будущей жизни...
– Ребята, прибавьте к году вашего рождения восемьдесят лет, – начал я с необычного предложения. – Прибавили? Какой год получился?
– Две тысячи девяностый! Две тысячи восемьдесят пятый! – юные зрители обрадованно и с недоумением выкрикивали грядущие даты. Взрослые так же переглядывались с недоумением: к чему эта арифметика?
– А это вы рассчитали приблизительный год вашей смерти, – объяснил я причину задачи. Зал охватила полная тишина. – Причем каждому я определил очень солидный срок жизни. По восемьдесят лет. Но до столь преклонного возраста суждено дожить не каждому. Чаще жизнь человека Всевышний укорачивает: война, болезни, несчастные случаи, убийства бандитами... Не многие из вас, школьников, сидящих сейчас передо мной, доживут до восьмидесятилетнего юбилея. И вот теперь вопрос – не сколько, а как каждому из вас прожить предначертанный срок?
Слушатели, и юные, и взрослые, такой темы беседы явно не ожидали. Готовились встретить ухмылками речи о грядущей победе Российской Федерации над Зеленским и коллективным Западом, а тут... Да, о неминуемости физической смерти, пусть очень нескорой, но обязательной и неизбежной, многие впервые только и подумали всерьез.
– Эта война закончится, как всегда заканчивались все войны прошлого. Но каким будет мир, какими станут Великороссия и Малороссия после этой войны? В конечном итоге, этот мир придется строить вам, хотя бы в силу вашего возраста. Через десять – пятнадцать лет вы, уже став взрослыми, начнете работу над этим. Вы еще недавно учились по другим учебникам истории. Вспомним, кто на протяжении трехсот лет обещал малороссам-украинцам защиту и поддержку с Запада. Семнадцатый век – от царя Московского обещали Окрайне защиту польского царства паны... Чей в итоге стал Киев и чьи войска не раз покоряли Варшаву? Русские! Шведский король Карл XII пришел на помощь гетману Мазепе. Чем кончилось это для него и тех запорожцев, что пошли за ним? Сами знаете. В конце девятнадцатого века во Львове интеллектуалы венского генерального штаба придумали идею украинства. Где сейчас Австро-Венгрия со своим императором и где сейчас Россия? Империя Габсбургов распалась, а Русь стоит. В двадцатом веке националисты приняли власть гитлеровцев, молились за победу «пана Гитлера-освободителя». Чем это закончилось для них? Сами тоже знаете. Сейчас вашим родителям и старшим братьям «освободители» с Запада, уже англосаксы, пообещали кружевные трусики и безвизовый въезд в страны Евросоюза. Что же вы получили? Бедствия, войну, разгром жизни.
– А для чего тогда добровольцы из России у нас воюют? – наконец решился задать вопрос парнишка, до этого хмуро, а теперь с искренним интересом слушавший мой монолог.
– Чтобы вы могли учиться, овладевать профессией, строить свой дом, свои семьи. Мы победим и вернемся домой, кто живой останется. А это ваша земля, точнее, русская. Была есть и будет. И мы все здесь русские, по крайней мере, нас так называют враги. Вне зависимости откуда ты – из Москвы, Сибири, Владивостока, Херсона или Одессы. И наконец, самое главное. Вы, когда вас приглашали в этот зал для встречи с добровольцами бригады «Дон», ожидали, что мы будем ругать прошлую власть и расхваливать российскую. Какая власть, вы сами осознаете и способны сравнить. Но вспомните другой закон, подтвержденный веками русской истории: после неудач и поражений Россия всегда в итоге побеждала своих врагов. Я уже не об Украине сейчас говорю – о России. 1612 год – поляки пируют в Московском Кремле. Итог – не только изгнаны оттуда, но и сама Польша вместе со своей столицей Варшавой вошла в состав Российской империи, а из трона польских королей императрица Екатерина Великая повелела сделать сиденье для ночного горшка. 1812 год – уже французы сжигают московский Кремль. Итог – донские казаки проскакали по покоренному Парижу. В 1941 году немецкие генералы разглядывают в бинокли Москву и Ленинград. В 1945-м Красная Армия покорила Берлин, а восточная Пруссия и сейчас находится в составе России. Мы всегда поднимались и побеждали. В этом и суть будущего Русского мира. Почаще напоминайте об этом нашим ненавистникам. Думайте об этом, когда будете планировать свою судьбу.
И последнее. Мы с вами разговариваем в школе, отремонтированной за счет бюджета России. Новенькие парты, сияет краска, лак. Русские пришли и отремонтировали школу. А сравнительно недалеко, на Кинбурнской косе, стоит разрушенное артиллерией украинской армии здание школы. Больше вашей, трехэтажное. Детям учиться негде, а восстановить не можем – бьет артиллерия с Очакова. Думайте сами – чья армия что вам принесла?
Аплодисментов не было. Из зала и взрослые, и пятиклашки расходились с задумчивыми лицами. Юркая «буханка» мчалась в расположение батальона. Молчали и мы. Как после выигранного боя. В этот раз на информационном поле.
А после той встречи Ирина Михайловна Бачинская пригласила добровольцев быть почетными гостями на выпускном вечере. Очень просили сами старшеклассники.
НОВООБРАЩЕННЫЙ ТЕЗКА
Перед отправкой на передовую в батальоне случилось церковное событие. Один из добровольцев с позывным «Тезка» принял крещение, так как родители в детстве его не покрестили.
Черноморская волна накатывала на песок, под ее плеск боец и рассказал о своем духовном перерождении. Тридцативосьмилетний казак родом с Алтая отслужил срочную службу на Северном флоте, на авианосце «Адмирал Кузнецов». С военно-морской службы и фронтовой позывной – «Тезка». Когда на борту во время одной вахты служат несколько Константинов, легче тебя вспоминают как одного из известных Костиков. Дома у него остались дочурка, родители, родная сестра.
– Был в жизни удар, – поделился «Тезка» воспоминаниями о прошлой жизни. – Бог забрал у меня лучших друзей, я был потрясен. И тут один мой знакомый священник и объяснил: веры в тебе нет настоящей, оттого и шаток под ударами судьбы. И защиты от Всевышнего над тобою нет. Я думал покреститься еще тогда. А тут война за освобождение Малороссии от западного ига. Сначала мой племянник двадцати пяти лет на фронт ушел. А я что дома сижу, здоровый сильный мужик? И вот я тут, в батальоне. С верой в Бога и с крестом на груди и в бой идти легче!
Прав моряк. И вспомнились к месту пророческие слова корабельного священника крейсера «Дмитрий Донской» в канун Цусимского сражения в мае 1905 года: «Перед лицом возможной смерти всякое сомнение рассеивается и все поголовно обращаются к Богу!»
ПОВЕЛИТЕЛИ БЕСПИЛОТНЫХ ГАРПИЙ ХХI ВЕКА
– Ты представляешь, «Акустик», выдали всего четыре магазина к автомату! – моему возмущению не было предела. – Это всего минут на десять боя!
Офицер с позывным «Акустик», в прошлом выпускник военно-морского училища в Севастополе, лениво потянулся на койке.
– Ты, «Нестор», отстал от времени. В этой войне автоматы-пулеметы – это как во Вторую мировую пулеметные тачанки. Ты бы еще на мушкеты и пищали перешел. Сейчас хозяева поля боя мы – операторы беспилотников. Мы и разведчики, и штурмовики-бомбардировщики. Ты свою «ксюху» (АКС) даже поднять не успеешь… И до беспилотника пулей не достанешь. Так что нет смысла возмущаться.
«Акустик» – казак кубанского войска и офицер Черноморского флота в целом был прав. Но кто бы мог подумать, что летающие игрушки – модели радиоуправляемых самолетиков, которыми развлекали гуляющих в парках культуры и отдыха во времена Советского Союза, станут грозным оружием на СВО? Кто-то когда-то додумался к радиоуправляемому самолетику прикрепить видеокамеру с передачей сигнала на экран – получился беспилотник-разведчик, передающий информацию в режиме онлайн. Затем управляемый в воздухе летательный аппарат изготовили более мощным, способным нести в воздухе авиабомбу. Получился беспилотный бомбардировщик, а если аппарат не жалко, можно направить его на врага, точно так же, как советские летчики направляли свои пылающие машины на гитлеровцев. Но легендарные герои воздушных таранов наземных целей Юкин, Маслов, Гастелло жертвовали своими жизнями. А операторы БпЛА, нажимающие кнопки за десятки километров от поражаемых целей, не рискуют ничем.
Шестидесятидевятилетний доброволец с учебным позывным «Лектор» в строй становился, но носил какую-то полувоенную форму, скорее охотничий костюм, и сомневаюсь в том, чтобы он получал боевое оружие. Во всяком случае, его никто не видел в расположении батальона не то что с автоматом, даже с пистолетом.
Зато «Лектор» показал на экране монитора своего БпЛА-смертника работу своей смертельной «гарпии». На экране было видно, как бойцы ВСУ пытаются уберечься от управляемого им беспилотника-смертника. Они выбегают из траншеи, скрываются в полуразрушенном здании. Судя по распахнутым воротам, это то ли бывший коровник, то ли конюшня. Но беспилотник легко пикирует почти к земле, на высоту человеческого роста. И как мультяшный, но злющий Карлсон догоняет жертв. Последнее, что можно было увидеть на экране крупным планом, перекошенные от предсмертного ужаса лица солдат врага. Потом экран погас. Взрыв уничтожил не только их, но и передающую изображение видеокамеру.
В казарме возникла гнетущая тишина. Каждый боец на секунду представил себя на месте уничтоженных врагов. Когда нет надежды на привычные способы защиты и вооружения, а чувствуешь себя беспомощным и обреченным, как жертва инопланетного жестокого разума. Уже позже, на позициях Кинбурнской косы, самому довелось видеть и слышать в воздухе БпЛА ВСУ. Действительно, что-то инопланетное, неземное и ужасающее охватывало, когда в мареве вечернего неба покачивалась полупрозрачная «этажерка» с красными и синими огнями, подмигивающими цветовыми сигналами. Почти НЛО, только опознанное и лютое.
– Вот, – «Лектор» снисходительно похлопал меня по плечу с автоматом. – А вы все со своими арбалетами бегаете. Ударный БпЛА, грамотно управляемый оператором, может догнать и влететь в открытое окно автомобиля, может подняться по лестнице жилого небоскреба к нужной квартире. Может сбить на взлете-посадке любой авиалайнер или стратегический бомбардировщик с ядерным оружием на борту. Морские беспилотники, управляемые с берега, могут заменить многие привычные системы охраны водного района, береговой обороны. Могут служить воздушно-морскими минными заградителями, выставляя минные заграждения. Могут быть торпедоносцами-камикадзе, нанося удары по надводным кораблям чужого флота. Могут быть подводными и одновременно взлетающими лодками без экипажей, таранящими подводную часть корабля противника. Про борьбу с танками, пехотой и артиллерией противника и говорить не приходится. Еще в две тысячи четырнадцатом году БпЛА-разведчики были почти диковинкой, сейчас это практически отдельный род войск.
– Но можно же и сбивать БпЛА! – горячится боец «Бек». – Хотя бы из ручного пулемета!
– Можно, – снисходительно сказал «Лектор». – Сбивают. Но если БпЛА начнут делать на конвейере как патроны, то устанешь сбивать. Расстреляешь один, прилетят еще десять. Тут лучшее оружие радиоэлектронная защита типа «Панцирь». Когда она парализует хоть рой БпЛА. Но если стратегические объекты она прикрывает, то большую часть прифронтовых городов – сомневаюсь. А для фронтовых частей лучше всего антидроновое ружье. Но и их надо начать производить массово, как пулеметы. Чтобы хоть одно на отделение, артиллерийский расчет, экипаж танка было. Включать его в стандартный набор вооружений.
Антидроновое ружье дал подержать в Новочеркасске доброволец с позывным «Боцман». Моряк с медалью «За отвагу» быстро понял, что за БпЛА будущее войны, что «Ура! В атаку!» – это уже только в кино бывает. И превратился из моряка в аса беспилотной авиации.
А ружье внешне похоже на оружие из фантастических блокбастеров про космические войны.
Вот такая получается история… Началось все с радиоуправляемой игрушки. А заканчивается, судя по опыту использования беспилотников на фронте СВО, коренным преобразованием доктрины использования сил флота, боевой авиации и сухопутных войск.
ФРОНТОВЫЕ ПОВАРА ТАВЕРНЫ
В расположении осталось очень мало бойцов, и комбат приказал в караулы отправить всех. Всех, кто имел оружие: ремонтников, медиков, военкоров, поваров...
Самое тяжкое время ночного караула, на флоте его называют «собачьей вахтой», с полуночи до четырех утра, когда сильнее всего хочется спать и сыреет ночной прибрежный воздух.
Сосед-часовой поежился в бушлате, старательно протер глаза, прогоняя сонливость.
– Потерпи, – пытаюсь я утешить бойца. Светящиеся стрелки наручных часов показывали время 3.30. утра. В уже чуть светлеющем небе покачивался над нами беспилотник, тревожа дрему. – Через полчаса смена. Тогда ляжем, чуток поспим.
– А мне без разницы, – зевнув, ответил боец. – Все равно не спать. Мне, как сменюсь, надо начать завтрак готовить к семи утра.
И грозный повар подтянул ремень автомата и поправил на голове каску.
Добровольцев-казаков бригады «Дон» всегда кормили вкусно. И довольно обильно. Волонтерские организации казачьего края исправно поставляли аппетитные подарки: сало копченое и соленое, всевозможные закрутки, соленья и варенья, квашеная капустка, лучок, маринованная морковка и чеснок. Заправленная горячими домашними колбасками каша... Эх! Повара в батальоне были на зависть всем. И кто сказал, что среди фронтовых поваров нет выдающихся личностей?
«БОРОДА» ИЗ ШКОЛЫ
Позывной у него прямо-таки ветеранский – «Борода». Примерно такую же поросль на лице носил и академик Курчатов. А нашему «Бороде» на момент его службы едва исполнился двадцать один год.
Биография его коротка и необычна. Единственный сын у родителей, окончил среднюю школу в Кузбассе и, не найдя себя в профессиональном плане, отправился служить срочную службу. Отмаршировал год в строю гвардейских мотострелков. Уволился в запас и только начал думать, чем в жизни заняться дальше, а тут и СВО.
На фронт единственного потомка рода отец и мать отпустили очень неохотно. Но ушел добровольцем в казачью бригаду «Дон». Год отвоевал на Кинбурнской косе исправно, но заболел пневмонией и оказался при кухне. И тут «Борода» открыл в себе кулинарный талант. Научился готовить самые сложные по рецепту блюда, по качеству не уступающие шедеврам шеф-поваров самых элитных ресторанов столиц.
Кем будет после войны, «Борода» еще не решил. Но кто знает, может быть, где-нибудь на Дерибасовской в русской Одессе в году эдак 2026-м он станет шеф-поваром самого модного ресторана «Доброволец»?
«АБАКАН» ИЗ АБАКАНА
Если «Бороду» двадцати одного года от роду можно считать самым юным добровольцем бригады «Дон», то возрастному добровольцу казачьей бригады на момент подписания контракта стукнуло шестьдесят семь лет. Если добровольцу с позывным «Лектор» было шестьдесят девять, но он был асом в управлении БпЛА, фактически не носил военную форму и оружие, то «Абакан» оказался вполне справным воином тылового обеспечения.
Дед, как по-доброму называли его между собой казаки за глаза, прибыл в пункт формирования добровольцев. И потребовал зачислить его в часть. Ему, конечно, отказали. Тогда неугомонный ветеран труда добился приема у Верховного атамана Николая Дьяконова и пригрозил ему, что, если его не зачислят в добровольцы, он соберет личный партизанский отряд, перейдет линию фронта и начнет громить тылы ВСУ. Николай Леонидович, человек добрый по натуре, пожалел будущего «Ковпака» и приказал зачислить деда. в тыловую команду. На Кинбурнской косе тот исправно нес службу на кухне.
Продолжение следует...