Что такое человечность: почему человеком становятся, а не рождаются

Если спросить, что такое человечность, большинство ответит словом «доброта» — и будет право только наполовину. Потому что у этого слова два смысла, и вся глубина прячется как раз в их встрече.

Первый смысл — про природу: что в человеке такого, чего нет у зверя и машины. Второй — про качество: способность отнестись к другому по-человечески. Веками их разводили. А оказалось, что это одно и то же, увиденное с двух сторон.

Грань, которую так и не нашли

Мудрецы долго искали ту единственную черту, что отделяет человека от животного. Аристотель назвал разум и речь. Другие — труд и орудие, игру, смех, знание о собственной смерти. Каждый ответ — настоящая грань, и ни один не закрывает вопрос целиком.

Это само по себе важно: человек — существо, которое не сводится к одному определению. Его природа в том, что у него нет заранее заданной природы. Ещё в эпоху Возрождения Пико делла Мирандола сказал об этом так: человек — единственное создание, которому не выдали готовый облик, чтобы он сам себя выбрал. Через несколько столетий ту же мысль повторит экзистенциализм: человек есть то, что он из себя делает.

А это про меня? Короткий ориентир

- Я скорее замкнут на своих задачах, чем включён в других.
- Близость даётся трудно; проще держать дистанцию.
- Мне важнее быть правым, чем быть в контакте.
- «Увидеть» другого без оценки — это про что вообще?

Если хотя бы пара пунктов отозвалась — текст дальше про самую сердцевину темы.

Сердцевина: человечность — это «между», а не «внутри»

Самый устойчивый вывод за всю историю вопроса пришёл независимо с разных концов света.

> В Древнем Китае Конфуций обозначил сердцевину человека словом «жэнь» — человеколюбие. Иероглиф собран из знаков «человек» и «два»: человечность есть то, что происходит между двумя, а не внутри одного. И человеком, по Конфуцию, не рождаются — им становятся, годами выращивая это в себе.

> Африканская философия убунту говорит то же резче: «человек становится человеком через других людей». Не отдельная единица, которая потом вступает в связи, — человек возникает из связей.

Даже Аристотель, спорщик по натуре, здесь соглашался: вне сообщества существо бывает «либо зверь, либо бог», но не человек. А римский философ Сенека сказал коротко: «человек для человека — святыня».

Что подтвердила психология

Психология начинала с подозрения к человеку, а пришла туда же, куда философы.

> Альфред Адлер ввёл «чувство общности» — способность видеть в другом равного и вкладываться в общее — и назвал степень этого чувства главным мерилом психического здоровья. Замкнутость на себе он связывал с неврозом, способность к связи — со здоровьем.

То есть «быть человечным» и «быть психически здоровым» у Адлера почти синонимы.

> Карл Роджерс показал практический механизм: человек раскрывается не от давления и оценок, а от принятия, эмпатии и подлинности того, кто рядом. Не починка, а живой контакт.

А Виктор Франкл, прошедший концлагерь, добавил то, что не отнять ни у кого:

> «У человека можно отнять всё, кроме одного: последней свободы — выбирать своё отношение к любым обстоятельствам» (Франкл).

Почему это важно в терапии и в жизни

Из всего этого следует прямой профессиональный вывод. Почти все традиции — от конфуцианского жэнь и убунту до Адлера и Роджерса — говорят об одном: человечность живёт между людьми, а не внутри одиночки. А значит, «быть человечным» в кабинете — не сентиментальность, а самый рабочий инструмент.

Человека меняет не безупречная техника и не умное объяснение, а присутствие другого, который видит его и не осуждает. Психологические защиты при этом — не поломка, которую надо устранить, а когда-то найденное умное решение, которое спасало. Задача не починить человека. Задача — увидеть.

И, может быть, вся человечность сводится к этому простому умению: разглядеть в другом человека раньше, чем начнёшь его исправлять.

Автор: Елизавета Панёвина
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru