У меня в кладовке стояли четыре коробки. Я знала про них всё: что в них лежит примерно, когда открывала в последний раз (никогда), почему до сих пор не выбросила (непонятно). Каждый раз, когда рука тянулась к ручке двери кладовки, что-то останавливало. Не лень. Что-то другое.
Что оказалось внутри
Я открыла первую коробку в субботу утром, когда решила: хватит. Сверху лежали тетради с лекциями. Третий курс института. Почерк мелкий, аккуратный, я тогда старалась. Под тетрадями нашлась открытка от мамы, написанная, когда я переезжала в первую съёмную квартиру. «Обустраивайся, доченька. Ты справишься.»
Мамы уже нет шесть лет. Я держала открытку в руках долго.
Во второй коробке лежала одежда. Платье бирюзового цвета, которое я покупала специально на день рождения подруги. Нам было по двадцать восемь. Мы гуляли до утра и казались себе бессмертными. Платье я не надевала с тех пор ни разу. Оно лежало и хранило тот вечер.
В третьей коробке обнаружились фотографии, настоящие, не оцифрованные. Я на них разная: с короткой стрижкой, потом с длинными волосами, потом снова с короткой. Разные квартиры, разные мужчины рядом, разные выражения лица. Некоторых людей на этих снимках я уже не помню по имени.
Почему мы храним то, чем не пользуемся
Я думала об этом весь день, пока разбирала.
Открытка от мамы понятно. Её я оставлю навсегда. Но тетради с лекциями по истории КПСС? Платье, которое жмёт в плечах? Путеводитель по Стамбулу 2003 года?
Мы храним не вещи. Мы храним версии себя, которые жили рядом с этими вещами. Пока тетрадь лежит в коробке, студентка, которая её писала, как будто тоже существует. Выбросишь тетрадь, и она исчезнет окончательно.
Страшно обнаружить, что ты уже другой человек. Что та девочка с аккуратным почерком, которая переживала за зачёты, и ты сегодняшняя, это два разных человека. А значит, кто-то из вас двоих уже умер.
Звучит мрачновато, но это правда, которую я поняла именно в ту субботу.
Ещё я заметила: вещи, которые я хранила, делились на две группы. Первая: то, что я хотела сохранить, «я была такой». Вторая: то, кем я хотела стать, но не стала. В четвёртой коробке лежали учебник испанского (курсы, которые я бросила на третьем занятии), набор акварельных красок в нетронутом виде и три книги по ландшафтному дизайну.
Я не художник. По-испански не говорю. Сада у меня до сих пор нет.
Эти вещи хранили не прошлое, а надежду. И выбросить их было даже труднее, чем тетради.
Что я сделала в итоге
Я не устраивала глобального разгрома. Разбирала медленно, иногда по полчаса, потом откладывала.
Открытку от мамы, несколько фотографий, одно письмо оставила. Сложила в маленькую коробочку, которая теперь стоит на полке, а не прячется в кладовке. Мне важно знать, что она рядом, а не закопана под ненужным.
Тетради с лекциями выбросила. Не без сожаления, но без боли: я поняла, что помню ту себя и без них. Платье бирюзового цвета отдала в благотворительный магазин. Пусть кому-то достанется живая вещь, а не законсервированная память.
С учебником испанского поступила честно: спросила себя, открою ли его в ближайший год. Ответ был нет. Выбросила.
Акварельные краски оставила. Почему-то именно их.
Может, потому что надежда нарисовать что-нибудь однажды мне дороже, чем порядок на полке. Или потому что я ещё не готова сказать этой версии себя окончательное прощай. Иногда честный ответ выглядит именно так: не знаю, поэтому пусть побудет.
После того дня в кладовке стало меньше вещей. И как-то легче. Потому что я разобралась, что из прошлого хочу взять с собой, а что уже давно отпустила, только не признавалась себе в этом.
---
Разбор старых вещей после многих лет откладывания оказывается разговором с теми, кем ты была. С теми, кем мечтала стать. С людьми, которых любила и потеряла.
Можно сделать это быстро и механически: мусорный мешок, и всё вон. Можно медленно и честно. Я выбрала второй вариант, хотя он занял целый день и несколько слёз.
А у вас есть такие коробки? Что там лежит, или что вы никак не решаетесь открыть?