За хрестоматийным образом великого сатирика скрывается совершенно потрясающая деталь: Николай Васильевич Гоголь был страстным и очень дотошным ботаником. Растения для него значили куда больше, чем просто красивый фон для прогулок.
В своих письмах из Петербурга или из-за границы он регулярно просил мать и сестер, живших в родной Васильевке, собирать местные полевые цветы, аккуратно засушивать их между страницами объемных книг и пересылать почтой. Ему было важно сохранять эту осязаемую, физическую связь с пейзажами детства.
Гоголь и сам собирал растения во время долгих прогулок, бережно расправлял листья и лепестки, добиваясь идеальной сохранности природной формы. Эти засушенные цветы служили ему прямым источником вдохновения для создания литературных пейзажей.
«Мы ехали довольно тихо, а он беспрестанно останавливал кучера, выскакивал из тарантаса, бежал через дорогу в поле и срывал какой-нибудь цветок; потом садился, рассказывал мне довольно подробно, какого он класса, рода, какое его лечебное свойство, как называется он по-латыни и как называют его наши крестьяне. Окончив трактат о цветке, он втыкал его перед собой за козлами тарантаса и через пять минут опять бежал за другим цветком, опять объяснял мне его качества, происхождение и ставил на то же место. Таким образом, через час с небольшим образовался у нас в тарантасе целый цветник желтых, лиловых, розовых цветов. Гоголь признался, что всегда любил ботанику и в особенности любил знать свойства, качества растений и доискиваться, под какими именами эти растения известны в народе и на что им употребляются. Терпеть не могу, прибавил он, эти новые ботаники, в которых темно и ученым слогом толкуют о вещах самых простых. Я всегда читаю те старинные ботаники и русские и иностранные, которые теперь уже не в моде, а которые между тем сто раз лучше объясняют вам дело». – вспоминал Л. И. Арнольди
Писателя особенно привлекали практические свойства растений: лекарственные, пищевые, красильные, а также народные названия, поверья и обычаи. Сестра писателя Ольга Васильевна вспоминает об этом так:
Мы ходили с братом в степь, и он указывал мне там целебные травы, о которых, впрочем, он и сам знал мало... Указывал желтенькие цветочки, похожие на пуговки, а листья, как у рябины, и говорил: „Это рябинка, полезная трава... Ты сделай мне из нее настойку“.
Кстати, подлинный гербарий Гоголя благополучно дошел до наших дней! Он выглядит как небольшая тетрадь в самодельном картонном переплете размером примерно 23 на 17 см. В ней 48 листов, из которых 32 заняты засушенными растениями. Под некоторыми растениями до сих пор можно разобрать сделанные его рукой карандашные подписи с латинскими названиями.
Гербарий собирали в родовом имении Васильевка (Полтавская губерния, ныне Украина) вместе с младшей сестрой Ольгой Васильевной. К систематизации своей зеленой коллекции Гоголь подходил по-настоящему фундаментально. В этом ему здорово помогала тесная дружба с ученым Михаилом Максимовичем, который заведовал ботаническим садом и гербарием университета. Во время долгих совместных вылазок на природу Максимович помогал писателю определять научные и народные названия найденных цветов.
В его грандиозных планах даже значилось создание собственного масштабного труда по «народной ботанике», который должен был объединить крестьянский фольклор и научный подход под одной обложкой. Для этого Гоголь активно собирал информацию: расспрашивал крестьян, друзей, путешественников; изучал научные труды, в частности П. С. Палласа «Путешествие по разным провинциям Российского государства».
А. О. Смирнова, у которой Гоголь гостил в Калуге летом 1849 г., вспоминает:
«В бытность свою в Калуге, он [Гоголь] читал с восторгом Палласа, восхищался его знаниями в геологии и ботанике. „С ним я точно проехался по России от Питера до Крыма. Потом возьмусь за Гмелина“»
В том же году Гоголь писал:
«Перечитываю все книги, сколько-нибудь знакомящие с нашей землей, — большею частию такие, которых теперь никто не читает. С грустью удостоверяюсь, что прежде, во времена Екатерины, больше было дельных сочинений о России. Путешествия были предпринимаемы учеными смиренно с целью узнать точно Россию... Всё время мое отдано работе, часу нет свободного».
Из книги Палласа Николай Васильевич тщательно выписывал все сведения о растениях, их особенностях, времени их созревания и цветения. Гоголь составлял заметки и на основе личных наблюдений и расспросов: «Лекарственный арзамасский травник», «Травник симбирский», «Цветочный календарь» (или «Цветочный барометр»). Например:
Плакун-трава (Lytrum salicaria) заставляет плакать нечистых духов, выгоняет домовых кикимор, открывает приступ к заклятому кладу.
Колюка (Carlina vulgaris) во множестве растет по пригоркам. Ее дымом окуренное ружье не может заговорить никакой колдун.
Царь-трава. Veratrum album. Корень ее, сварив в меду золотник и выпив, избавится человек от всякой нечисти, которую вынесет верхом и низом. Уваром ее промываются скоту все раны и истребляются в них черви. То же, что чемерица.
И так далее.
Замысел так и остался в набросках. Гоголь много работал над «Мёртвыми душами», занимался другими проектами, а в последние годы жизни всё больше уходил в религиозно-нравственные размышления. Часть материалов, вероятно, вошла в художественные произведения («Старосветские помещики», «Мёртвые души» и др.), где встречаются точные упоминания трав, настоек и народных названий.