Известный актер — о женском и мужском фехтовании в спорте и кино, о футбольном "Спартаке" и телепередаче "Городок"
22 апреля 2027 года на экраны страны выйдет художественный фильм "Учитель фехтования", повествующий о противостоянии двух отечественных ярких фехтовальщиц, за которыми угадываются известные действующие спортсменки — олимпийские чемпионки и чемпионки мира. Одну из главных ролей в этом фильме исполнил народный артист РФ Юрий Стоянов. В интервью ТАСС актер, являющийся мастером спорта по фехтованию на саблях, рассказал, почему в последнее время о женском фехтовании снимают кино, а о мужском — нет. Также он вспомнил, кто из его близких друзей болел за "Спартак" и какое значение для зрителя имеет знаменитая телепередача "Городок", несмотря на то что ее уже нет 14 лет.
— В "Учителе фехтования" по сравнению с предыдущими картинами из доброго персонажа вы перевоплощаетесь в жесткого тренера. Насколько тяжело вам было это сделать?
— Это другой сценарий, другой человек, а стало быть, это другой "я". Но все равно ты это черпаешь из себя, своей жизни, биографии, эмоций, из всего пережитого, что ты любишь и ненавидишь. И потом для меня это счастливая, невероятная возможность, подарок судьбы вернуться в свою юность. Потому что я не брал оружие в руки, имею в виду саблю, ровно 50 лет. Все так замечательно совпало. Фехтование — один из предметов сценического движения, который преподают в театральных вузах. Мне этот навык практически не пригодился ни разу в актерской жизни, притом что я сыграл много разных людей. И вот впервые в полнометражной картине меня вернули к фехтованию. Мой герой — человек очень непростой, конечно, не очень многословный персонаж, но это было радостное перевоплощение для меня.
—Ваш герой носит старомодный пиджак, спортивные штаны и кеды. Сами придумывали этот образ?
— Ну это же все сочиняется вместе, главное слово за режиссером. Я очень хотел, чтобы именно этот режиссер, именно Антон Маслов, снял это кино, и мое желание совпало с тем, как сложились обстоятельства. В сценарии выписан такой человек, для которого все, что на нем одето, неважно, и он ходит в том, в чем ему удобно. А ему удобно в том, в чем он ходил 20 лет назад.
— Приходилось ли вам что-то во время съемок добавлять в свой образ, импровизировать?
— Если у меня были какие-то идеи, мы их вместе обсуждали, оговаривали. Режиссер у нас такой пластичный, он идет навстречу, если это помогает кадру. И тогда все предложения приветствуются.
—Если вы следили раньше за соревнованиями, на кого из фехтовальщиц могут быть похожи те две героини из вашей картины?
— Это не секрет — картина посвящена замечательной победе на чемпионате мира, одержанной в поединке между Софьей Великой и Яной Егорян. Это художественный фильм, в нем есть факт победы в этом противостоянии, история придумана на основе реальных фактов.
— Кто из двух героинь вам наиболее симпатичен?
— Ни я, ни мой персонаж, который готовил обеих к чемпионату мира, таких границ не проводит. Я их обеих люблю. Потому что они, я имею в виду актрис, проделали совершенно замечательный путь — от азов фехтования до вполне приличной стойки, в которой они стоят, и упражнений, которые они выполняют в кадре. В этом смысле они очень большие молодцы — я об этом говорю как бывший спортсмен. Но еще я бы хотел сказать, что моя любовь направлена и в сторону замечательных реальных спортсменок, снимающихся в этом фильме. И вы увидите в картине нескольких членов сборной России, это точно. Они будут играть самих себя, замечательных фехтовальщиц, а иногда и становиться дублерами наших героинь в кадре.
— Вам, как бывшему фехтовальщику, приходилось ли подсказывать актрисам, как правильно действовать на дорожке?
— Конечно. Я к этой части изображения, части картинки отношусь очень трепетно. Во-первых, у нас есть замечательные консультанты — тренеры, в том числе действующие. Но помимо этого, ко мне тоже прислушиваются, и я девочкам даю советы, чтобы не требовать прощения от того фехтовального сообщества, которое будет смотреть нас со стороны. Чтобы это было тактично и с уважением по отношению к действующим спортсменам, а фехтовальная составляющая была очень точно, максимально приближена к спорту. Таких сцен в сценарии, где я в кадре с саблей в руках, немного, но они есть. И у меня всегда к режиссеру была только одна просьба, чтобы в этих кусках было как можно меньше киносклеек, чтобы зритель понимал, что это артист с оружием, а не дублер. У меня дублера нет, поэтому, когда я фехтую, принимаю участие в фехтовальных уроках, это я, даже в маске.
— Почему у нас снимают кино по теме противостояния фехтовальщиц друг с другом и нет картин о мужском фехтовании, хотя у нас есть такие спортсмены, как олимпийские чемпионы Виктор Кровопусков, Марк Ракита, Станислав Поздняков?
— Во-первых, потому что события в женском фехтовании — это совсем недавнее прошлое, очень свежие факты. Это противостояния, победы на слуху, это произошло совсем недавно. Эти победы вот здесь, а в мужской сабле сейчас этого нет. Надо не забывать, что отечественная мужская сабля показывала невероятные результаты и наши фехтовальщики — это легенды. Например, тот же Кровопусков, чья сабля до сих пор висит в моем кабинете на почетном месте. Это совершенно уникальный спортсмен, просто неповторимый, один из лучших фехтовальщиков XX века бесспорно.
Почему о них нет фильмов? Можно вообще задаться вопросом, почему вообще мало кино о фехтовании. Фехтуют в кино много, иногда это делают замечательно, но речь идет об историческом фехтовании, дуэлях, сражениях на всех видах холодного оружия. Но о спортивном фехтовании вообще очень мало фильмов, потому что это непростой спорт. Фехтование зрелищное, когда погружается в историческую среду, это связано с боем. А с точки зрения фильма о спорте фехтование не суперзрелищное. Насколько я понимаю, задача режиссера этого фильма, да и наша общая, — привлечь к этому виду спорта внимание, показать, что там есть. Что это такие металлические шахматы, есть место мысли, реакции и интеллекту, и в то же время там много спортивного и атлетического.
— Снимаясь в этой картине, вы понимали, почему в целом наши женщины в последнее время выступают в фехтовании лучше мужчин?
— Есть замечательный тренер, которому, если получится, я посвящу эту роль, Аркадий Бурдан. Мне скоро будет 69 лет, а вот он по-прежнему тренирует, его знает весь фехтовальный мир, потому что стоял у истоков женского фехтования на саблях в Америке. Что касается вашего вопроса, то я как человек, сыгравший в программе "Городок" больше 3 тыс. женщин, казалось, должен про них что-то знать. Но они для меня по-прежнему загадка. Наверное, ответ на этот вопрос заключен в комплексе проблем. Это надо быть большим спортивным специалистом, чтобы ответить на него.
— Насколько тренер Адаров, которого вы играете, похож на Бурдана? Можно ли сказать, что вы и играете его?
— Нет, нельзя, это очень собирательный образ. Но я надеюсь, что что-то он узнает, если посмотрит этот фильм, что-то он вспомнит. Конец 60-х — начало 70-х годов. Мы тогда понятия не имели, например, что такое дезодорант.
Ведь как начиналась тренировка? Мы ходили в душ до тренировки, и он всегда говорил, что есть одеколон и есть тальк, присыпка. Я впервые тогда узнал, как можно соблюдать мужскую спортивную гигиену, он очень за этим следил. Он был невероятно эрудированным человеком, прекрасно знающим живопись, и я надеюсь, одна связанная с этим сцена из фильма, хотя она придумана, вызовет у него улыбку. Он был очень многосторонним человеком и развивал нас не узколобыми спортсменами, а воспитывал в нас спортивную личность.
По сути дела, потом я увидел такой метод преподавания только на актерском факультете, потому что там развивают прежде всего эту самую личность. И конкретно в самом человеке выращивают артиста на основе его человеческих качеств, привязанности, интереса. Я его считаю абсолютно выдающимся тренером и буду счастлив, если осколочки чего-то, из чего может сложиться этот пазл, он увидит.
— Когда вы с ним общались в последний раз?
— Совсем недавно, во время съемок "Учителя фехтования" Ильгар Мамедов (глава Федерации фехтования России — прим. ТАСС) при мне позвонил ему, я его поздравил, мысленно обнял, сказал несколько хороших слов.
— Помните ли вы, что Бурдан сказал, когда только-только вас увидел?
— Это было во время первого урока. Он сказал с саблей в руках: "По чьей-чьей, а по вашей физиономии я, Стоянов, не промажу". И засмеялся. А я был тогда, мягко говоря, упитанным. Это была одна из первых его фраз. А вторая была, что я ему напоминаю одного из персонажей Гойи из его серии "Капричос". Я потом прибежал домой, достал огромный альбом рисунков Гойи — у меня родители собирали литературу о живописи — и увидел, что это сборище каких-то летающих, ползающих уродов, совершенно страшных людей. Вот для этого я и пришел, чтобы не быть похожим на персонажей Гойи и чтобы по моей роже нельзя было попасть, чтобы она стала намного худее. Ну и чтобы, конечно, нравиться девушкам.
— Удалось ли вам потом заставить поменять его мнение о вас?
— Он был очень умный, ровный тренер, когда нужно, эмоциональный. Но он был тренер во всем, тренер с большой буквы. Когда надо, поощрял, когда не заслуживал поощрения, ругал, но это все было очень интеллигентно. Он никого никогда не называл на "ты". Первый человек, который стал меня, одесского мальчишку, называть на "вы", был мой тренер. А потом на "вы" меня стали называть в институте, где так общались со студентами.
— Что у Бурдана стояло на первом месте во время боя — неотложное выполнение его установок или склонность к импровизации?
— Импровизация поощрялась максимально, но понятие школы было незыблемым. Нынешнее фехтование существенно отличается от того, что было. Тогда разрешался перекрестный шаг и еще не было электрической фиксации ударов. Не было мониторов, именно в сабле такие новинки пришли гораздо позже.
— Как он вас, творческого человека, приучал к дисциплине?
— Так тренировка, сам ее факт, — это и есть дисциплина. Тренировка начинается во столько-то, заканчивается в таком-то часу. Летом ты едешь в спортивный лагерь, и внутри все было очень дисциплинированно. Бывает человек, который не кричит, а его все слушают. А есть такой, кто орет все время, и все равно нет порядка. Так вот Аркадий Самойлович был из первых — он не повышал голоса, а тишина стояла звенящая.
Порванные футболки сокурсников
—Худрук Театра на Юго-Западе Олег Леушин в интервью ТАСС говорил, что в реальности настоящий бой проходил быстро и мог закончиться смертью одного из его участников.
— Естественно, в боевом фехтовании, из которого появилось спортивное, не бывает счета 1:1. Смысл фехтования был поразить соперника, а проще говоря, убить или ранить, вывести из строя. Поэтому цена удара — это жизнь. Великие фехтовальщики чувствуют момент, когда надо попытаться перенести это ощущение ответственности удара и собранности, потому что удар может быть только один и может быть первым. Это сотни вариантов, которые проносятся в голове.
Лучшие фехтовальные сцены, которые есть в кино, это, конечно же, "Дуэлянты" Ридли Скотта, польский фильм "Пан Володыевский", где потрясающе фехтовал Тадеуш Ломницкий и есть его замечательный бой с Даниэлем Ольбрыхским, снимавшимся у Никиты Михалкова. Есть и потрясающий фильм с Тимом Ротом, где он играл тоже дуэлянта. Там видна позиционная дуэль, цена одного удара, там нет такого, чтобы очень много железа — это когда сабля о саблю. Так вот поточить саблю о саблю в настоящем поединке не получается. Особенно это ощущается в "Дуэлянтах" — долгое-долгое хождение, потом, как правило, одна атака, и все.
Когда кому-то показываешь выигранный темп рукой и когда снизу бьешь по перчаточке сабелькой, то я спрашиваю, ну что это такое. Мне говорят, вот такой удар. Я отвечаю, это не удар, это кисти у тебя нет, а также все сухожилия и вены разрезаны. Вот что такое цена удара, это не просто "попал по руке, по ладошке", это просто ее нет.
— Вам интересней смотреть спортивное фехтование или артистическое?
— Есть свежий пример — замечательно фехтуют ребята в моем любимом Московском художественном театре им. Чехова в спектакле "Сирано". Это сделано здорово, красиво, блестяще. Но я люблю, когда это здорово сделано в кино, и не буду называть фильмы, где это сделано ужасно. И конечно, я люблю спортивное фехтование, но его крайне редко транслируют, только знаковые поединки.
—По первым фехтовальным фразам в бою можете ли вы определить, кто в нем потенциальный победитель?
— Вы видели, как фехтовал Кровопусков? Вот он был потенциальным победителем. Сейчас в поединке до 15 ударов, драматургия, очень сложная и серьезная. Пожалуй, с первых движений это не определить. Я бы точно не определил в сегодняшнем фехтовании.
— Как вы вообще оказались в фехтовании, которым занимались почти 10 лет, родители вас отдали туда?
— Меня никто не отдавал, я сам пошел. Я хотел пойти в пятиборье, но выяснилось, что бассейн бывает только раз в неделю, конного спорта практически в Одессе нет, хотя там есть ипподром. А в фехтовании в пятиборье занимаются шпагой. Был такой стадион "Январец" недалеко от Чумки. Это такая знаменитая гора, образовавшаяся в результате чумы, которая была в Одессе в позапрошлом веке, и там хоронили людей. Поскольку чума — зараза довольно стойкая, то насыпали огромный холм над этим могильником. За ним был "Январец", в котором был специализированный зал фехтования. Я туда пришел один раз, посмотрел и влюбился в то, что увидел. Я был очень худым в детстве, потом переболел болезнью Боткина, видимо, нарушился обмен веществ. И я не то чтобы много ел, но вес набирался сам. Фехтование меня поставило на ноги, и спасибо Бурдану — 10-й класс я заканчивал с ростом 183 см и весом 70 с чем-то кг.
— Ракита сказал, что сабля выбрала его сама. Как вы выбрали саблю?
— В фехтовальном зале, в который я пришел, занимались одновременно шпажисты, рапиристы и саблисты. Я посмотрел налево, прямо и направо. Смотрю на рапиру — мальчики стоят друг против друга и что-то там тыкают. Шпажисты мне запомнились огромными, высокими — это мое первое впечатление, и что-то это меня не вдохновило. А когда я увидел, как быстро фехтуют на саблях, как люди передвигаются по дорожке, какие там скорости, то понял, что это все похоже на то, как фехтуют в кино. Но я из кино пришел, из кинотеатров не вылезал в детстве. И вот эти рубящие удары меня очень впечатлили, поэтому я выбрал саблю. Выдающийся, уникальный, неповторимый тренер Марк Ракита имеет право сказать, что сабля выбрала его.
— Уже на сцене чувствовали ли ваши коллеги, что за вашими плечами было не артистическое, а спортивное фехтование?
— Прежде всего, это чувствовали мои однокурсники. У меня были совсем другие рефлексы — спортивные. Я не мог замахиваться, делать вид, что ударяю. Я не мог это делать размашисто, широко, специально.
Когда меня пытались ударить, то, конечно, я всегда рефлекторно делал парад-рипост (упражнение в фехтовании, предполагающее защиту оружием и ответный удар после защиты — прим. ТАСС) — то есть "защита — ответ", я не мог его не сделать. И ответ приходился по футболкам моих напарников, которые говорили, что со Стояновым не будут фехтовать (смеется). Я говорил, ребята, но вот это все неправда, а меня убеждали, что это театральная правда, это должно быть красиво. Ну, в общем, на меня махнули рукой, и я почти сценическим фехтованием и не занимался.
— Страдали ли партнеры от ваших навыков?
— Я фехтую по сей день только в одном спектакле под названием "Спасти рядового Гамлета". Я фехтую там с четырьмя противниками и всех их укокошиваю. Но это уже сценическое, скорее историческое фехтование, и бой поставлен именно специалистом по историческому фехтованию на тяжелых шпагах.
— В культурной среде известны братья Виктор и Олег Мазуренко, оба мастера спорта по фехтованию на шпагах, постановщики боев в кино и на эстраде. Доводилось ли вам с ними работать?
— Есть знаменитые педагоги по этому делу. Когда я смотрю на Юлию Пересильд или Софью Каштанову (исполнительницы главных ролей в фильме "Учитель фехтования" — прим. ТАСС), видно, что им фехтование преподавали хорошо. Кроме того, что у них очень развито внимание, память как у блестящих актрис, они все схватывают очень быстро, и здесь надо пройти экстерном перед съемками этот путь, и они его прошли очень достойно. С братьями Мазуренко, к сожалению, работать мне не пришлось.
— Не можем обойти и другого выдающегося постановщика со спортивным прошлым — чемпиона СССР по фехтованию на рапирах, а потом и постановщика трюков, актера Владимира Балона.
— Я о нем много слышал, даже видел его, но мы были незнакомы.
— Как вам с фехтовальной точки зрения смотрятся "Три мушкетера" и "Гардемарины, вперед!", в которых Балон участвовал как актер и постановщик?
— Если вы помните, в "Трех мушкетерах" бои идут с таким юморным оттенком — это очень эффектно, в бою участвуют и шпага, и подручные предметы: кубки, графины, табуретки, стулья. Это такое постановочное, каскадерское фехтование. А "Гардемаринов" я не помню, очень давно это кино смотрел. Примеры выдающегося фехтования в кино я уже назвал.
В "Городке" у нас не было проблем с цензурой
— Знакомые актеры пытались вас приучить болеть за какую-либо футбольную команду?
— У меня был один друг, он не просто болел. За этим еще были невероятные знания о футболе. Это Игорь Золотовицкий, царствие ему небесное (ректор Школы-студии МХАТ скончался в январе 2026 года — прим. ТАСС), который был блестящим педагогом и уникальным артистом, а другом — вообще невероятным.
Когда начинался какой-нибудь чемпионат мира, Европы по футболу, отдельные какие-то знаковые матчи, он за этим пристально следил. А в России он традиционно болел за "Спартак". Меня не только он приглашал на футбол, знаете, сколько людей мне говорили, и пойдем, и в ВИП-ложу, но я как-то очень спокойно отношусь к футболу. Когда я смотрю знаковые матчи чемпионата мира, например финал, то понимаю, там настоящий театр, невероятная драматургия. Вот это я смотрю.
— Сейчас чемпионат мира по футболу смотрите?
— Почти нет. У них там идет чемпионат мира по футболу, а у нас чемпионат мира по фехтованию, про что мы снимаем кино.
—Ваш "Городок" вышел из "Адамова яблока" петербургского Пятого канала, до этого вы работали в Большом драматическом театре им. Товстоногова. Как вам не удалось при этом заболеть "Зенитом"?
— Ну да, в "Адамовом яблоке" трудно было не заболеть "Зенитом", но со мной это не произошло. Потому что я тогда заболел телевидением. И болел им очень серьезно и долго, болею и по сей день.
— Вы рассказывали, что в молодости в Москве бывали в квартире в районе Бронных улиц, где жили хоккеисты сборной СССР, и в частности у Владимира Лутченко. Не было ли у вас белой зависти к ним, что те часто ездили за границу?
— Лутченко жил в том районе, где находятся дома-"книжки" на Новом Арбате, тогда Калининском проспекте. Я был там один раз. Ну конечно, хоккеисты — это были абсолютно другие люди. Они тогда были старше нас, ну, может быть, всего на 10 лет. Меня интересовало, что помимо того, что они в плане спорта были легендарными людьми, они видели мир. Мы жили в закрытой стране, а они привозили из-за границы какие-либо предметы, какую-то замечательную технику, на которой можно было слушать музыку. Они пахли запахами парфюмов, привезенных оттуда. Ну какие-то другие люди, они знали что-то такое, чего не знали мы. И это было всегда очень интересно.
— К хоккеистам применительна знаменитая фраза "трус не играет хоккей". Не было ли вам обидно, что про фехтовальщиков такие песни не складывали, хотя у вас было холодное оружие?
— А спортсмены, занимающиеся стрельбой из лука, пистолета и винтовки? Им, наверное, тоже обидно, у них, согласитесь, тоже в руках оружие, и гораздо серьезнее, чем спортивная сабля. Хотя у фехтовальщиков есть замечательная песня "Кто на новенького": "Шпаги звон, как звон бокала, с детства мне ласкает слух…" (из кинофильма "Достояние республики" — прим. ТАСС). Прекрасная песня!
— В этом году умер основатель Игр доброй воли Тед Тёрнер, при котором эти соревнования в 1994 году проходили в Санкт-Петербурге. Вы на эту тему с Ильей Олейниковым в "Городке" снимали ряд пародийных сценок под названием "Игры доброй неволи". Не попадало ли вам за это от тогдашнего мэра Анатолия Собчака?
— Да вы что, от Собчака? У нас вообще не было ни одного звонка, связанного с цензурой, за все время существования передачи. Мы закончили снимать "Городок" в 2012 году, и я не могу привести какой-либо пример давления на нас, ни разу.
—Доводилось ли вам снимать рубрику о приколах в "Городке" со спортсменами?
— Нет. Мы снимали только один раз со скрытой камерой, когда очаровательная девушка, прекрасно слаженная, заходила в спортивный зал воинской части и приучала солдат к аэробике. Ребята там в кирзовых сапогах, и она в купальнике и колготках — там было много пикантных моментов при съемках.
— Многие в детстве смотрели выпуски "Городка" и росли вместе с этой программой. Не могу не спросить, с чем связано ощущение, что передача со временем стала угасать? Возможно ли, что потенциал ее стал исчерпываться?
— Ну, у каждого зрителя есть право на свое оценочное суждение. Передача делается для зрителей, а их мнения были очень разными. Усталость не наступала, проблема там была в другом. Сначала мы были должны отказаться от рубрики со скрытой камерой под названием "Приколы нашего городка". Как только ушла эта рубрика, количество такого непредсказуемого юмора ушло из передачи. Потому как что может быть интересней живых людей, идущих тебе навстречу? Ничего! Ты никогда не напишешь то, что может выдать живой человек своей живой реакцией на провокативную ситуацию. Это правда. Потому что появились законы, по которым к каждому человеку, который попался на нашу удочку, надо было подойти и не просто сказать, что улыбнитесь, вас скрывает скрытая камера. А надо было у него взять в трех экземплярах данные на право показа его. Наверное, это цивилизационная норма, но, к сожалению, она убила такую непосредственную, искреннюю, настоящую картинку внутри программы.
Потом, конечно, мы начинали стариться вместе со своим зрителем. Потому что наш зритель был очень разным — от школьного возраста до "60 плюс". Да, есть какие-то одни и те же причины: усталость от одних и тех же лиц, присмотренность к ним. Наверное, в чем-то вы и правы, но зато наша программа была абсолютно искренняя, настоящая, острая и смешная. Сейчас, по прошествии времени, если вы начнете пересматривать передачу, вы резко измените свое мнение. Это я вам обещаю, потому что сейчас попробуйте сравнить эту программу с тем, как вас сейчас пытаются смешить. И поверьте мне, если вы проделаете эту работу, то счет будет в пользу "Городка". Это не просто какая-то хрестоматия — хорошая для своего времени. Нет, это такая энциклопедия российской жизни на переломном рубеже 90-х и 2000-х. На самом деле это такой самый живой документ, который живее, чем любая хроника, потому что он эмоциональней.
— Юмор бывает разным, в том числе и поучительным. Чему "Городок" учил вашего зрителя?
— Нет-нет-нет, сразу скажу, что "Городок" не был назидательной программой. Мы не ставили себе задачу учить зрителя, иногда зритель бывает умнее нас. Мы хотели, чтобы зритель чувствовал то же самое, что и мы. Чувствовал какую-то боль за то, что потеряли, радовался за то, что приобрели, чтобы он был вместе с нами. Мы ведь менялись вместе со страной и со зрителем. Все эти перемены были пропущены через нашу боль и наш юмор. Таково свойство русского юмора, который очень часто строится на беде и на прожитом. Это российский юмор — он такой, не из счастья и веселья прорастает. Вот о чем была эта передача на самом деле — мостиком между страной, которую мы потеряли, и страной, которую начинали обретать.