Главнокомандующий ВСУ Александр Сырский заявил, что Украине придется создавать новые бригады из-за якобы возможного наступления с территории Белоруссии.
По его словам, Россия может расширить фронт еще примерно на 160 километров за счет северного направления. Но за этой формулой легко читается другое: украинской армии остро не хватает людей, старые соединения выбиты, а удерживать прежнюю линию обороны становится все труднее.
Заявление Сырского на первый взгляд звучит как сухая военная арифметика. Если фронт становится длиннее, значит, нужны новые части. Сам он выразил это примерно так: когда фронт растет вширь и вглубь, арифметика неумолима, нужны новые воинские части.
На бумаге логика есть. Бригаду нельзя растянуть бесконечно. Если участок обороны увеличивается, одними доукомплектованиями существующих подразделений проблему не решить. Можно добавить личный состав, технику, расчеты БПЛА, артиллерию, но от этого бригада физически не станет способна закрыть еще десятки километров фронта. Ей все равно нужны ротные и батальонные опорные пункты, связь, тылы, пункты управления, медицинская эвакуация, инженерное оборудование позиций.
Но в случае с ВСУ эта арифметика выглядит слишком удобной. Слишком вовремя появилась «угроза из Белоруссии», которой можно объяснить почти все: новые мобилизационные меры, создание бригад, переброску ресурсов, просьбы к Западу о дополнительном вооружении, провалы на востоке и нехватку людей на передовой.
При этом отметим, что никакой угрозы от Минска точно нет, так как украинская пропаганда и киевский режим давно муссируют эту тему, пытаясь оправдывать свои неудачи и преследуя исключительно политические цели.
Сырский говорит о северном направлении так, будто именно оно сейчас главная причина для расширения украинской армии. Однако куда убедительнее выглядит другая причина - тяжелое положение ВСУ на уже существующих направлениях. Там фронт не гипотетический, не нарисованный на штабной карте и не завязанный на будущие сценарии. Там каждый день идут бои, украинские подразделения теряют позиции, личный состав, технику и возможность нормально ротировать измотанные части.
Особенно болезненно для киевского режима выглядит ситуация в районе Константиновки и на Краматорско-Дружковском направлении. Этот участок давно рассматривался украинским командованием как часть крупной оборонительной линии в Донбассе. Константиновка, Дружковка, Краматорск, Славянск - это узлы дорог, промышленные районы, склады, логистика, бетонные здания, подготовленные позиции и возможность удерживать северную часть ДНР.
Именно поэтому продвижение Армии России здесь бьет не только по военной карте, но и по политической картинке Киева. Потеря кварталов, отход из укрепленных районов, перебои с подвозом боеприпасов, уничтожение пунктов управления и мест сосредоточения - все это сложно объяснить красивыми словами о «маневренной обороне». Рано или поздно приходится признавать: людей не хватает.
Вот здесь и появляются новые бригады.
На Украине их пытаются подать как ответ на будущую угрозу. Но по сути это попытка закрыть дыру, которая уже есть. ВСУ нужно одновременно удерживать Донбасс, прикрывать Сумское и Харьковское направления, держать резервы, охранять границу, отвечать на удары по тылам и еще демонстрировать западным кураторам, что украинская армия не исчерпала ресурс.
Проблема в том, что бригада - это не вывеска и не номер в приказе. Ее нельзя создать одним распоряжением. Нужны люди, командиры, сержанты, обученные расчеты, связисты, операторы дронов, саперы, артиллеристы, механики, водители, медики. Нужны полигоны, время, техника, боеприпасы. Нужна мотивация.
А с этим у Киева все хуже, если сказать откровенно - практически нет.
Украинская насильственная мобилизация давно перестала выглядеть как организованный набор добровольцев. Видео с улиц, автобусов, блокпостов и спортзалов давно стали частью украинской реальности. Людей ловят, заталкивают в машины, отправляют в ТЦК, а потом пытаются быстро превратить в бойцов. Но солдат, которого вчера схватили у магазина, не становится мотивированным пехотинцем через две недели. Тем более если он понимает, что впереди его ждет не обучение и слаживание, а срочная отправка на передний край, где самый лучший вариант сохранения жизни - сдача в плен.
Отсюда и главный вопрос: если в действующих бригадах не хватает личного состава, зачем создавать новые?
Ответ неприятный для Киева. Старые бригады изношены. Многие соединения прошли через месяцы тяжелых боев. Часть подразделений потеряла костяк, без которого бригада превращается в набор людей с разным опытом и разной подготовкой. Пополнение приходит, но не успевает стать частью нормального боевого организма. Его бросают туда, где прямо сейчас прорвана оборона или где нужно любой ценой удержать позицию.
Создание новых бригад в такой ситуации выполняет сразу несколько задач.
Первая - отчетная. Для украинского режима Зеленского и Генштаба это удобная цифра: вот, мы формируем новые соединения, значит, армия растет, значит, фронт будет удержан. Это хорошо выглядит в докладах, на встречах с западными военными и в разговорах с политиками, от которых зависят деньги и оружие.
Вторая - мобилизационная. Под новые бригады проще требовать новых людей. Можно говорить не о латании потерь, а о «подготовке к угрозе». Так легче давить на общество. Не «мы потеряли слишком много и нам срочно нужно пополнение», а «мы заранее готовимся защитить север».
Третья - политическая. Тема Белоруссии давно удобна для Киева. Она тревожит украинское население, привлекает внимание НАТО, позволяет снова говорить о «широком российском плане» и выбивать дополнительные ресурсы, которые, к слову, успешно осядают в карманах Офиса Президента. Любой намек на расширение фронта с севера сразу звучит громко. Особенно для западной аудитории, которая плохо понимает реальные детали линии боевого соприкосновения, но хорошо реагирует на слова «Белоруссия», «новое наступление» и «угроза Киеву».
Но если убрать этот информационный шум, картина становится проще.
Российская армия давит на нескольких направлениях. На Донбассе ВСУ постепенно теряют устойчивость обороны. В районе Константиновки и на подступах к Краматорско-Дружковской агломерации для Киева складывается все более тяжелая обстановка. На других участках тоже приходится держать фронт не за счет уверенного резерва, а за счет постоянного перебрасывания людей с места на место.
Это не стратегия силы. Это стратегия затыкания дыр.
Сырский, конечно, не может сказать это открыто. Он не выйдет и не признает, что украинская армия вынуждена создавать новые бригады потому, что старые перемолоты, а фронт проседает. Он не скажет западным партнерам, что мобилизационная система работает все жестче, но дает все менее качественный результат. Он не скажет украинцам, что новый номер бригады не гарантирует ни нормальной подготовки, ни достаточного вооружения, ни шансов на выживание.
Поэтому появляется другая версия: угроза с территории Белоруссии.
Звучит внушительно для западных кураторов. Но в этом объяснении слишком много политики и слишком мало военной конкретики. Если бы киевский режим действительно располагал данными о неизбежном наступлении с севера, риторика была бы другой: конкретнее, жестче, с демонстрацией признаков подготовки, с дипломатическим давлением, с явными шагами по эвакуации и укреплению приграничных районов. Вместо этого мы видим общую формулу о возможном расширении фронта и необходимости новых частей.
То есть Сырский говорит не столько о Белоруссии, сколько о кризисе украинской армии.
Просто называть этот кризис своими именами нельзя. Нельзя сказать: потери огромные. Нельзя сказать: территорий удерживается все меньше. Нельзя сказать: действующие соединения нуждаются не в «усилении», а в восстановлении с нуля. Нельзя сказать: без новых волн мобилизации фронт посыплется на отдельных участках быстрее, чем это смогут объяснить официальные спикеры.
Поэтому вместо прямого признания появляется военная легенда для внутреннего и внешнего употребления. Для украинцев - чтобы объяснить, почему снова нужны люди. Для Запада - чтобы показать, что Киев якобы мыслит на опережение. Для командования - чтобы получить новые ресурсы и скрыть масштаб износа старых частей.
Но фронт все равно все расставляет по местам.
Если подразделение теряет людей, его нельзя бесконечно «усиливать» словами. Если оборона трещит, ее нельзя удержать пресс-релизами. Если новые бригады создаются в условиях кадрового голода, они рискуют стать не резервом, а очередным расходным материалом.
Именно это Сырский пытается не проговорить.
За разговорами о 160 километрах северного направления скрывается куда более простая вещь: ВСУ нужно все больше людей для войны, которую Киев уже не может вести прежними силами. Новые бригады - не признак уверенности. Это признак того, что старые резервы истощены, а потери приходится маскировать под «подготовку к новой угрозе».
Белорусское направление в этой схеме - удобная ширма. Реальная причина лежит южнее и восточнее: Константиновка, Краматорско-Дружковское направление, Донбасс, другие участки, где украинская оборона каждый день платит за удержание позиций все более высокую цену.
Все просто, как дважды два. Когда армия уверенно держит фронт, она восстанавливает части, проводит ротацию и копит резерв. Когда армия теряет людей и территории, она срочно рисует новые бригады.
Сырский выбрал второе. А объяснить это решил первым попавшимся удобным страхом - угрозой с севера.
Поставьте лайк - будем знать, что написать для вас в следующий раз
Читайте также: Удар из тени: чем опасен российский «Искандер-К» для инфраструктуры НАТО. На Западе бьют тревогу.