Воскресный вечер неумолимо катился к финалу, неся с собой тяжелое, как чугунная сковорода, осознание - завтра понедельник. Василий сидел на диване в своей бессменной тельняшке, мрачно созерцая экран телевизора, где показывали передачу о выживании в дикой тайге. Мужчина на экране с энтузиазмом рассказывал, как построить шалаш из еловых веток и спастись от гнуса.
-Гнус - это ладно,- проворчал Василий в усы, которых у него было значительно меньше, чем у некоторых его сожителей.- Ты вот попробуй выживи в однушке с усатым интеллигентом, который не платит за коммуналку.
Терпение Василия лопнуло еще днем, когда он обнаружил Аркадия на ободке своего любимого перелистного календаря. Таракан, казалось, презрительно изучал расписание Васильевых неудач в виде обведённых и зачёркнутых дат. Именно тогда в голове Васи созрел коварный, подлый и абсолютно противозаконный по меркам ООН план. Василий сходил в хозяйственный магазин за углом и приобрел оружие массового поражения - баллон классического, ядреного дихлофоса «Убойная сила». На баллоне был нарисован перечеркнутый таракан, что внушало Василию уверенность в его скорой победе, как высшего звена эволюции.
Аркадий в это время находился в районе кухонного вентиляционного короба, погруженный в размышления о цикличности бытия.
-Воскресенье - день экзистенциальной грусти,- философствовал Аркадий, плавно покачиваясь на сквозняке.- Мой крупный двуногий товарищ весь день вздыхает и смотрит в окно. Ему явно не хватает ярких впечатлений. Человеческая жизнь так коротка и так зажата рамками социального давления. Как хорошо, что у меня, как у истинного стоика, нет необходимости думать о трудоустройстве и курсе валют. Моя задача - просто быть. И, возможно, проверить, что там осталось в банке из-под сгущенки.
В этот момент на кухню решительным шагом вошел Василий. В руке он сжимал баллон, как кавалерист саблю. Лицо его выражало холодную решимость человека, готового сжечь собственный дом ради победы над одним-единственным врагом.
-Ну всё, упырь,- зловеще прошептал Василий, вытягивая руку вперед.- Пора проветриться.
Аркадий дружелюбно зашевелил усами, приветствуя друга.
-О, Василий принес какой-то интересный металлический цилиндр! - обрадовался таракан.- Наверное, это новый освежитель воздуха с ароматом альпийских лугов. Как внимательно с его стороны - заботиться о микроклимате в нашей обители.
ПСССССССССССТ!
Мощная струя белого химического тумана ударила прямо в вентиляционную щель. Запахло так, будто на лакокрасочном заводе прорвало трубу с ацетоном, которую сверху ещё и присыпали дустом. Василий, мгновенно закашлявшись и слезясь, бросился в коридор, натягивая ворот тельняшки на нос.
-Хана тебе… - прохрипел Василий из коридора, задыхаясь от собственной атаки.- Это тебе не шлепанцем махать. Это наука!
Если бы Василий знал настоящую науку, он бы сейчас не праздновал победу, а плакал над потраченными тремястами рублей. Аркадий, оказавшись в эпицентре ядовитого облака, даже не подумал упасть замертво. Да, дихлофос - это нервно-паралитический яд. Но у эволюции на этот счет были свои планы. Во-первых, Аркадий мгновенно задействовал свою главную защитную суперспособность - он просто перестал дышать.
Человек без воздуха протянет пару минут. Аркадий, благодаря особенностям своего метаболизма и умению плотно закрывать дыхальца (микроскопические отверстия по бокам тела), мог совершенно спокойно не дышать до сорока пяти минут. Его организм в этот момент перешел на анаэробный режим, экономя каждую каплю кислорода, уже растворенную в гемолимфе.
Во-вторых, печень таракана - а точнее, жировое тело, выполняющее ее функции - это мощнейшая биохимическая лаборатория. Противоядия от человеческой химии вырабатываются там со скоростью работы передового квантового компьютера. Ферменты Аркадия начали расщеплять молекулы инсектицида на безвредную воду и углекислый газ еще до того, как они успели добраться до его нервных узлов. Триста миллионов лет выживания в условиях радиации, падения метеоритов и ледниковых периодов сделали Аркадия практически невосприимчивым к тому, что Василий купил в сельпо.
Через пять минут туман немного рассеялся. Аркадий открыл дыхальца, сделал аккуратный вдох, распробовал остатки химиката и разочарованно пошевелил усами.
-Мда,- подумал Аркадий, очищая голову от белого налета лапкой.- Парфюмерный вкус у Василия, конечно, весьма специфический. Ноты толуола явно доминируют над верхними аккордами лаванды. Очень… авангардно... Я бы даже сказал, радикально. Но какая забота! Он так усердно опрыскивал мой уголок, словно пытался защитить меня от каких-то невидимых микробов. Настоящий, верный друг. Правда, сам он от этой парфюмерии почему-то позеленел и ушел плакать на балкон. Какое слабое, незащищенное здоровье у этих млекопитающих. Надо будет выразить ему соболезнование и благодарность!
Василий, весь в слезах и с красным носом, осторожно заглянул на кухню, ожидая увидеть поле битвы, усеянное поверженными врагами. Аркадий в этот момент как раз величественно переползал с вентиляции на микроволновку, бодрый, свежий и, кажется, даже слегка помолодевший после химической процедуры. Он приветливо помахал Василию задней лапкой. Василий медленно опустил баллон. В его глазах застыл ужас пополам с глубоким внутренним кризисом. Он понял, что если начнется ядерная война, в этой квартире выживут только двое - Аркадий и его тень.