– Тайсия Михайловна, дайте мне леску потолще. Только нормальную, для серьёзной рыбалки, а не ту женскую, которую вы в прошлый раз советовали.
Тайсия Михайловна положила на прилавок коробку с поплавками и посмотрела на Геннадия Прокофьевича поверх очков.
Геннадий Прокофьевич стоял перед ней в новом жилете с таким количеством карманов, будто собирался не на речку, а в дальнюю экспедицию без надежды встретить магазины. Из одного кармана торчали пассатижи, из другого выглядывала пачка салфеток, третий был распахнут и пока ничем не занят, но держался многообещающе.
– Женскую леску вы где увидели? – спросила Тайсия Михайловна.
– Ну, тонкую. Вы мне прошлой весной тонкую дали.
– Я вам дала ту, которая подходила под вашу удочку, крючок и рыбу, за которой вы собирались. А вы на неё, вероятно, груз от часов повесили.
– Почему сразу груз?
– Потому что леску вы порвали, а рыбу так и не показали.
В дальнем углу магазина хмыкнул Семён Аркадьевич, постоянный покупатель и человек, способный провести у витрины с блёснами половину дня, ничего не купив. Он любил говорить, что выбирает основательно. Тайсия Михайловна считала, что он просто приходил поговорить в тепле.
– Дай ему канат, Тайсия, – посоветовал Семён Аркадьевич. – На нём и лодку можно привязать, и рыба не уйдёт.
– Мне не канат нужен, а хорошая леска, – обиделся Геннадий Прокофьевич. – Я в субботу на соревнования иду.
– На какие соревнования?
– Наш клуб проводит. На Старом пруду. Виктор Павлович сказал, в этом году участников будет больше двадцати.
Семён Аркадьевич оживился.
– Уже двадцать три. Я вчера список видел.
– А где список? – спросила Тайсия Михайловна.
– У Виктора Павловича. Он сегодня должен занести сюда бланки, чтобы люди записывались. Ваш хозяин разрешил.
Магазин назывался «У плотины», хотя ближайшая плотина находилась за восемь километров. Название придумал владелец, который считал, что покупатель охотнее берёт крючки в месте, напоминающем о воде. Тайсия Михайловна работала здесь девятый год и знала постоянных покупателей не только по именам, но и по привычкам.
Геннадий Прокофьевич каждый сезон начинал с обещания поймать такую рыбу, для которой в его морозильнике не хватит места. Семён Аркадьевич покупал самые дешёвые крючки и дорогие коробки для их хранения. Молодой Максим брал наживку перед работой и опаздывал на смену. Николай Степанович приходил за одной пачкой грузил, а уходил с новой катушкой, которую потом две недели прятал от жены.
Тайсия Михайловна могла подобрать снасть школьнику, пенсионеру, человеку с больной рукой и мужчине, который ничего не понимал в рыбалке, но хотел произвести впечатление на будущего тестя. Она знала, какой поплавок не будет плясать на ветру, какой крючок разогнётся первым и почему не стоит покупать самую дорогую катушку, если удочку человек держал последний раз в детстве.
Покупатели советам верили. Правда, некоторые считали, что знания появляются у неё прямо за прилавком и действуют только до двери магазина.
– Значит, соревнования, – сказала она, снимая с полки две катушки лески. – Вот эта выдержит. А эту возьмите, если опять решите тянуть рыбу вместе с корягой.
Геннадий Прокофьевич выбрал вторую.
Ближе к обеду в магазин вошёл Виктор Павлович, председатель рыболовного клуба «Тихая заводь». Он был широкоплечим мужчиной с аккуратными усами, крепким голосом и привычкой начинать любое объявление словами «порядок такой».
Под мышкой он держал папку, а в руке нёс старый журнал в синей обложке.
– Порядок такой, – сказал он ещё от двери. – Здесь оставляем лист регистрации. Взнос передадите мне в день соревнований. Начало в семь утра, сбор у сторожки в половине седьмого.
Он положил на прилавок лист, прижал его банкой с червями и пододвинул Тайсии Михайловне журнал.
– А это зачем? – спросила она.
– Записывать, кто пришёл и какой улов сдал. Как обычно.
– Почему мне?
– У вас почерк хороший. И считать умеете.
– Я в субботу не работаю.
– Так приезжайте. На свежем воздухе посидите, чаю попьёте. Нам как раз человек за столом нужен.
Тайсия Михайловна открыла журнал. На первых страницах были списки прошлых соревнований. Фамилии, номера секторов, вес улова, подписи. Почерк менялся. Один год записывала Нина Сергеевна, другой Людмила Аркадьевна, потом несколько страниц заполняла сама Тайсия Михайловна, когда магазин помогал клубу с призами.
За все эти годы никто ни разу не спросил, хочет ли она выйти к воде с удочкой.
– А если я не за столом хочу сидеть? – спросила она.
Виктор Павлович не сразу понял.
– А где?
– В секторе. С удочкой.
Семён Аркадьевич, всё ещё изучавший блёсны, медленно повернулся.
– Ты участвовать собралась?
– А что в этом удивительного?
– Ничего, – поспешил сказать он. – Просто неожиданно.
Виктор Павлович кашлянул.
– Тайсия Михайловна, вы же у нас человек нужный. Кто результаты записывать будет?
– Найдёте.
– Да и соревнования у нас серьёзные. Там не просто с удочкой на берегу посидеть.
– Я заметила. Для этого нужен жилет с девятью карманами.
Геннадий Прокофьевич, который всё ещё перекладывал покупку из пакета в пакет, сделал вид, что не услышал.
Виктор Павлович попробовал улыбнуться мягче.
– Вы не обижайтесь, но женщины у нас только записывают улов. Иногда ещё стол помогают накрыть. Так заведено. Ну какой из вас рыбак?
Тайсия Михайловна закрыла журнал.
– Рыба об этом знает?
– При чём тут рыба?
– Хотела уточнить, проверяет ли она, кто держит удочку.
– Да участвуйте, если хотите, – сдался Виктор Павлович. – Только поблажек не будет.
– А я просила?
Она взяла ручку и первой вписала своё имя в регистрационный лист.
До конца рабочего дня возле него останавливался каждый второй покупатель.
Одни думали, что Тайсия Михайловна записалась по ошибке. Другие спрашивали, не перепутала ли она соревнования с помощью организаторам. Николай Степанович внимательно прочитал фамилию, посмотрел на неё и сказал, что в принципе женщины тоже иногда ловят.
– Благодарю за разрешение, – ответила Тайсия Михайловна. – Я передам остальным женщинам.
Домой она ехала в автобусе, держа на коленях пакет с новой удочкой.
Собственная удочка у неё была, но старая. Лёгкая, телескопическая, купленная много лет назад для редких поездок за город. Тайсия Михайловна умела забросить снасть, насадить червя и снять рыбу с крючка. Несколько раз она даже возвращалась домой с приличными карасями.
Но одно дело посидеть у воды в тишине, когда никто не измеряет твой улов и не смотрит, насколько ловко ты распутываешь леску. Другое дело выйти на соревнования против людей, которые целый год обсуждают глубину, течение и повадки рыбы, а потом ещё неделю спорят, кто кому помешал на берегу.
Она купила удилище средней длины, лёгкую катушку, набор тонких поплавков и леску, которую сама советовала покупателям. В отдельный пакет сложила крючки, грузила и маленький экстрактор для снятия рыбы.
На следующий день Тайсия Михайловна встала рано и поехала на небольшой пруд за садовым товариществом. Она решила потренироваться там, где никто её не знает.
У воды уже сидели двое мужчин. Один устроился возле камышей, другой занял мостки. Тайсия Михайловна отошла подальше, разложила складной стул и собрала удочку.
Первые десять минут всё шло хорошо. Потом крючок зацепился за рукав. Освобождая его, она уронила коробку с грузилами. Коробка раскрылась, и мелкие дробинки рассыпались в траве.
Пока Тайсия Михайловна собирала их, леска обернулась вокруг ножки стула. Поплавок оказался под сумкой, а крючок снова нашёл рукав, только уже с другой стороны.
Мужчина на мостках смотрел прямо перед собой, но плечи у него подозрительно вздрагивали.
– Можете смеяться открыто, – сказала Тайсия Михайловна. – Я не рассыплюсь.
Он повернулся. Лет шестидесяти, худой, в старой кепке и серой куртке.
– Я не смеюсь. Вспомнил, как сам первую безынерционную катушку осваивал. Леска у меня тогда намоталась на сапог, куст и собаку. Собака была чужая.
– И что вы сделали?
– Сначала извинился перед собакой. Потом перед хозяином.
Он подошёл и помог распутать леску.
Звали его Фёдор Ильич. Он работал мастером в училище, а теперь рыбачил несколько раз в неделю и состоял в том же клубе, что Виктор Павлович.
– Значит, это вы записались на соревнования, – сказал он, когда Тайсия Михайловна назвала себя. – Уже обсуждают.
– Больше заняться нечем?
– Рыба пока клюёт плохо. Вот люди и обсуждают друг друга, что еще делать.
Фёдор Ильич посмотрел, как она расставила грузила, и предложил передвинуть нижнее чуть ближе к крючку.
– Поплавок у вас хороший, но огрузили тяжело. Он будет показывать поклёвку, когда рыба уже пообедает и уйдёт.
– В магазине всё кажется проще.
– В магазине вода не мешает.
Тайсия Михайловна переделала снасть. Первый заброс получился коротким, второй ушёл вправо, третий лёг возле края камышей.
Поплавок стоял спокойно. Потом едва заметно качнулся и поднялся.
– Сейчас? – тихо спросила она.
– Сейчас.
Она подсекла слишком резко. Крючок вылетел из воды и зацепился за ветку над головой.
Фёдор Ильич снял кепку и посмотрел вверх.
– Рыбу вы пока не поймали, зато дерево держите надёжно.
– Не дерево, а удобное место для запасного крючка.
К концу утра Тайсия Михайловна поймала трёх маленьких плотвиц. Первую едва не упустила возле берега, вторая соскочила прямо в ведро, будто решила облегчить ей работу, а третью она сняла с крючка спокойно и быстро.
Домой она вернулась с мокрым краем сапога, травинкой в волосах и хорошим настроением.
Она стала ездить на пруд через день.
Фёдор Ильич не всегда был там, но, если встречались, объяснял без насмешки. Показывал, как определять глубину, почему нельзя бросать прикормку одним большим комком и что делать, когда ветер гонит поплавок к берегу.
– Вы мне всё рассказываете, а сами на соревнованиях будете, – заметила Тайсия Михайловна.
– Буду.
– Не боитесь выращивать соперника?
– Если я проиграю человеку, который неделю назад ловил кусты, мне будет о чём подумать.
Она тоже училась думать.
В магазине Тайсия Михайловна годами объясняла людям, что крупная рыба не обязана клевать на самый большой крючок. Теперь ей самой приходилось верить собственным советам.
Она пробовала разную глубину, меняла насадку, наблюдала за водой. Руки постепенно перестали торопиться. Узлы получались ровнее. Поплавок ложился туда, куда она целилась, а не туда, где ему самому казалось интереснее.
Однажды на пруд приехал Геннадий Прокофьевич. Увидев Тайсию Михайловну, он долго переставлял ведро, словно надеялся, что за это время она исчезнет.
– Тренируетесь? – спросил он наконец.
– Нет, бельё полощу.
– Я просто думал, вы пошутили насчёт соревнований.
– Я никогда не шучу, когда покупаю удочку.
Он устроился в двадцати шагах, собрал тяжёлую снасть и начал забрасывать так, будто хотел добросить до противоположного берега.
Через час у Тайсии Михайловны в садке было пять плотвиц и небольшой подлещик. У Геннадия Прокофьевича не было ничего, кроме уверенности, что рыба сегодня стоит далеко.
– Погода не та, – объяснил он, проходя мимо. – Давление скачет.
– Конечно. Вчера рыба звонила, предупреждала.
– Вам просто место попалось удачное.
– Возьмите завтра моё. Посмотрим, узнает ли оно вас.
В магазине разговоры о соревновании становились всё громче.
Виктор Павлович несколько раз приносил новые списки и каждый раз напоминал, что участники должны прибыть заранее. Тайсии Михайловне он отдельно сообщил, что место будут определять жеребьёвкой.
– Я знаю.
– И менять сектор нельзя.
– Знаю.
– Помощь во время ловли запрещена.
– Виктор Павлович, вы правила всем рассказываете или только мне?
– Всем.
– Тогда почему Геннадий Прокофьевич узнал о запрете на вторую удочку от меня?
Виктор Павлович нахмурился.
– У него две удочки?
– В магазине пока три. Сколько возьмёт на пруд, не знаю.
Геннадий Прокофьевич, стоявший возле витрины с кормушками, поспешил вмешаться.
– Одна запасная. Я на неё ловить не собираюсь.
– Тогда хоть бирку привяжите, – сказала Тайсия Михайловна. – Напишите «для красоты».
За день до соревнования она закрыла магазин немного раньше. Хозяин разрешил, пожелав удачи и попросив не проиграть человеку, который в прошлом месяце вернул катушку, сломанную по собственной вине.
Тайсия Михайловна дома ещё раз проверила снасти. Разложила крючки по размерам, приготовила прикормку, завернула в полотенце кружку и сложила бутерброды.
Потом села на кухне и посмотрела на удочку, лежавшую вдоль стены.
Ей было тревожно.
Не потому, что она боялась остаться без улова. На рыбалке такое случается с каждым. Даже самые разговорчивые мужчины иногда возвращаются с пустыми вёдрами, после чего долго объясняют, что приехали просто подышать, и вообще, главное процесс.
Она боялась другого. Что выйдет к воде, запутает снасть, не справится с ветром, а Виктор Павлович получит право сказать, что был прав. Женщинам лучше сидеть за столом и выводить аккуратные цифры.
Тайсия Михайловна достала из сумки клубный журнал. Виктор Павлович снова оставил его в магазине и попросил привезти утром.
На последней заполненной странице стояли результаты прошлой осени. Ни одной женской фамилии среди участников. Зато внизу аккуратным почерком было написано, что записи вела Людмила Аркадьевна.
Тайсия Михайловна закрыла журнал и положила его рядом с удочкой.
Пусть записывает кто-нибудь другой.
На Старом пруду в половине седьмого уже было шумно. Мужчины выгружали стулья, вёдра, садки, длинные чехлы и пакеты. Казалось, каждый собирался прожить на берегу не четыре часа, а как минимум неделю.
Возле сторожки стоял стол. На нём лежали номерки для жеребьёвки, весы и чайник.
Виктор Павлович увидел Тайсию Михайловну и сразу указал на свободный стул.
– Журнал привезли? Положите сюда. Сейчас людей отметим.
Она положила журнал, но садиться не стала.
– Отмечайте.
– А вы куда?
– Номер тянуть.
– Тайсия Михайловна, ну хотя бы до старта помогите.
– Если начну помогать, вы меня к воде к обеду отпустите. Участники сами назовут фамилии. Вы запишете.
Виктор Павлович посмотрел на неё, потом на журнал, словно впервые увидел предмет, которым придётся пользоваться лично.
– Хорошо. Идите.
Тайсии Михайловне достался семнадцатый сектор. Он находился возле старой ивы, где берег делал небольшой изгиб. Место выглядело неплохо, если не считать корней у самой воды и камыша справа.
Фёдор Ильич вытянул девятый номер. Геннадий Прокофьевич оказался в пятом секторе, ближе к глубине, чему был очень рад и сообщил об этом каждому, кто проходил мимо.
Тайсия Михайловна разложила снасти, измерила глубину и замешала прикормку. Руки слушались. Крючок не цеплялся за рукав. Леска лежала ровно.
За несколько минут до начала Виктор Павлович прошёл вдоль берега, проверяя сектора.
Возле Тайсии Михайловны задержался.
– Не передумали?
– А вы?
– Насчёт чего?
– Насчёт женщин.
– Сначала поймайте что-нибудь.
– Вот и договорились.
Прозвучал сигнал.
Тайсия Михайловна забросила снасть чуть левее камыша. Поплавок встал ровно, потом медленно поплыл к корням. Она подождала, перезабросила и добавила глубину.
Первые полчаса не клевало.
Справа мужчина в пятнадцатом секторе уже вытащил двух плотвиц. Слева кто-то громко жаловался на мелочь. Дальше по берегу послышался плеск, и зрители за спиной зашептались.
Тайсия Михайловна не оборачивалась.
Она сменила насадку. Сделала несколько маленьких шариков прикормки и бросила их ближе к камышу. Потом передвинула поплавок и поставила крючок меньше.
Поклёвка была едва заметной. Поплавок дрогнул, чуть поднялся и пошёл в сторону.
Тайсия Михайловна подсекла спокойно.
На леске блеснула плотвица. Небольшая, но первая.
Она сняла её, опустила в садок и снова забросила.
Через несколько минут поймала вторую. Потом третью.
Рыба подходила не сразу, зато клевала ровно. Тайсия Михайловна не спешила. Подбрасывала понемногу прикормку, следила за поплавком, меняла опарыша.
За спиной остановился Семён Аркадьевич, который в соревновании не участвовал, но пришёл посмотреть.
– Мелковата, – прошептал он.
– Вы зритель или рыбный инспектор?
– Я просто говорю.
– Тогда говорите тише. Рыба ещё не знает, что она мелкая. Не смущайте.
Ближе к середине соревнования поднялся ветер. Вода пошла мелкой рябью, поплавок стало сносить.
Несколько участников перешли на более тяжёлые снасти. Тайсия Михайловна тоже попробовала поставить другой поплавок, но поклёвки прекратились.
Она вспомнила слова Фёдора Ильича. Ветер гонит верхний слой воды, а возле дна течение может быть слабее. Не всегда надо бороться с тем, что видно.
Тайсия Михайловна вернула лёгкую оснастку, добавила глубину и стала придерживать леску.
Поплавок остановился почти у самого края ряби.
Поклёвка последовала сразу.
Рыба пошла к корням. Тайсия Михайловна не тянула резко, дала ей отойти, потом подняла удилище. На поверхности показался золотистый бок.
– Подлещик, – сказал кто-то за спиной.
– Не торопите его, – отозвалась Тайсия Михайловна. – Он и так волнуется.
Рыба была не огромной, но заметно крупнее предыдущих. Подсачек лежал рядом. Тайсия Михайловна подвела подлещика к берегу и подняла без суеты.
Когда он оказался в садке, она впервые позволила себе улыбнуться.
В пятом секторе Геннадий Прокофьевич тоже поймал хорошую рыбу. Он поднял леща над водой так высоко, чтобы его увидели не только соседи, но, возможно, и жители ближайшего посёлка.
– Вот это экземпляр! – закричал Семён Аркадьевич.
– Теперь морозильник придётся расширять, – сказала Тайсия Михайловна.
До конца соревнования она поймала ещё несколько плотвиц и двух небольших подлещиков. Потом клёв стих.
За десять минут до сигнала Тайсия Михайловна больше не меняла снасть. Просто сидела и следила за поплавком.
По берегу уже ходили зрители. Кто-то собирал запасные удочки, кто-то заглядывал в чужие садки. Геннадий Прокофьевич рассказывал, что его лещ потянет не меньше, чем на полтора килограмма.
Прозвучал финальный сигнал.
Тайсия Михайловна вынула снасть из воды, сняла крючок и стала складывать удочку.
Виктор Павлович прошёл вдоль секторов и напомнил, чтобы никто не вынимал рыбу до подхода судей.
Взвешивание начали с первого номера.
У кого-то улов помещался в ладони. У кого-то садок заметно оттягивал руку. Результаты записывал сам Виктор Павлович. Он сидел за столом, хмурился над журналом и несколько раз спрашивал, как лучше сокращать названия рыб.
– Просто вес пишите, – посоветовала Тайсия Михайловна, когда подошла её очередь. – Рыбы читать не будут.
Геннадий Прокофьевич взвешивался раньше неё. Его лещ действительно оказался крупным, но остального улова было немного. Виктор Павлович объявил общий вес, и вокруг зашумели.
– Первое место, – уверенно сказал Семён Аркадьевич. – Тут уже понятно.
Геннадий Прокофьевич поправил жилет и встал рядом со столом, изображая человека, который ещё не получил приз только по причине медленной работы организаторов.
Садок Тайсии Михайловны со стороны выглядел скромнее. Рыба была разная, в основном небольшая.
– Сейчас посмотрим, – сказал Виктор Павлович.
Он высыпал улов в сетку для взвешивания. Плотвицы легли одна к другой, между ними блеснули подлещики.
Весы качнулись.
Виктор Павлович наклонился, проверил цифры и попросил поднять сетку ещё раз.
– Что там? – спросил Геннадий Прокофьевич.
– Подождите.
Вес подтвердился.
Тайсия Михайловна обошла его на сто восемьдесят граммов.
Семён Аркадьевич первым перестал улыбаться. Потом снова улыбнулся, уже шире.
– Вот тебе и мелочь.
Геннадий Прокофьевич подошёл к весам.
– Не может быть. У меня один лещ сколько весит.
– Соревнование по общему весу, – напомнил Виктор Павлович.
– Я знаю, но её рыба мелкая.
– Мелкая тоже умеет складываться, – сказала Тайсия Михайловна.
Оставалось взвесить ещё нескольких участников. Фёдор Ильич занял третье место. Никто больше не приблизился к результату Тайсии Михайловны.
Когда Виктор Павлович объявил победителя, на берегу захлопали. Не все одинаково громко, но Тайсия Михайловна не собиралась измерять аплодисменты.
Ей вручили складной стул с высокой спинкой, коробку снастей и деревянную дощечку в форме рыбы. На дощечке было выжжено название соревнования.
– Поздравляю, – сказал Виктор Павлович. – Стабильно отловились.
– Благодарю.
– И место сложное было.
– Место обычное. Просто рыба не читала ваши прогнозы.
Виктор Павлович смутился, потом протянул ей журнал.
– Вы результаты перепроверьте. У вас почерк лучше, а я тут немного…
Тайсия Михайловна открыла страницу.
Фамилии были записаны неровно. В одном месте Виктор Павлович исправил цифру, в другом оставил кляксу. Напротив её имени стоял вес и первое место.
– Всё понятно, – сказала она, возвращая журнал.
– Может, аккуратно перепишете?
– Не надо. Для истории полезно. Видно, кто сегодня ловил, а кто записывал.
Фёдор Ильич засмеялся. Следом рассмеялись остальные.
Виктор Павлович покачал головой, но журнал забрал.
После награждения участники пили чай возле сторожки. Геннадий Прокофьевич сидел напротив Тайсии Михайловны и долго молчал.
Потом всё-таки спросил, на какую леску она ловила.
– На ту женскую, которую вы в прошлом году порвали.
– Я серьёзно.
– И я серьёзно. Та же толщина, тот же производитель. Только снасть должна работать целиком, а не отдельными дорогими частями.
Он помолчал ещё немного.
– Покажете потом, как вы грузила поставили?
– Покажу. Если слушать будете.
– Буду.
– И леску не станете называть женской.
– Не стану.
Тайсия Михайловна налила себе ещё чаю.
Она не чувствовала себя человеком, который кого-то победил. Даже Геннадия Прокофьевича. Рыбалка быстро отучает от таких мыслей. Сегодня ты нашёл рыбу, завтра она ушла на два метра в сторону, и все твои знания снова требуют проверки.
Но ей нравилось другое.
Утром Виктор Павлович указывал ей на стул возле журнала. Теперь в журнале его рукой было записано её первое место.
В понедельник Тайсия Михайловна открыла магазин как обычно. Расставила на витрине новые поплавки, проверила ценники и повесила деревянную рыбу над кассой. Не на самое видное место, но так, чтобы самой её видеть.
Около десяти вошёл покупатель, которого она раньше встречала несколько раз. Он долго выбирал леску, потом положил на прилавок две катушки.
– Какая из них надёжнее? – спросил он. – Мне бы для нормальной рыбалки. Мужской вариант.
Тайсия Михайловна сняла очки.
– Рыбалка у вас на кого рассчитана?
– В каком смысле?
– Рыба будет мужская или женская?
Покупатель растерялся.
В этот момент в магазин вошёл Виктор Павлович. Под мышкой он нёс синий клубный журнал.
– Тайсия Михайловна, я журнал завёз. Осенью ещё один турнир проведём. Вы участвовать будете?
– Буду.
– Тогда надо заранее найти человека на запись.
Она кивнула на покупателя.
– Вот видите, всё меняется. Раньше женщины у вас только записывали улов.
Виктор Павлович поставил журнал на прилавок.
– А теперь что?
Тайсия Михайловна открыла страницу с результатами и повернула её к нему. Напротив её фамилии стояло первое место, выведенное его крупным неровным почерком.
– Теперь улов мой, Виктор Павлович. А записывали вы.
Она закрыла журнал и убрала его под прилавок.
Деревянная рыба над кассой слегка качнулась от сквозняка, а покупатель молча отодвинул толстую леску и попросил показать ту, на которую Тайсия Михайловна ловила сама.
Я в свое время продавала электотехнические товары. Основной контингент конечно мужчины. И бывало слышала фразы вроде "что вы можете мне подсказать, позовите другого продавца". Занятно было порой объяснять дядям, которые с гордостью утверждали "я электрик по образованию" как читать схемы, или как подключить обычный выключатель. Хочется, чтобы люди всё-таки делали выводы после дела, а не преждевременно, как вы считаете?
А вам приходилось доказывать делом то, что окружающие заранее считали для вас неподходящим?