С февраля 2025 года по апрель 2026 года в Казахстане публично зафиксировано не менее семи эпизодов обнаружения или падения беспилотных летательных аппаратов и их фрагментов. Основная часть случаев пришлась на западные области страны, граничащие с Россией. Официальные проверки проводились после каждого эпизода, однако к концу мая 2026 года Министерство обороны Казахстана так и не назвало государства, которым принадлежали найденные аппараты.
Первый известный случай произошел 18 февраля 2025 года у поселка Уялы в Бокейординском районе Западно-Казахстанской области. Через месяц, 18 марта, крупный беспилотник длиной около трех метров обнаружили у поселка Атамекен в Таскалинском районе. В конце марта фрагменты аппаратов находили в Жанибекском районе. Затем неизвестный летательный объект был обнаружен 19 июня 2025 года возле станции Болашак в Каракиянском районе Мангистауской области.
Наиболее серьезный инцидент произошел 23 октября 2025 года у поселка Кызылтал в Бурлинском районе Западно-Казахстанской области. Там зафиксирован взрыв беспилотника. Министерство обороны Казахстана подтвердило сам факт происшествия, сообщило об отсутствии пострадавших и ущерба, однако назвало происхождение аппарата неизвестным.
На фрагментах обнаружили надписи на украинском языке, но результаты технической экспертизы, устанавливающей изготовителя, маршрут полета, тип полезной нагрузки и принадлежность дрона, опубликованы не были.
Весной 2026 года серия продолжилась. 25 марта беспилотник нашли в степи у поселка Караултобе в Акжаикском районе Западно-Казахстанской области. 29 апреля фрагменты объекта, похожего на беспилотный аппарат, обнаружили в Каргалинском районе Актюбинской области, недалеко от российской границы. В обоих случаях полиция сообщила о проверках, но о результатах расследований публично не отчитывалась.
Проблема состоит не только в количестве находок, но и в противоречивых заявлениях военных. В июне 2025 года первый заместитель министра обороны Султан Камалетдинов заявил, что более 90 процентов беспилотников, найденных в Западно-Казахстанской области, находились в границах района, связанного с 926-м летно-испытательным центром России. Он прямо связал эти аппараты с российскими испытаниями.
Однако в мае 2026 года заместитель министра обороны Дархан Ахмедиев заявил обратное: принадлежность обнаруженных в Казахстане беспилотников пока не установлена.
Версия о применении украинских беспилотников также не получила официального подтверждения. В казахстанских и российских СМИ аппарат, найденный в Мангистауской области в июне 2025 года, сравнивали с британским беспилотником Banshee Jet 80. Но визуальное сходство не является экспертизой.
Главный вывод связан с состоянием контроля воздушного пространства. Казахстан имеет самую протяженную непрерывную сухопутную границу в мире — около 7 591 км с Россией. Для страны с такой границей проблема малых беспилотников становится не частным происшествием, а вопросом национальной безопасности.
В июне 2026 года представители казахстанского оборонного ведомства фактически признали существующий пробел. Пограничные подразделения не располагают возможностью своевременно обнаруживать малые иностранные беспилотники. Силы воздушной обороны контролируют воздушное пространство средствами радиолокации, однако для выявления малых аппаратов требуются дополнительные технические решения и специализированные средства обнаружения.
Особое значение эта проблема приобретает из-за зависимости Казахстана от маршрутов нефтяного экспорта через Россию. Около 80 процентов казахстанской нефти экспортируется по системе Каспийского трубопроводного консорциума. После атаки на морской терминал консорциума у Новороссийска 29 ноября 2025 года Казахстану пришлось перенаправить около 300 тыс. тонн нефти через Германию, Китай, Усть-Лугу, Новороссийск и нефтепровод Баку—Тбилиси—Джейхан.
В данном случае Астана не молчала: МИД Казахстана выразил Украине официальный протест и потребовал не допускать повторения атак на инфраструктуру, от которой зависит экономика страны. На этом фоне еще заметнее выглядит отсутствие публичных результатов по падениям беспилотников непосредственно на казахстанской территории.
Вопрос уже не в том, кому заранее приписать каждый найденный аппарат. Без опубликованной экспертизы нельзя доказать ни украинский, ни российский, ни иной след. Вопрос в другом: почему после серии инцидентов Казахстан не представляет обществу даже минимальный набор выводов — тип аппарата, место его входа в воздушное пространство, маршрут, характер повреждений, наличие или отсутствие боевой части и результаты переговоров с предполагаемыми владельцами.
Астана пытается усидеть на двух стульях: не портить отношения ни с Москвой, ни с Киевом, ни с Западом. Поэтому после каждого падения дронов звучит одна формула — «проводится проверка».
Но чем больше таких случаев, тем заметнее: это уже не нейтралитет, а неспособность публично объяснить, кто и как использует воздушное пространство Казахстана.