— Неделя превратилась в два года? — Андрей сел на табурет, который подозрительно зашатался. — И сколько вас тут?
— Шестеро, — из комнаты вышел мужчина в помятой майке и спортивных штанах. Он почесал затылок и кивнул Андрею. — Здорово. Ты, значит, хозяин?
— Ты что здесь делаешь? — спросила Алина, преграждая путь в квартиру и прижимая к груди завернутого в байковое одеяло младенца.
— В каком смысле «что делаю»? — Андрей замер на пороге, не выпуская из рук тяжелый дорожный рюкзак. — Я домой приехал, Алина. Из командировки.
Два года меня не было. А вот ты что здесь делаешь? И почему мой ключ не подходит к замку?
— Ой, не шуми ты так, — сестра поморщилась и попятилась вглубь прихожей. — Детей разбудишь. Старшие только прилегли, у них тихий час.
А замок мы сменили, потому что старый заедать начал. Мама разве тебе не сказала?
— Мама сказала, что в квартире все в порядке, — Андрей шагнул внутрь и тут же едва не споткнулся о гору разнокалиберной обуви. — Она говорила, что заходит поливать цветы раз в неделю. Откуда здесь дети, Алина? Они чьи?!
— Ну, заходи уж, раз пришел, — Алина демонстративно вздохнула. — Только ботинки сними, я пол только утром протирала. Хотя с такой оравой это бесполезно.
Андрей прошел в коридор и замер. Стены, которые он перед отъездом выкрасил в дорогой жемчужный цвет, теперь были до середины расписаны яркими фломастерами.
В углу, где раньше стоял его любимый торшер, теперь громоздилась двухъярусная кровать. Из кухни доносилось бормотание телевизора.
— Мама пустила меня на неделю, — Алина заговорила первой, проходя на кухню и усаживаясь в старое кресло. — Когда меня из той съемной квартиры выставили. Помнишь, я рассказывала? Хозяин оказался неадекватным.
Ну, вот мы и заехали. А потом как-то закрутилось.
— Неделя превратилась в два года? — Андрей сел на табурет, который подозрительно зашатался. — И сколько вас тут?
— Шестеро, — из комнаты вышел мужчина в помятой майке и спортивных штанах. Он почесал затылок и кивнул Андрею. — Здорово. Ты, значит, хозяин?
— Я Андрей, — сухо ответил тот. — А вы?
— Это Стас, — быстро вставила Алина. — Мой муж. Ну, почти муж, мы еще не расписались официально. Стас, это мой брат. Тот самый, из Якутии.
— Понятно, — Стас прошел к холодильнику и по-хозяйски достал бутылку кефира. — Будешь? А, ну да, ты же с дороги. У нас там в кастрюле суп остался, Алин, согрей брату.
— Не надо мне супа, — Андрей потер виски. — Алина, объясни мне, пожалуйста, как вы здесь все разместились? У меня двухкомнатная квартира. Где мои вещи? Где мой диван, который я в кредит покупал?
— Диван пришлось продать, — Алина невозмутимо помешивала что-то в кастрюле. — Он был слишком громоздкий, детские кроватки не влезали.
Твои вещи мы в коробки сложили и на балкон вынесли. Те, что получше. А старое ш.мотье я маме отвезла, она на дачу забрала.
Андрей, ну ты пойми, у меня четверо! Куда мне было их вести? В чисто поле?
— Четверо? — Андрей округлил глаза. — Когда я уезжал, у тебя было двое от первого брака.
— Ну, жизнь не стоит на месте, — Стас усмехнулся, прихлебывая из кружки. — Двое общих родились. Младшим три месяца всего.
Мы тут ремонт под себя сделали, обои переклеили в детской. Тебе понравится, там мишки такие симпатичные.
— Мишки на моих итальянских обоях? Вы хоть понимаете, что вы захватили чужую частную собственность?
— Не кричи! — Алина резко повернулась. — Тебе легко рассуждать. Ты там на Северах миллионы зашибал, жил в свое удовольствие. А я тут с детьми, без денег, с долгами.
Мама сама сказала: «Пусть Алиночка поживет, у Андрея квартира все равно пустует, не убудет от него».
— Я сейчас позвоню маме, — Андрей выхватил телефон.
— Звони, звони, — пожала плечами сестра. — Она только расстроится. Ей вчера давление сбивали, так что давай, добей ее своим эго.измом.
Андрей вышел на балкон, стараясь не смотреть на горы хлама, среди которых узнавал свои вещи. Набрал номер.
— Алло, мама? Да, я дома. Если это можно назвать домом. Ты почему мне не сказала, что здесь живет Алина со всем своим табором?
Голос матери в трубке тут же стал плаксивым:
— Андрюшенька, деточка, ты уже приехал? Слава богу. Только не ругайся, прошу тебя.
У Алины такая ситуация тяжелая была, ну куда бы она пошла с малышами? Стасик обещал найти работу, они бы съехали, но вот видишь, как вышло.
— Мама, они замок сменили! Они мой диван продали! В квартире разруха, везде дети и какой-то Стас в моих тапочках!
— Сынок, ну ты же у нас сильный, ты заработаешь еще. Ты же мужчина. А она слабая женщина, у нее ангелочки на руках. Куда я их выгоню? К себе в однушку?
Ты же знаешь, у меня там и так места нет. Потерпи немножко, вы же родные люди. Ну, поживете вместе первое время, квартира большая.
— Вместе? Мама, их там шесть человек! — Андрей задохнулся от возмущения. — Где мне жить? В коридоре на коврике?
— Ну зачем ты так… Алина сказала, что на кухне можно кресло поставить. Ты же добрый, Андрюша. Ты же не выставишь сестру с четырьмя детьми на улицу? Зима скоро, пожалей их.
— Понятно, — Андрей нажал отбой.
Он вернулся в комнату. Алина уже сидела на старой, продавленной софе и кормила ребенка. Стас смотрел футбол, прибавив звук.
— Значит так, — сказал Андрей, становясь посреди комнаты. — Я даю вам три дня. Ищите жилье, переезжайте к матери, делайте что хотите.
Через три дня я вызываю службу по вскрытию замков и выставляю все эти кроватки на лестничную клетку.
Алина медленно подняла на него взгляд.
— Никуда мы не пойдем, Андрей. Ты, видать, законов не знаешь. У меня здесь четверо несовершеннолетних детей прописаны.
— Что? — Андрей почувствовал, как у него подкосились ноги. — Кем прописаны?
— Мамой, — спокойно ответила Алина. — Она же собственница доли в этой квартире, ты забыл?
Она имела право прописать сюда родственников. Так что, братик, выдохни. По закону ты нас не выселишь ни через три дня, ни через три года. Судиться будешь десятилетиями.
— Мама не могла… — прошептал Андрей.
— Еще как могла, — подал голос Стас, не отрываясь от экрана. — Она понимает, что такое семья. А ты, видать, только о своих метрах печешься.
Не по-людски это. Мы тут законно находимся. Хочешь — живи с нами, мы тебе уголок выделим.
А будешь выступать — участкового вызовем, скажем, что ты детям спать не даешь и угрожаешь.
— Алин, я на эту квартиру пять лет пахал на стройках, — тихо сказал Андрей. — Я в отпуске не был, чтобы этот ремонт сделать. Ты хоть понимаешь, что ты меня грабишь?
— Я детей ращу! — выкрикнула Алина, вскакивая. — Пока ты там свои бумажки считал, я жизнь давала!
И если тебе жалко для родных племянников угла, то грош тебе цена как человеку.
Можешь идти жаловаться кому угодно. Хоть в суд, хоть в ООН. Мы отсюда не уйдем, нам идти некуда.
— У Стаса же есть родители? Почему не к ним?
— Там условий нет, — отрезал Стас. — А здесь школа рядом, садик, поликлиника. Мы тут уже прижились.
Да ты не переживай, Андрюха. Мы люди не гордые. Места всем хватит. Будешь нам с продуктами помогать, а то у нас сейчас с деньгами туго.
— Я буду помогать? — Андрей нервно рассмеялся. — Вы залезли в мой дом, испортили вещи, прописались втихую, а теперь я должен вас кормить?
— Ну а как иначе? — Алина снова успокоилась и принялась укачивать младенца. — Родственники должны помогать друг другу.
Ты богатый, мы бедные. Это справедливо. Мама так и сказала: «Андрей вернется, он вам опорой станет».
— Мама много чего сказала, — Андрей подхватил свой рюкзак. — Но одного она не учла. Что у меня тоже есть предел терпения.
Он вышел в коридор. На стенах красовались жирные пятна от маленьких ладошек, в углу стоял пакет с мусором, который, судя по запаху, не выносили пару дней.
Андрей присел на свой чемодан, потому что стоять не было сил.
Из комнаты выбежал старший мальчик, лет пяти. Он остановился перед Андреем и внимательно его осмотрел.
— Ты кто? — спросил ребенок.
— Я здесь живу, малыш, — ответил Андрей, глядя в глаза племяннику.
— Мама сказала, тут мы живем. А ты дядя с деньгами. Мама сказала, ты нам купишь приставку, — мальчик шмыгнул носом и побежал обратно.
Андрей закрыл глаза. Ему хотелось верить, что это дурной сон. Что сейчас он проснется в своей кровати на вахте, и впереди будет еще месяц работы, а потом — его чистая, тихая, пустая квартира.
— Алина! — позвал он.
Сестра выглянула:
— Ну что еще? Решил миром договариваться?
— Я хочу забрать свои документы из сейфа. Где он?
Алина замялась, отводя глаза.
— Сейф… понимаешь, Стасу инструменты нужны были, он его вскрыл. Там замок заклинило. Мы документы твои в папку сложили, она на шкафу в прихожей лежит. А сейф мы сдали в металлолом, он все равно испорченный был.
— Там были мои награды, — прошептал он. — И письма от отца.
— Ой, да кому нужны эти бумажки, — отмахнулась сестра. — Нашел время ностальгировать.
Андрей поднялся, взялся за чемодан.
— Ты куда? — удивилась Алина. — Ночь на дворе. Мама сказала, ты на кухне ляжешь.
— Я лучше в хостеле переночую, — ответил Андрей, открывая дверь. — Или на вокзале. Где угодно, лишь бы не видеть, во что вы превратили мой дом.
— Ну и катись! — крикнула ему вдогонку Алина. — Гордый очень! Посмотрим, как ты запоешь, когда счета за коммуналку придут. У нас за прошлый год долг накопился, так что ты как раз вовремя приехал, оплатишь!
***
Следующие несколько месяцев превратились в кошмар. Андрей нанял адвоката, но Алина оказалась права: процесс выселения семьи с четырьмя детьми, два из которых были грудными, в российских реалиях был делом почти безнадежным.
Мать заняла сторону дочери, обвиняя Андрея в жестокосердии. Каждый их разговор заканчивался ее рыданиями и обвинениями в том, что он «хочет ги..бели племянников на морозе».
Андрей пытался приходить в квартиру, чтобы забрать оставшиеся вещи, но Стас просто не открывал ему дверь, а один раз даже вызвал полицию, заявив, что «нетрезвый родственник ломится к детям».
Участковый, видя детей и плачущую мать, лишь разводил руками и советовал Андрею «решать вопросы в гражданском порядке».
А через полгода Андрей принял тяжелое решение. Он выставил свою долю на продажу.
Покупателями оказалась специфическая группа людей, занимающаяся «проблемной недвижимостью». Цена была в три раза ниже рыночной, но Андрею было уже все равно.
В день сделки он в последний раз позвонил матери.
— Мама, я продал свою долю. Через неделю к вам придут новые жильцы. Их будет десять человек.
— Ты не мог так поступить! — закричала мать в трубку. — Там же дети! Ты погубил сестру!
Андрей положил трубку и заблокировал номер. У него в кармане уже лежал билет обратно на Север.
***
Алина и ее многочисленное семейство были вынуждены бежать из квартиры через две недели после заезда новых «хозяев», которые устроили им такую жизнь, что даже Стас не выдержал.
Квартира была продана за бесценок. Андрей больше никогда не возвращался в родной город.