— Коля, бери тот ящик, где огурцы с горчицей, они у нее в этом году самые удачные, — раздался в ночной тишине резкий шепот.
— Тяжело, Кать. Может, хватит уже? И так багажник доверху забит, машина на пузо села. Давай в следующий раз доберем, — пропыхтел в ответ мужской голос.
— Какой следующий раз? Ты соображаешь вообще? Тетя Таня завтра может банки пересчитать, она хоть и старая, а память у нее как у прокурора. Бери, говорю!
Ей все равно много, куда она в шестьдесят три года столько съест? Только зря продукты переводит, в подпол ставит, а детям витамины нужны.
Денис, Иришка, а ну-ка быстро к яблоне! Соберите все, что на нижних ветках висит, только аккуратно, не топайте как слоны!
— Мам, а почему мы ночью собираем? — раздался звонкий детский голосок. — Баба Таня спит?
— Спит-спит, — Катя шикнула на сына. — Мы ей сюрприз готовим. Чтобы она утром проснулась, а урожай уже собран, понимаешь?
Помогаем мы бабушке, ду.рачок. Только тихо, это секретный сюрприз.
Татьяна Ивановна, затаившаяся в темном сарае вместе с соседкой Зинаидой, почувствовала, как по спине проскакали мурашки размером со слона.
Она видела через щель в досках, как ее любимая племянница, дочь покойной сестры, уверенно орудует в ее летней кухне.
Катя точно знала, где лежит ключ от погреба, знала, в каком углу погреба стоит самое вкусное - малиновое варенье, и какая грядка была засажена отборным луком.
— Вот ведь и..роды, — едва слышно прошептала Зинаида, толкнув Татьяну в бок. — Тань, ну чего ты молчишь? Выходи, ахни их фонарем-то!
Гляди, как они твою антоновку обтрясают. Иришка-то, егоза, полные карманы набила.
— Подожди, Зина, — так же тихо ответила Татьяна Ивановна. — Я хочу до конца досмотреть. Хочу понять, сколько в людях жадности помещается.
— Да в них бездна, Тань! — возмутилась соседка. — Вон Колька твой, зять драгоценный, потащил сетку с картошкой. Это же ту, что ты для себя на зиму отбирала, самую крупную!
А снаружи продолжался «сюрприз». Катя стояла на крыльце, подсвечивая мужу фонариком телефона.
— Коля, посмотри в углу, там должны быть банки с лечо. Помнишь, она нас в июле угощала? Вот их тоже бери. И груши! Груши обязательно! Они у нее в этом году медовые.
— Кать, ну совесть-то имей, — подал голос Коля, вытирая пот со лба. — Мы и так уже полпогреба выгребли. Она же заметит.
— Ну заметит, и что? — Катя пожала плечами. — Скажет: «Ой, воры залезли». Мы завтра приедем, посочувствуем. Она нам еще и чаю нальет, поплачется.
Тетя Таня добрая, она на нас никогда не подумает. Она же думает, что мы в городе упахиваемся, что у меня аллергия на амброзию, а у тебя грыжа.
— А если полицию вызовет? — засомневался муж.
— Какую полицию, Коля? В нашем поселке? Да тут участковый — мой одноклассник бывший.
Походит, подымит папиросой, скажет, что залетные какие-нибудь обнесли, и все.
Ключ-то на месте останется. Главное — все обратно аккуратно положить. Дети, вы все собрали?
— Все, мам! Больше в ведро не лезет!
— Молодцы. Загружайтесь в машину. Коля, давай последнюю ходку за вареньем — и ходу.
Когда огни старой иномарки скрылись за поворотом, Татьяна Ивановна медленно вышла из сарая. Она села на скамейку под той самой обчищенной яблоней и закрыла лицо руками.
— Ну, Тань, ты даешь, — Зинаида присела рядом. — Я бы их там на месте прикопала. Это же надо — «аллергия на амброзию»! А сама как лань по грядкам скачет.
— Помнишь, Зина, — глухо сказала Татьяна. — Я ведь им в июне звонила? Просила приехать, помочь картошку окучить. Спина тогда совсем не разгибалась.
— Как не помнить, — фыркнула соседка. — Ты тогда еще расстроилась, что Катька трубку взяла и давай причитать.
— Да, — Татьяна усмехнулась. — Она мне тогда полчаса рассказывала, как у них денег нет даже на бензин до дачи доехать.
Говорила: «Тетушка, милая, мы бы и рады, но Коля на двух работах, дети болеют, а я от аллергии из дома выйти не могу.
Ты уж как-нибудь сама, потихонечку».
— А ты, добрая душа, им еще и денег тогда перевела, — напомнила Зинаида. — Сказала: «Детям на фрукты».
— Перевела. Три тысячи с пенсии оторвала. Думала — родные ведь, тяжело им. А фрукты они, видишь, сами собирать умеют. По ночам.
— Что делать-то будешь? — Зинаида внимательно посмотрела на подругу. — Завтра они заявятся «сочувствовать»?
— Заявятся, — кивнула Татьяна Ивановна. — Катя всегда по субботам звонит, спрашивает, как здоровье.
Вот завтра и решим. Ты, Зиночка, иди спать. Спасибо тебе, что подсобила. А я посижу немного…
***
Утро субботы выдалось солнечным и тихим. Татьяна Ивановна, вопреки обыкновению, не пошла на грядки.
Она накрыла стол на веранде, поставила чайник и стала ждать. Ровно в одиннадцать утра у калитки притормозила та самая машина.
Катя выпорхнула из салона — яркая, нарядная, с букетом дешевых ромашек.
— Тетя Танечка! Доброе утро! А мы мимо проезжали, решили заскочить, проведать тебя! Как ты, дорогая? Как давление?
Следом шел Коля, старательно пряча глаза за солнечными очками, и двое детей, которые тут же кинулись к качелям.
— Здравствуй, Катенька. Здравствуй, Николай, — спокойно ответила Татьяна Ивановна. — Проходите к столу. Я как раз чай заварила.
— Ой, как хорошо! — Катя присела на край стула. — А мы вот тебе цветочков привезли.
А что ты такая грустная? Случилось что?
— Случилось, Катя. Беда у меня. Ночью воры были.
Катя картинно всплеснула руками, округлив глаза.
— Да ты что! Ой, мамочки! И что, много взяли? Коля, ты слышишь? Тетю Таню обокрали!
Коля неопределенно хмыкнул, рассматривая свои ботинки.
— Весь погреб вычистили, — продолжала Татьяна, глядя племяннице прямо в глаза. — Закатки мои самые лучшие забрали. Огурцы с горчицей, лечо...
Помнишь, Кать, я тебя угощала?
— Помню, конечно! Боже, какие люди злые! Ну кому понадобились банки пенсионерки?
Коля, надо же что-то делать! Может, в полицию позвонить?
— Я уже звонила, — соврала Татьяна. — Участковый сказал, что это работали профессионалы. Группа из четырех человек.
Сказал, даже дети были задействованы, чтобы в узкие проемы лазить. Представляешь, Катя, какая низость — детей к воровству приучать?
Катя на секунду запнулась, ее улыбка чуть дрогнула, но она тут же взяла себя в руки.
— Это просто ужас... Какое падение нравов! Иришка, Денис, идите сюда! Слышите, что баба Таня рассказывает? Нельзя ничего чужого брать, никогда! Поняли?
Дети подошли к столу, переглядываясь. Младший, Денис, вдруг потянул мать за руку.
— Мам, а почему баба Таня говорит «воры»? Мы же вчера...
— Денис, иди погуляй! — резко перебила его Катя. — Видишь, взрослые разговаривают. Иди, я сказала!
— А чего он хотел сказать? — вкрадчиво спросила Татьяна Ивановна.
— Да глупости всякие, — Катя нервно засмеялась. — Мультиков насмотрелся про шпионов. Тетя Тань, а может, тебе забор повыше поставить? Или собаку завести? Мы можем помочь с собакой, у знакомых как раз щенки овчарки...
— Не надо мне собаку, Катя. И забор не надо. Участковый сказал, что воры зашли через дверь. Ключом открыли. Представляешь?
Коля начал заметно нервничать, переминаясь с ноги на ногу.
— Ключом? — переспросила Катя. — Но откуда у них ключ? Ты что, его под ковриком держишь?
— Нет, под цветочным горшком. О нем только свои знали. Я ведь его для тебя там оставляла, Катенька. На случай, если ты приедешь помочь, а меня дома не будет.
Ты ведь обещала приехать, помнишь? Как только аллергия пройдет.
— Тетя Тань, ну ты же знаешь... Мне до сих пор нехорошо. Я вот сейчас таблетку выпила, чтобы к тебе зайти. Воздух тут у вас... тяжелый.
— Да, воздух тяжелый, — согласилась Татьяна. — Особенно по ночам.
Ты знаешь, Катя, а ведь воры еще и яблоки все собрали. И груши. И лук с грядки выдернули. Прямо как по заказу.
Николай, а у тебя спина-то как? Не болит? Картошку-то тяжело, небось, было таскать?
Коля поперхнулся чаем и закашлялся.
— Спина? Да... постреливает иногда, Татьяна Ивановна. Работа-то сидячая, сами понимаете.
— Понимаю. Все я теперь понимаю. Ты, Катя, яблочка-то возьми. А, нет, яблок-то нет. Воры унесли.
Странные воры, правда? Сами приехали, сами ключик взяли, сами все в багажник погрузили. И даже детей с собой взяли — видимо, для семейного подряда.
Катя побледнела.
— Ладно, тетя Таня. Хватит в кошки-мышки играть. Видела нас, значит?
— Видела, Катя. Из сарая видела. С Зинаидой вместе смотрели.
— Ну и что? — Катя вызывающе вскинула подбородок. — Мы что, чужие люди? Это все в земле гниет, ты сама не справляешься!
Мы приехали, помогли урожай собрать. Ну, взяли немного...
Тебе жалко для родной племянницы и внуков? У тебя же никого больше нет, кроме нас!
Кому ты это все копишь? С собой на тот свет заберешь?
— «Взяли немного»? — Татьяна Ивановна поднялась из-за стола. — Вы выгребли половину погреба.
Вы обобрали деревья, к которым за все лето ни разу не прикоснулись, чтобы полить или подкормить.
Ты мне про аллергию врала, когда я на коленях тут ползала, траву рвала!
— Ой, не начинай этот плач Ярославны! — Катя вскочила вслед за ней. — Ты ста.рая, тебе делать все равно нечего, ты на этой даче зациклилась. А нам детей кормить надо!
Цены в магазинах видела? Твои банки — это реальное подспорье для семьи. Мы — твои наследники, между прочим. Так какая разница, сейчас мы это возьмем или потом?
— Катя, ты что несешь? — Коля попытался схватить жену за руку. — Пойдем отсюда, хватит.
— Нет, пусть говорит! — Татьяна Ивановна ударила ладонью по столу. — Пусть скажет все!
Значит, я для вас — просто бесплатный огород с доставкой на дом? Приложение к погребу?
— А ты как хотела? — заорала Катя. — Приезжать к тебе по выходным, слушать твои жалобы на давление и полоть твои бесконечные грядки?
У нас своя жизнь есть! Нам отдыхать хочется, а не горбатиться на твоих фазендах. Ты сама это выбрала, тебе это нравится. Вот и копайся.
А плодами мы пользоваться будем, потому что мы — семья! Родственники должны делиться!
— Родственники делятся, если их об этом просят, Катя. А когда лезут ночью с чужим ключом — это называется воровство. Гну.сное, мелкое воровство у собственной тети.
— Да подавись ты своими огурцами! — взвизгнула Катя. — Коля, загружай детей в машину! Мы здесь больше ни минуты не останемся.
Живи тут одна со своими банками, зарасти мохом! Посмотрим, кто тебе стакан воды принесет, когда сляжешь!
— Зинаида принесет, — тихо ответила Татьяна Ивановна. — Или соцработник. А от вас мне даже воды не надо. У нее вкус будет... ворованный.
Катя, не прощаясь, быстрым шагом пошла к калитке. Коля замялся на секунду, хотел что-то сказать, но под тяжелым взглядом Татьяны лишь махнул рукой и побрел за женой.
Дети, напуганные криком, молча залезли на заднее сиденье. И больше Татьяна их не видела…