Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте фактически обозначил новую роль Турции в подготовке Альянса к долгосрочному противостоянию с Россией. Выступая 25 июня в Атлантическом совете в Вашингтоне, он назвал Россию «текущей и долгосрочной угрозой» НАТО, а Турцию — одним из центров будущей трансатлантической оборонно-промышленной системы.
Рютте отдельно выделил турецкую ASELSAN — крупнейшую компанию страны в области военной электроники. По его словам, молодые инженеры компании «двигают вперед оборонно-промышленную революцию Турции», которая будет работать «на благо каждого члена Альянса». Важен не сам комплимент. НАТО публично дает понять, что рассматривает турецкий ОПК уже не как регионального поставщика, а как часть производственной базы Альянса от США до Черного моря и Ближнего Востока.
По оценке Рютте, в Турции действует около 3 тыс. предприятий оборонной промышленности, работающих по всему пространству НАТО. На саммите в Анкаре 7–8 июля первый день будет посвящен крупному оборонно-промышленному мероприятию. Рютте ожидает подписания новых контрактов, меморандумов и соглашений на десятки миллиардов долларов США. Распределение будущих заказов пока не раскрыто, но Турция получает преимущество хозяина саммита и одного из немногих членов НАТО, уже располагающих развернутой производственной базой в области связи, радиолокации, радиоэлектронной борьбы, ПВО, беспилотных систем, оптики, боеприпасов и морских вооружений.
ASELSAN показывает масштаб этого роста. В первом квартале 2026 года ее портфель заказов достиг 20,7 млрд долларов США, экспортные контракты — 629 млн долларов США, а вложения в расширение производства выросли до 137 млн долларов США. Компания развивает радиолокационные комплексы, системы радиоэлектронной борьбы, военную связь, оптико-электронные средства, управляемые боеприпасы и элементы национальной системы ПВО «Стальной купол». Именно эти направления сейчас входят в число наиболее востребованных в НАТО.
Для Анкары сдерживание России превращается в источник заказов, инвестиций, трансфера технологий и политического веса. Европа должна резко наращивать производство боеприпасов, средств ПВО, радиолокации, связи, беспилотников и систем управления. США требуют, чтобы европейские союзники брали на себя большую долю обычной обороны. Турция предлагает им промышленность, сравнительно низкую стоимость производства, географическое положение между Балканами, Черным морем, Кавказом и Ближним Востоком, а также способность быстро выпускать серийную продукцию.
В этой схеме Анкара получает двойную выгоду. С одной стороны, она укрепляет собственные вооруженные силы за счет новых технологий, заказов и совместных программ с НАТО. С другой — сохраняет возможность вести самостоятельную политику в отношениях с Москвой, не разрывая энергетические и торговые связи. TurkStream продолжает обеспечивать поставки российского газа в Турцию и далее в Европу, а на площадке АЭС «Аккую» строятся четыре энергоблока при российском участии.
Поэтому Турция не становится авангардом прямой конфронтации с Россией. Она занимает более выгодную позицию: выступает как производитель вооружений для НАТО, получает политическое значение на южном и черноморском направлениях и одновременно сохраняет рабочие каналы с Москвой.
Для НАТО это прагматичный выбор. Альянсу нужны не только декларации о повышении расходов, но и заводы, инженеры, цепочки поставок и серийное производство. Рютте прямо признал, что промышленность США и Европы не обеспечивает требуемые объемы и темпы выпуска. Турецкая оборонная промышленность становится одним из способов закрыть этот дефицит.
Главный вывод: Анкара может стать одним из основных военно-промышленных бенефициаров политики НАТО по сдерживанию России. Чем больше Альянс будет закупать ПВО, средства связи, РЭБ, беспилотники, радары и морские системы, тем выше будет роль Турции. Для Эрдогана это не идеологический выбор между Россией и Западом, а возможность превратить геополитическое противостояние в долгосрочный источник военных контрактов, технологического роста и самостоятельности.