В военной истории есть один вопрос, ответ на который кажется очевидным — до тех пор, пока не задумаешься всерьёз. Почему солдаты добровольно рвались лезть первыми на крепостную стену, когда шансы выжить в этой роли были, мягко говоря, невысоки? Некоторые скажут очевидный ответ, ими движет патриотизм, долг, воинский дух. Но государства разных эпох и культур независимо друг от друга нашли способ сделать эту задачу самой желанной вакансией в армии.
Лестница.
Прежде чем говорить о мотивации, стоит понять какая сложная эта задача. Штурмовая лестница это тяжёлый и неудобный инструмент, работа с которым под огнём требовала недюжинной силы и хладнокровия.
Цельная десятиметровая лестница весила столько, что тащить её приходилось группой солдат. Складные конструкции: звено шириной 91 сантиметр, длиной 3,6 метра, с железными перекладинами на шарнирах — такую мог нести один человек. Но складная лестница часто не достигала верха стены, и тогда их связывали вместе верёвками прямо под обстрелом.
Взбираясь по лестнице, солдат закидывал мушкет за спину — стрелять на подъёме было невозможно. Он полз на высоту восьмиэтажного дома, полностью открытый для огня защитников, которые именно в этот момент имели все преимущества: устойчивую позицию, заряженное оружие и время прицелиться. Наверху первого встречали свежие бойцы, специально сосредоточенные у уязвимых точек. И тем не менее на эту роль выстраивалась очередь.
Римляне.
Римляне первыми догадались награждать таких воинов. Corona muralis — золотой венец в форме крепостной стены с зубцами — вручался первому, кто взошёл на стену вражеского города. Это был пожизненный социальный статус.
На выборах в Риме происхождение и военные заслуги предков упоминались в речах и на надгробиях. Дед, получивший corona muralis, давал своим внукам политический капитал на поколения вперёд. Именно поэтому спор за венок при штурме Нового Карфагена в 209 году до нашей эры едва не перерос в вооружённый мятеж.
На награду претендовали одновременно центурион Квинт Требеллий от легионеров и моряк Секст Дигиций от флота. Армия раскололась по из-за этого раскололась на 2 части: каждое подразделение присягало своему кандидату.
Сципион Африканский нашёл единственное возможное решение — объявил, что оба взошли одновременно, и вручил два венка. Этот венок невозможно было подделать или купить. В римской армии, где многие награды формально можно было получить через связи, венок за первое восхождение требовал свидетелей из рядов противника, самого факта, что ты был на стене раньше всех. Это делало награду особенно ценной именно в глазах военного сообщества.
Япония.
Японская эпоха Сэнгоку — «воюющих провинций», XV–XVII века. Итибан-нори, «первый взошедший», не просто получал почёт: он получал землю.
Система коку это единица измерения урожая риса, которыми измерялись феодальные владения, превращала военный подвиг в совершенно конкретную собственность. Один коку это примерно 150 килограммов риса, этого количества хватит одному человеку на год. Владение в несколько тысяч коку означало целый округ с крестьянами, большими доходами и политическим статусом.
За штурм горного замка Яманака в 1590 году самурай Хинэно Такаёси получил владение в 28 000 коку. Один подъём по лестнице и он из рядового самурая превратился в феодала. Неудивительно, что соревнование за итибан-нори достигало такого накала, что полководцы были вынуждены издавать специальные приказы, регламентирующие порядок подъёма. Без таких приказов самураи в буквальном смысле ломали снаряжение друг друга, расталкивая конкурентов.
Японские замки при этом были принципиально сложнее европейских крепостей как объекты для штурма. Если европейская крепость это, грубо говоря, одна стена с башнями, то японский замок представлял собой систему концентрических колец защиты: рвы, валы, ворота, лабиринты переходов, огневые позиции на каждом ярусе. Добраться до главной башни означало прорваться через несколько последовательных линий обороны, каждая из которых была самостоятельным препятствием.
Интересно, что культ итибан-нори оказался настолько устойчивым, что пережил эпоху замковых войн на пять столетий. В 1937 году японские военные корреспонденты в Китае описывали соревнование между армейскими подразделениями — кто первым ворвётся в очередной укреплённый город — используя ту же терминологию и ту же риторику, что и хроники эпохи Сэнгоку.
Британия.
Британская армия XVIII–XIX веков. Офицерские патенты в английской армии покупались за деньги: чин энсина стоил 450 фунтов, лейтенанта — 700, капитана — 1800. При солдатском жаловании в шиллинг в день и реальном годовом заработке около пяти фунтов после всех вычетов капитанский патент равнялся примерно 365 годовым жалованьям рядового.
Государство предложило другой путь. Выживший первым, получает офицерский патент бесплатно, минуя покупку. Это был социальный лифт, реально работавший в сословном обществе, где все другие пути наверх были закрыты для человека без денег и происхождения.
Государство платило тем, кто выживал. Большинство не выживало. Расходы казны оставались минимальными при максимальной мотивации солдат.
При осаде Бадахоса в 1812 году британские инженеры добавили к стандартному набору штурмующих неожиданный элемент. Огромные мешки с соломой, которые бросали в ров перед подъёмом. Чтобы если падать то на мягкое. Но офицеры, командовавшие штурмовыми колоннами, знали, что их шансы вернуться крайне невысоки, и при этом добровольно шли первыми. Записи свидетельствуют, что конкуренция за эти позиции была реальной.
Охотники.
В русской военной традиции добровольцев штурмовых отрядов называли «охотники» — от слова «охота» в значении «желание, воля». Людей действительно спрашивали, хотят ли они идти первыми, и желающих как правило хватало.
Под Измаилом в 1790 году Суворов поставил перед «охотниками» задачу, которую турецкие военные инженеры полагали в принципе нерешаемой. Измаил был укреплён с учётом новейших европейских фортификационных концепций: широкий ров, высокие валы с пологими внешними откосами, артиллерия в системе взаимного прикрытия. Гарнизон составлял около 35 000 человек.
Третья колонна под командованием генерал-майора Мекноба получила самый тяжёлый участок, большой северный бастион. Когда выяснилось, что лестницы длиной 5,5 саженей не достигают верха стены, гренадеры связали их между собой прямо во рву, под непрерывным огнём. Это требовало не только физической силы, но и способности сохранять психику под постоянным огнем, под которым большинство людей не могут даже представить в спокойной обстановке.
Екатерина II учредила для участников штурма специальные медали — овальные, серебряные, на Георгиевской ленте, с надписью «За отменную храбрость при взятии Измаила». Офицеры получали золотые кресты, ордена и внеочередные чины. Важная деталь: это были именные, задокументированные награды. Государство фиксировало каждого участника — и тем самым делало подвиг частью официальной биографии человека.
Разные цивилизации, разные эпохи, разные культуры но государство брало самую опасную задачу и делало её самой желанной для простого солдата, прикрепляя к ней то, что данное общество ценило больше всего. Деньги, почет, уважение и власть.