"Что вы за страна! Полярную трагедию вы превратили в национальное торжество", — восхищался британец Бернард Шоу спасением челюскинцев. Но пока мир обсуждал колоритную бороду начальника экспедиции Отто Шмидта, в арктическом небе творилась настоящая история мужества. Советские пилоты совершили невозможное, эвакуировав людей со льдины. Одним из семерки первых в истории Героев Советского Союза стал ас Маврикий Слепнев, родившийся 27 июня 1896 года. Человек, чья биография полна захватывающих страниц
Из крестьянской избы — в элиту русской авиации и на службу к Чапаеву
Слепнев родился в деревне Ямсковицы Ямбургского уезда Санкт-Петербургской губернии в большой семье. Его отец Трофим Слепнев трудился мастером-наладчиком на ткацкой фабрике в Нарве, а юная мать Анна Маркова до замужества была горничной у немецкого барона. Первенца нарекли редким именем Маврикий. Семья воспитала шестерых детей — все они выросли крепкими людьми (например, брат Валерий позже стал капитаном-директором Клайпедского порта).
Слепнев бредил небом с раннего возраста, но путь к мечте оказался извилистым. Сначала он окончил торговую школу, затем экстерном сдал экзамены за кадетский корпус, но грянула Первая мировая война. В октябре 1914 года его мобилизовали, направив вольноопределяющимся в Каспийский полк, оттуда — в 2-ю Петергофскую школу прапорщиков, которую окончил в феврале 1915-го. Проявив отчаянное мужество на фронте в Галиции, Слепнев получил ранение в ногу, а в конце 1916 года "высочайшим повелением" был произведен в подпоручики.
Далее он добился направления в Гатчинскую авиашколу (располагалась на первом в России военном аэродроме) — колыбель русского воздухоплавания, давшую путевку в небо, например, отцу высшего пилотажа Петру Нестерову и первому нашему асу Евграфу Крутеню. К концу войны Слепнев уже сам командовал авиаотрядом в чине штабс-капитана.
Октябрьскую революцию авиатор принял безоговорочно: осенью 1917-го он вступил в Красную гвардию, а затем — в Рабоче-крестьянскую Красную армию (РККА). В огне Гражданской войны летная судьба сделала крутой вираж. Окончив курсы Военно-инженерной академии, Слепнев попал на Восточный фронт — и не куда-нибудь, а в легендарную 25-ю стрелковую дивизию Василия Чапаева. Прославленный пилот временно сменил штурвал на саперную лопату и гаечный ключ: он служил военным инженером-фортификатором, строил под обстрелами переправы, возводил полевые укрепления и лично обслуживал единственный во всей чапаевской дивизии дефицитный бронеавтомобиль.
Обвинение в гибели Чапаева, штурм Гиндукуша и спасение престижа США
В 1923 году Слепнев исполнил мечту, окончив легендарную Высшую школу военных летчиков на Ходынке, и остался там инструктором. Но уже через год его жизнь едва не оборвалась: пилота внезапно арестовали, обвинив в причастности к гибели Чапаева. Правда, в тюрьме он пробыл недолго, следователи быстро осознали вздорность версии, и Слепнев вышел на свободу.
Вместо тюремных нар его ждало небо Средней Азии. Без демобилизации из армии Слепнев стал пилотом Гражданского воздушного флота (ГВФ). Он выполнял полеты между Ташкентом, Бухарой и Хивой, осваивал воздушные пути в Афганистан и Иран, доставлял дипломатическую почту и помогал пограничникам Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) в борьбе с басмачами.
Вызовом для него стало преодоление горного хребта Гиндукуш. На Junkers F-13 Слепнев прорывался сквозь узкие скалистые ущелья, забираясь на безумную высоту более 5 тыс. м. За четыре с половиной года в Азии он налетал 425 тыс. км и даже успел обучить летному делу персидских пилотов.
В 1929 году Управление гражданской авиации перевело Слепнева в Восточную Сибирь, направив на линию Иркутск — Якутск. И тут разыгралась трагедия: у берегов Чукотки застряли американская шхуна Nanuk и советский пароход "Ставрополь". При попытке эвакуировать людей пропал без вести летчик США Бен Эйельсон и его бортмеханик Борланд.
Слепнев сумел обнаружить место крушения в бухте Ангуэма, он нашел тела погибших американцев, лично доставил их на родину для захоронения.
После этого Слепнев три года — с 1931-го по 1933-й — штурмовал Арктику, пробираясь сквозь туманы и пургу, был частым гостем у чукчей и эскимосов (об этом он позже написал в книге "В снегах Севера"). Получив должность инженера-пилота Главного управления Севморпути, он переехал в Москву. Слепневу предстояло управлять скромным и изношенным парком из 17 самолетов. Но именно этой технике суждено было совершить настоящее чудо.
"Ледовый ад", досрочный некролог Запада и полярный триумф
Слепнев только обустраивался в Москве, когда пришла весть: пароход "Челюскин", вышедший из Мурманска во Владивосток и пытавшийся за одну навигацию пройти Севморпуть, зажат льдами. 13 февраля 1934 года судно затонуло, на льду и морозе оказались 104 человека, включая женщин и детей. Под руководством Отто Шмидта они разбили палаточный лагерь прямо на дрейфующей льдине.
Мировые эксперты оценивали положение челюскинцев пессимистически. Еще свежи были воспоминания о гибели норвежца Руаля Амундсена, пытавшегося на гидроплане спасти северную экспедицию Нобиле. Датская газета Politiken даже поторопилась опубликовать некролог Шмидту. Снаряжение нового ледокола требовало много времени, и правительственная комиссия, сформированная через два дня после крушения "Челюскина", под руководством Валериана Куйбышева сделала ставку на авиацию.
Первым к лагерю 5 марта пробился Анатолий Ляпидевский, он вывез 10 женщин и 2 детей. Чтобы ускорить эвакуацию, советское правительство через торговое представительство "Амторг" экстренно купило в США два новейших многоместных самолета Consolidated Fleetster. Перегонять машины с Аляски вызвались Сигизмунд Леваневский и Слепнев. Самолет Леваневского из-за тяжелейшего обледенения и снегопада потерпел серьезную аварию, пилот чудом выжил. Слепнев шел следующим. Предприняв несколько попыток, 7 апреля он все же достиг лагеря Шмидта.
"Аэродром (участок, расчищенный на льдине вручную — прим. автора) был узок, а машина Слепнева обладала высокой посадочной скоростью. Ветер мешал пилоту совершить посадку, несмотря на все летное мастерство. Самолет запрыгал, замахал крылышками и, выскочив за пределы аэродрома, подломился. Когда машина остановилась, из нее, словно ничего не случилось, вышел Слепнев", — из воспоминаний радиста-полярника Эрнста Кренкеля.
При посадке у Fleetster подломилось шасси, и летчику пришлось оставаться на льдине трое суток, пока другой пилот — Василий Молоков — не доставил необходимые запчасти. Отремонтировав машину, Слепнев за один рейс эвакуировал шестерых полярников (в книге "Как мы спасали челюскинцев" указаны: штурман Борис Виноградов, плотник Павел Сорокин, кочегар Абрам Агафонов, матрос-водолаз Алексей Харкевич, кочегар Евлампий Марков, заместитель начальника экспедиции Илья Баевский). При этом ему сразу же приказали срочно вывезти на Аляску тяжелобольного Шмидта — у начальника экспедиции началась тяжелая пневмония, но он категорически отказывался лететь, желая обязательно покинуть лагерь последним. Но Слепнев выполнил приказ. 12 апреля он практически насильно погрузил ученого в самолет и доставил того в Америку. Врачи смогли спасти жизнь советского академика, а Слепнев получил правительственную радиограмму из Кремля: "Восхищены вашей героической работой по спасению челюскинцев".
Челюскинская эпопея навсегда изменила наградную систему СССР. Вся страна чествовала пилотов, именно для них 16 апреля 1934 года было учреждено высшее звание — Герой Советского Союза.
Позже Слепневу вручили Золотую Звезду под номером 5. Вместе с ним первыми Героями стали Ляпидевский, Молоков (вывезший рекордные 39 человек), Николай Каманин (спасший 34 человека), Михаил Водопьянов, Иван Доронин и Леваневский, который через три года пропал без вести в ходе рекордного перелета в Арктике. Навсегда в историю полярного мужества вошли и имена летчиков Михаила Бабушкина, Федора Куканова, а также Георгия Ушакова, руководившего строительством ледового аэродрома.
Руководитель дирижаблей, защитник Крыма и военный юрист ВМФ
В 1935 году летчика-героя Слепнева избрали членом ЦИК СССР, и в том же году он получил назначение командиром учебно-опытной эскадры дирижаблей (в нее тогда входили пять кораблей). Хотя флот гигантских воздушных судов пополнялся, их время подходило к концу. Слепнев вернулся к традиционной авиации. Параллельно он продолжал учиться: в 1936 году окончил Военно-воздушную академию имени Жуковского, после чего руководил Главной инспекцией Гражданского воздушного флота и возглавлял Академию ГВФ. Несмотря на колоссальные заслуги комбрига, в ходе всеобщей армейской переаттестации летом 1940 года звание генерал-майора авиации ему так и не присвоили — Слепнев остался в звании полковника.
Буквально за несколько дней до начала Великой Отечественной войны Слепнев окончил курсы усовершенствования командного состава при Военной академии им. М.В. Фрунзе. В августе 1941 года он прибыл в Крым, на прифронтовой аэродром Сарабуз, и вступил в должность заместителя командира 63-й авиабригады ВВС Черноморского флота. Слепнев участвовал в тяжелейшей обороне Одессы и отражении первого штурма Севастополя.
В январе 1942 года его перевели на службу в Главное управление ВВС ВМФ в Москве. Там он сначала отвечал за формирование новых частей и соединений флотской авиации, а с сентября два года отвечал за безопасность перелетов самолетов на действующие фронты. С октября 1944 года, когда советский флот перешел в масштабное наступление, Слепнев получил уникальное назначение — старший офицер по воздушному праву международно-правового отдела в Главном штабе ВМФ СССР.
В 1946 году по состоянию здоровья полковник Слепнев вышел в отставку. Кроме квартиры в столичном Оболенском переулке, правительство выделило пилоту дачу в подмосковном поселке Валентиновка. Там вчерашний гроза басмачей и арктических штормов плотничал, работал на столярном станке, разбил пасеку, держал корову и домашнюю птицу. До сих пор на участке стоят хозпостройка, беседка и скамейка, сделанные руками Героя.
Воспитал двух дочерей, давших продолжение большому роду. Опорой в зрелые годы для него стала третья супруга — солистка балета Большого театра, заслуженная артистка РСФСР Людмила Мержанова.
С годами здоровье летчика ухудшалось, обострялись фронтовые ранения, и дали о себе знать полярные перегрузки. Полковник Слепнев скончался 19 декабря 1965 года после четвертого инфаркта. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
"Мой дедушка был одним из самых старших в героической семерке спасателей челюскинцев. Это был смелый и отважный человек. За мужество в Первую мировую он заслужил два ордена Св. Анны, именной кортик, два ордена Св. Станислава, а также представлен к ордену Владимира, но получить его не успел. Кроме того, имел значок участника парада к 300-летию Дома Романовых, но, конечно, в советское время об этом не следовало упоминать. Участник Гражданской и Великой Отечественной войн, дедушка, с моей точки зрения, заслуживает, чтобы был установлен памятник одному из первых Героев Советского Союза. А сегодня в Москве нет даже мемориальной доски", — отметила в беседе с автором внучка Слепнева Валерия Ковалевская.
Тем не менее имя Маврикия Слепнева вписано в историю отечественной авиации, а мемориальные доски в его честь украшают улицы Иркутска и Гатчины.
Член Ассоциации историков Второй мировой войны, кандидат технических наук Дмитрий Хазанов
Автор благодарит Валерию Ковалевскую за помощь в подготовке материала