Начнём с того, что у меня было очень своеобразное детство. Я жила в деревне у бабушки, редко играла с другими детьми, чаще всего была одна. Гуляла одна по холмам или сидела дома, смотрела мультики и читала книги. Ну и ещё очень много фантазировала. Выстраивала в голове целые миры. А что ещё делать, если ты одна? О чём я тогда мечтала? О том, чтобы читать книги, сколько хочу. Хоть весь день. Да хоть всю ночь. Взрослым-то можно!
В детстве я думала, что для этого надо работать библиотекарем. И, да, в пять лет я уже знала, что такое библиотека.
А вот про то, чтобы быть писателем я даже не думала. В голову не приходило. Нет, я знала, кто такие писатели. Это такие люди, которые придумали мои самые любимые истории. Из головы. Сами. Почти как я , когда гуляю по холмам.
Но тогда мне казалось, что писатели это какие-то совсем особенные люди. С другой головой что ли? Или что они в каком-то совсем другом мире живут...
Так что, это была какая-то очень большая мечта. Слишком большая, чтоб я на неё посмотрела.
Уже потом, когда я училась в третьем классе, к нам в школу пришёл писатель. Помню, что я на эту встречу с ним бежала со всех ног. Потому, что это же настоящий писатель! Так же не бывает...
Писатель оказался мужчиной за сорок. Худым, очень высоким, нескладным. Помню, что у него была синяя рубашка, вихры и большие печальные серые глаза. Ему было ужасно неловко. Он никак не мог удобно сесть, слегка заикался и не знал, что нам сказать.
А мы не знали, что у него спрашивать. Вот и получилось, что с ним разговаривали не мы, а директор, завуч и наша учительница литературы. Разговор получался скучный, длинный, с кучей всяких непонятных терминов. Будто бы на чужом языке. Я сидела на стуле, смотрела в потолок и ждала, когда это всё закончится. Но тут писатель отвлёкся от взрослых, посмотрел на нас, улыбнулся и спросил: «А хотите, я вам сказки почитаю?».
Мы, конечно, хотели.
Сказки оказались короткие, простые, но интересные. До сих пор помню историю про мухомор, который думал, что никому не нужен, через дцать лет помню.
Но дело было не в сказках. Дело было в писателе. Он ровно сел, развернул плечи и поднял голову. Достал из своего портфеля маленькую белую книжечку и начал читать. И это было волшебство. У него оказался мягкий спокойный голос. Этот голос рассказывал, насказывал и звал куда-то. В паузах писатель смотрел на нас и смеялся одними глазами. Не над нами. С нами. Поняли мы, или нет? И мы понимали. И чувствовали себя так, как будто мы с писателем заодно. Будто у на с ним есть какой-то общий секрет...
А потом он дочитал нам книжку, встал, неловко попрощался и сказал, что ему пора уходить. Директор, завуч и учительница литературы ещё что-то говорили. Но я уже не слушала, потому, что это было не важно.
Получается, писатель, это такой волшебник... И, получается, он как угодно может выглядеть... Это надо было обдумать.
***
Лет в одиннадцать я начала писать стихи. Сразу и вдруг. Не знаю, почему. Нет, я знала, что слова рифмуются. И могла их рифмовать, но это всё было не серьёзно. А тут вдруг... Я написала целый цикл стихов за лето. Исписала три тетради. Просто сидела за столом на кухне и писала. Шёл дождь или даже гроза, а мне было не важно. Я записывала. И знала, какое слово следующее.
В сентябре я показала свою тетрадь руководителю кружка по журналистике. Она спросила, кто что написал за лето. Когда до меня дошла очередь, я просто открыла тетрадь и начала читать стихи. Подряд. Одно, второе, третье, пятое... Потом отложила тетрадку. Подняла взгляд на преподавательницу. Она молчала и смотрела на меня. Ни до, ни после никто так на меня не смотрел...
Она отнесла мои стихи в детскую городскую газету «Серебряный колокольчик». У меня появились первые публикации.
А через несколько лет я написала стихотворение об инвалидности. Показала его воспитателям в школе.
Меня тут же заставили выучить его наизусть и читать на всех школьных концертах... Всем гостям и спонсорам...
Так я узнала о себе три вещи:
Мне нравится писать стихи
Мне не нравится читать стихи со сцены
Взрослым лучше не показывать ничего важного. Потому, что они это присвоят себе.
Я перестала писать стихи в 23 года. Они как-то сами выключились. Не знаю, почему.
В 2024 году участвовала в писательском марафоне. Написала вот это стихотворение. Последнее.
Раньше я не писала стихов. Я их слышала
В звуке шагов и в стуке дождя по крыше.
Они были рядом, смеялись, пели, держали за руку.
И ничего больше для счастья было не надо.
Как-то раз проснулась утром, а стихи пропали.
Слова стали тяжёлыми, как холодные камни.
Ветер больше не принесёт с собой незнакомых песен.
Я будто колокол с вырванным языком. Не знаю, как жить на свете…
Прошло много лет. Я из слов-камней построила замок.
Выкопала ров. Запустила туда русалок.
Рот уже не кровит. Голос стал глуше и тише.
Всё почти хорошо. Но стихов я больше не слышу.
Я улыбаюсь, шучу,
Волшебничаю, как умею.
Во сне иногда кричу…
Однажды я навсегда замолчу. Онемею.
***
В восемнадцать лет мне предложили поступить в литинститут. Я отказалась. Подумала, что это несерьёзная профессия и я не смогу себя прокормить. Получила диплом логопеда. Ни дня не работала по специальности. А писать не бросила. Сейчас у меня есть публикации, свой авторский сборник, несколько аудиокниг, друзья-писатели, знакомые редакторы и даже письма из издательств в почтовом ящике.
Настоящий я писатель или ещё нет?
Подумалось сейчас, что если бы я это всё показала и рассказала той пятилетней себе, она бы не поверила. А потом увидела бы книжки с моими рассказами, широко распахнула бы глаза и сказала бы, что я самый счастливый человек на свете.
Автор: natalya.lapshina
Источник: https://litclubbs.ru/posts/8511-o-chyom-ja-mechtala-v-detstve.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
