Однажды скучающий англичанин путешествовал на своей яхте по юго-восточной Азии. Делать ему было нечего, на работу его никто не брал, у Империи и ее Ост-Индской компании таких бездельников хватало и без него. Поэтому Джеймс Брук мотался туда-сюда на своей маленькой шхуне, просаживая помаленьку отцовское наследство, да наведываясь в разные малозначительные области с мелкими поручениями Британского правительства, за которые никто другой браться не хотел.
И вот как-то раз оный англичанин запилился на своем кораблике в Бруней. Привез тамошнему султану какой-то пакет. Из штаба. А властелину, между тем, было не до пакетов, у него полным ходом шло восстание, и не кого-нибудь, а пиратов. В тех краях и поныне чуть не каждый рыбак немножечко тайный головорез, а тогда все они были не тайные и не немножечко. И вот, принимая у себя залетного гостя султан пожаловался ему на свою беду.
Дело было в середине XIX века, и англичане были тогда не те, что сейчас. Так, что Джеймс Брук, ничтоже сумняшеся, предложил брунейскому сатрапу порешать проблему. Сам, один, без ансамбля. Тот покрутил пальцем у виска, но почему б не попробовать, если даром? Англичанин убыл, но вскорости вернулся и доложил, что восстание, как есть, закончилось. Султан удивился. Джеймс пожал плечами и предложил проверить. Проверили. В самом деле закончилось.
Брунейский сатрап пришел в восторг, недоумевая только, как же заезжему гастролеру удалось то, с чем его, султановы, ребята не справлялись десятилетиями. Оказалось, что дело сладилось нехитро: Брук во главе своих вооруженных матросов обошел одну за другой все пиратские деревни, предлагая на выбор помощь и защиту, либо немедленное уничтожение. Самое главное, что слова его с делом не расходились: там, где жители соглашались бросить пиратство, англичане организовывали торговую факторию, в остальных местах сжигали все к чертовой матери.
Султан задумался. Думал он долго, а потом предложил предприимчивому молодому человеку царскую дочь и полцарства впридачу. Меньшую, правда, половину. Представил, видимо, что будет, когда фактории закроются, и решил не рисковать.
От дочери Брук отказался, а царство принял. И стал именоваться Первым Раджой Саравака. Настольной его книгой, вероятно, был Марк Твен, по-крайней мере управлял он своими землями ну точь в точь, как Янки двором короля Артура. Ввел всякие там законы, суды, полицию, защищал свободу торговли и запрещал подданым резать друг друга, по-крайней мере когда имел такую возможность. Подданым в целом нравилось, за исключением одного маленького, но крайне досадного нюанса. Дело в том, что настоящим мужчиной в тех краях мог считаться только тот, кто отрезал и принес вождю человеческую голову. А ненастоящим мужчинам запрещалось, например, жениться. Поэтому, для удовлетворения своих сексуальных, а заодно и демографических потребностей, приходилось местному населению оттяпывать друг другу бошки в промышленных, прямо скажем, количествах. Что рачительному радже, разумеется, не нравилось, только сделать с этим он ничего не мог. Так и помер, бедолага, не справившись.
Поскольку от султановой дочери англичанин отказался, умер он бездетным, и наследовал ему племянник, тоже Брук, только Чарльз. Приехал он в этот самый Саравак, наведался к султану, и, как водилось у Бруков, тоже поинтересовался, какая у местного властелина самая большая напасть. Да вот, взгрустнул король, режут друг другу бошки, поганцы. Я их уже и так, и сяк ничегошеньки с ними не поделаешь.
"Ну, это вы не поделаешь", подумал племянник и отправился вступать в права наследства. Унаследовал он немножко земель, дворец с прислугой и какую-никакую армию. Земли его не впечатлили вообще ни разу, дворец тоже, а армия понравилась. Так, что Чарльз Джонсон Брук немедленно решил применить ее в деле.
Тактика у раджи была вполне себе незамысловатая, американцы давеча один в один воспроизвели ее в Венесуэле. Внезапно перед рассветом в деревню заявлялись до зубов вооруженные сотрудники правопорядка, заламывали местному вождю руки и отвозили в столицу. Там судья пересчитывал принадлежащие оному товарищу головы и приказывал повесить раба Божьего на ратушной площади. Тем временем младшим вождям предлагалось поразмыслить над своим поведением и либо поддержать усилия Брука-младшего по борьбе с головотяпством, либо дожидаться следующей экспедиции.
Несколько лет таких набегов практически полностью искоренили на землях раджи традицию отрезать человеческие головы. Султан впечатлился. Настолько, что предложил отдать англичанину любые земли, на которых ему удастся искоренить промышленную резню. Чарльз согласился. В итоге сын его наследовал вполне себе приличную территорию с вполне себе работящим и законопослушным населением. Боготворившим своего белого владыку до того самого момента, как явившиеся невесь откуда японцы взяли, и все испортили.
Ну, японцы, они и не такое могут, однако ж династия белых раджей правила в Сараваке около ста лет, и, надо сказать, это был очень наглядный этнографический урок, и отнюдь даже не только для султана Брунея.