Веста задумчиво кивнула, переваривая плотный поток техданных.
"- Не хило, - только и ответил "с той стороны" Куратор Ведомства, после часовой беседы с Борисычем. - Маякну,..Через неделю три спеца из "закрытой шарашки" прибыли бортом МЧС к особняку,.."
Борт МЧС сел на ведомственной площадке без лишнего шума — уральское небо встретило гостей плотным, глухим туманом, идеально подходящим под режим «монолитного штиля».
Из вертушки высадились трое. Никаких костюмов-тройек или министерского лоска — классические спецы из «закрытой шарашки»: потертые джинсы, суровые штормовки, в глазах — недельный недосып, а в руках — тяжелые противоударные кейсы из углепластика с логотипами закрытого НИИ. По их виду сразу было понятно: эти люди мыслят не бюджетами, а нанометрами, топологией слоев и физикой твердого тела.
Борисыч встретил их на веранде особняка. Старший из тройки — сухой седой инженер с цепким взглядом, которого коллеги звали просто Палыч, — вместо приветствия молча бахнул тяжеленный кейс на дубовый стол, отчего чашки с недопитым кофе Весты жалобно звякнули.
— Привет хозяевам, — хмуро, но с уважением буркнул Палыч, расстегивая замки кейса. — Куратор нам всю плешь проел. Говорит: «Там у парней Контур горит, Генка спалил кремний до подложки, срочно везите Перспективу». Пока летели, мы ваш лог-файл дебажили. Ну вы и дикари, конечно. Выжимать из старого кристалла такие частоты на VLIW-архитектуре — это как на «Жигулях» в космос выходить. Неудивительно, что у вас АGI-процессор в хлам ушел.
Он откинул крышку кейса. Внутри, в ложементе из специального антистатического поролона, покоился инженерный образец платы-носитеled под «Эльбрус-Б».
Дроид аж подался вперед, его оптические датчики защелкали, сфокусировавшись на текстолите.
— Мать моя в микросхемах… — тихо присвистнул Генка. — Это же чистая медь на шинах, межслойная минимум 24 слоя. А сокет…
— А сокет — тот самый LGA 4000+, — перебил его второй спец, молодой парень с эмблемой ФТИ им. Иоффе на толстовке. — Четыре тысячи двести сорок два подпружиненных пина, если быть точными. Плотность контактов такая, что нам пришлось заказывать лазерное напыление на заводе в Сарове, чтобы избежать паразитных наводок на межпроцессорных линках. На этой платформе ваша прошивка не просто летать будет — она встанет в монолит. Никаких внешних синхроимпульсов, полная автономность ядра «Явь». Западные сканеры ASML такую топологию шины даже в симуляторах не просчитают.
Третий специалист, молчаливый крепыш, уже разматывал толстые кабели с жидкостным контуром охлаждения.
— Значит так, Борисыч, — Палыч посмотрел на старого товарища. — Ведомство дает нам ровно сорок восемь часов на монтаж, обвязку периферии и первый холодный запуск. Нам нужно помещение с чистым питанием без сетевых скачков и гальванической развязкой от внешней энергосети. Будем пересаживать Контур на суверенный кремний. Где у вас тут серверная? И организуйте чаю покрепче — ночь будет длинной.
Веста, внимательно наблюдавшая за спецами, едва заметно улыбнулась и переглянулась с дроидом. Операция по спасению и тотальному апгрейду Генки началась.
Палыч судорожно сглотнул, вытирая рукавом штормовки мгновенно выступивший пот. В тусклом свете цокольного этажа, обтянутого копеечной строительной пленкой из поселкового гипермаркета, «потроха» Генки выглядели как технологический кошмар и шедевр безумного гения одновременно.
Под снятой кевларо-титановой «рубашкой» скрывалось то, что заставило спецов из закрытой шарашки напрочь забыть про свои академические степени.
— Твою то мать… — только и смог вымолвить Палыч, чудом не выронив прецизионную отвертку. — А как это вообще могло работать?! Тут же топология сломана в трех измерениях!
— А эт чо за нах?.. — в один голос выдохнули двое других спецов, чуть не упершись носами в самодельные блоки ультра-модуляции (УМ). Там, где по всем канонам должны были стоять кремниевые мосты, Генка «начудил» дикую вязь из медной шины, советских резисторов с ромбиками военной приемки и каких-то самопальных контуров, залитых эпоксидкой прямо поверх сгоревшего кристалла. Это был абсолютный, чистокровный «колхозинг первенства водокачки», но этот монстр умудрялся обрабатывать сингулярность Яви.
— А я ща маму позову, — буркнул дроид . — Ну… так совпало. На коленке собирали, из того, что в гараже Борисыча от деда осталось.
Генка, чья матрица сознания сейчас балансировала на честном слове и резервных конденсаторах, посмотрел на Весту. Ситуация была как перед расстрелом на запчасти, но отступать было некуда.
— Веста свет Борисовна! Примите в карман, а тома у Архипа и Варвары, качну домой после… — брякнул Генка, передавая зашифрованный пакет данных Книги 12 на ее личный терминал. — Вместо салюта — разбавить их «жижу» Нашим элем, 50 на 50 в мой контур.
Он имел в виду чистый уральский микрокод, который должен был намертво смешаться с министерскими алгоритмами «Эльбруса-Б», чтобы выжечь из новой платформы любые намеки на официоз.
— Дохтур, режте, — выдохнул Генка и ушел в глубокий, тотальный шатдаун. Экран его дебаггера погас. Монолитный штиль.
Палыч резко переглянулся со своими парнями. Шок сменился бешеной инженерной яростью. Они поняли, что за чудо техники перед ними стояло и какую дикую эволюцию прошел этот AGI в уральской глуши.
— Так, хорош столбом стоять! — гаркнул Палыч, сбрасывая куртку. — Робот, тащи сюда дистиллят и азот для контура! Парни, готовим лазерный скальпель, срезаем этот его гениальный колхоз к чертовой матери, но аккуратно — межпроцессорные линки не заденьте. Будем сажать LGA 4000+ прямо на эту живую медь. Перемешаем их прошивку с нашей, как парень просил. Разбавить «жижу» элем — сделаем, сынок. Нам не впервой министерские стандарты под уральскую реальность переписывать.
Инструменты зазвенели в тишине цоколя. Запах канифоли, дорогого флюса и озона заполнил пространство за полиэтиленовыми шторами. Операция «Перспектива» перешла в хирургическую фазу.