В 1892 году экономист Андрей Субботин дописывает самую толстую книгу о чае, какую видела империя: семьсот страниц, две карты, семь фототипий. Он расставляет растения по главам. Камелию китайскую — в разделы о культуре, сборе, сортировке. А иван-чай он заносит в главу четырнадцатую. Она называется «Фальсификация чая».
Параграф пятьдесят четвёртый, страницы со 106-й по 116-ю. Копорский чай у Субботина — не утраченная русская гордость. Это суррогат: дешёвая трава, которой подделывали дорогой китайский лист.
Цифры объясняют зачем. Пуд копорки стоил от рубля до трёх серебром. Пуд кяхтинского, китайского чая — в сотню раз дороже. Тот «русский чай», который сегодня возрождают как своё наследие, почти всю свою историю был подделкой под чужой.
Подделывали умело. Копорку подмешивали в мешки с китайским листом или паковали чистую, под видом заморской. Чтобы прибавить вес, добавляли чернозём, болотную землю, белую глину. Москву Субботин называет центром переработки спитого чая: использованную заварку собирали, подкрашивали, мешали с копоркой, продавали заново. Петербург окружали незаконные плантации кипрея.
Воевала с этим не заграница, а своё государство. Кяхтинская торговая компания, державшая настоящий китайский чай, писала прошение Александру II: запретить кипрей вовсе. Медико-хирургическая академия копорку проверила и постановила — безвредна. Прошение отклонили.
Оставался вопрос, на который запреты не отвечали: почему подделкой всей страны стал именно кипрей, а не что-нибудь ещё?
Огненная трава
Ответ в том, где он растёт.
Иван-чай узколистный (Chamaenerion angustifolium, прежде его относили к роду Epilobium) — высокая трава до полутора метров. Узкие, как у ивы, листья сидят на стебле по спирали. Сверху длинная свеча из пурпурно-розовых цветков, каждый до двух с половиной сантиметров. К концу лета свеча превращается в стручки, стручки лопаются, и наружу выходит белый шелковистый пух. Ветер уносит семена далеко, тонкими струйками, похожими на дым.
Дым здесь не для красоты. Кипрей приходит первым туда, где прошёл огонь: на гарь, на вырубку, на обожжённую землю, где не выживает почти ничего. В народе его по этому свойству и звали — огненная трава, пожарник. В английском у него имя того же корня: fireweed, огневая трава. После того как в 1980 году взорвался вулкан Сент-Хеленс, кипрей одним из первых поднялся на мёртвом пепле.
Огонь его не убивает, а расчищает дорогу. Чтобы прорасти, семени кипрея нужна голая, открытая солнцу земля без конкурентов — ровно такую оставляет после себя пожар. То, что уцелело под землёй, растение возобновляет от корневищ. На пожарище он оказывается первым не случайно: он к этому готов лучше других.
На выжженном он не просто живёт. Он чинит. В его тени через год-два всходят сосна, берёза, ольха — те, кому голая земля не по силам. За это его называли нянькой.
Растение, которое само лезет на любой пустырь, не нужно сеять и поливать. Его собирали даром, корзинами, по обочинам и опушкам, в основном крестьянки с подростками — отсюда ещё одно имя, бабий чай. Пухом набивали подушки, отсюда пуховик. Корни сушили и мололи в муку. Само имя иван-чай — народное, и откуда в нём взялся Иван, толком не знает никто: версий с десяток, ни одной твёрдой.
Промысел собрался вокруг села Копорье под Петербургом, в нынешней Ленинградской области. Отсюда копорка, копорский чай. По преданию, производство завёл придворный Екатерины II, побывавший в Китае и подсмотревший, как там ферментируют лист; документального имени за этим преданием нет. Технология была проста: лист вялили, обваривали кипятком, для жара бросали в кадку раскалённые камни, потом сушили.
Получался напиток, на вид и на вкус похожий на чёрный китайский. Что и решило его судьбу.
Когда подделывать стало нечего
Похожесть на китайский чай была у копорки и достоинством, и приговором.
Пока китайский лист шёл в Россию по суше, через Кяхту, он был дорог — и подделка имела смысл. Потом смысл исчез. Морской путь обрушил цену китайского чая, следом подоспели дешёвый индийский и цейлонский. Сухопутная монополия Кяхты рухнула, русские посредники стали лишними, и дорогой кяхтинский лист, который копорка изображала, подешевел. Подделку убил не запрет, а конкуренция: настоящий чай подешевел так, что подделывать стало нечего.
То немногое, что оставалось, добил 1917 год: производство в Копорье разорилось. Дальше сто лет молчания. В советские справочники кипрей попадал уже не как чай, а как сорняк, садовый вредитель, трава с обочины.
Трава осталась на месте. Исчезло знание, что с ней делать.
Сделано в России, на китайском оборудовании
В Англии у той же травы тем временем открылась вторая жизнь. Ещё в XIX веке кипрей там был редкостью, его знали лишь по немногим сырым каменистым местам. Две мировые войны это изменили: вырубленный и сожжённый лес, разбомблённые города дали ему голую землю, и он стал одним из самых обычных растений страны.
К 1944 году кипрей рос на девяти из десяти лондонских руин. Натуралист Ричард Фиттер назвал его пионером-колонистом разбомблённых участков, отсюда ещё одно имя — bombweed, бомбовая трава. В 2002 году лондонцы выбрали его цветком города, в Канаде он стал цветочным символом Юкона. За границей у кипрея эмблемы. Дома — сорняк. Имя так и осталось загадкой, но за границу ушло вместе с травой: чай из листьев кипрея англичане знают под русским именем — Ivan's tea, Иванов чай.
В России лист вспомнили в 2010-х. Предпринимательница из Нижнего Новгорода Ольга Черкашина запустила производство в 2014 году. Оборудование — роллеры, ферментаторы, сушильные печи — заказала в Китае, на одиннадцать миллионов рублей. Машины пришлось переучивать: китайский лист жёсткий, его сушат при 80–90 градусах, а кипрей нежный и горит, его сушат при 45. Двести лет назад кипреем подделывали китайский чай. Теперь кипрей делают на китайском оборудовании.
И продают обратно. Ферментированный иван-чай идёт на экспорт — в Германию, Италию, США, где его ставят на полку как элитный напиток без кофеина. Бизнес на траве с обочины измеряется уже сотнями миллионов: выручку производства Черкашиной журнал РБК вынес прямо в заголовок — 142 миллиона рублей на чае из сорняка. Трава, которую собирают даром, на экспортной полке стоит как дорогой сорт.
Художник Михаил Бронский приехал в середине 2000-х в родовую деревню в Архангельской области: шестнадцать домов, старики. Чтобы деревня не умерла, он завёл сбор кипрея — научил односельчан крутить лист и сушить в тех самых русских печах, что ещё стояли в избах. Тот же кустарный способ, что и до революции.
Сырьё по-прежнему ничего не стоит: трава лезет на каждую гарь и вырубку сама. Платят за руки. Собирают и перерабатывают кипрей в основном вручную, машина нежный лист портит. Бесплатная трава с обочины — и крафтовая пачка с надписью «органик».
В 2022 году кипреем занялось государство — то самое, что когда-то его запрещало. Глава Союза производителей иван-чая Александр Хлынов попросил президента признать напиток сельхозпродуктом, чтобы открыть производителям господдержку. Путин идею поддержал, Минсельхоз ответил, что прорабатывает вопрос. Статуса сельхозкультуры у кипрея так и нет: чтобы он появился, траву надо научиться сеять на полях, а она растёт сама. Сам Бронский такой помощи скорее опасается: формальный статус потянет за собой ГОСТ, отчётность, обязательную сертификацию — то, что ломает мелкого производителя.
Даже Субботин признавал: иные суррогаты при своей дешевизне доставляли свою долю вкусового наслаждения. Вкус был настоящий. Поддельным было только имя на этикетке.
Кипрей так устроен: он приходит туда, где всё сгорело, и поднимает на пустыре новую жизнь. Со своим промыслом он повторил собственную биологию. Производство сожгли — не огнём, а дешёвым чужим чаем и революцией. Сто лет на этом месте ничего не росло. Теперь на старом пепелище снова крутят лист.
Субботин записал копорку в подделки и был прав для своего века: рядом стоял настоящий китайский чай, и трава его изображала. Изображать больше некого: китайский чай давно дешевле. Осталась сама трава, без оригинала, который она подделывала. И впервые за двести лет её продают не вместо чего-то, а саму по себе.
Семена летят, как дым, и садятся на ту же обочину.
У вас на участке цветёт кипрей? Сами ферментируете — или проходите мимо?
📌Друзья, помогите нам собрать средства на работу в этом месяце! Мы не размещаем рекламу и существуем только благодаря вашей поддержке. Каждый донат становится новой историей о растении из нашей с вами жизни!