Вероника Павловна с утра поставила тесто, выложила на блюдо медовик и протёрла каждую тарелку до блеска. Свой день рождения она ждала как маленькую премию за весь прожитый год. Муж, Олег Борисович, кряхтел, передвигая диван, но всё-таки помог и даже сходил за лимонадом и чем покрепче.
— Веруш, ты вот это полотенце зачем достала, оно ж парадное, — хмыкнул он. — Боишься, что нас сфотографируют для журнала?
— А вдруг, — улыбнулась она. — Никита приедет, Алиса, Сонечка наша. Пусть будет красиво.
— Сонечка наша, — повторил он с лёгкой усмешкой. — Ты эту фразу повторяешь так, будто её надо застолбить.
— Не ворчи. Они приедут.
Никита явился с опозданием на полтора часа, с букетом наперевес и виноватой полуулыбкой. Алиса вошла следом, оглядела комнату быстро и без интереса.
— С днём рождения, — сказала она ровно, протягивая коробку конфет. — Соня, не трогай скатерть, она тут несвежая, кажется.
— Свежая, я утром стелила, — мягко возразила Вероника Павловна. — Садитесь, я холодец достану.
— Ой, нет, нам без холодца. У вас вечно соли как на дорогу зимой, — Алиса поморщилась. — Сонечка такое не ест.
— Я чуть-чуть положу.
— Я же сказала — не надо, — отрезала невестка. — Вы что, по-русски не понимаете?
Олег Борисович медленно отложил вилку и посмотрел на неё с весёлым любопытством.
— По-русски понимаем. И даже по-человечески иногда получается. Редкий, говорят, навык.
— Папа, — поспешно вставил Никита. — Давайте просто поедим.
Они просидели чуть больше часа. Соня сторонилась, тянулась к маминой бутылочке, на медовик едва взглянула. Алиса то и дело поглядывала на телефон.
— Так, всё, нам пора, — объявила она, поднимаясь. — Ребёнка купать, а по дороге ещё к маме заскочим, вещи закинуть.
— К Жанне — по дороге, — тихо отметила Вероника Павловна. — А к нам всегда крюк.
— Что вы там бубните? — Алиса уже застёгивала Соне курточку. — Никит, бери пакет.
*
Обещанный приезд «на следующих выходных» растворился сам собой. Никита заглянул один раз — за отцовскими инструментами, потому что Жанне понадобилось что-то прикрутить.
— Пап, дрель твою возьму? Жанна полку просит повесить, — бросил он уже в дверях.
— Бери, сын. Полки — дело святое, — отозвался Олег Борисович. — Только дрель верни. А то у нас, видишь, тоже стены есть. Пустые пока.
— Верну, верну.
В сети Жанна выкладывала фотографии чуть не каждый день: Соня с пирожками, Соня на качелях, Соня у моря. «Моё солнышко, моя радость», — подписывала она. Вероника Павловна листала ленту на стареньком планшете и молчала.
— Веруш, ты опять туда смотришь, — заметил муж. — Не корми этот аппарат своими нервами, он и так толстый.
— Я просто гляжу, как она растёт.
— Растёт. И без нашего разрешения, представь себе. Наглость какая.
Она тихо засмеялась, и стало чуть легче. Звонить первой она перестала — не хотела навязываться. Просто ждала, как ждут поезд, который, может, и не придёт.
*
На день рождения Сони их позвали официально: чужой дом, три часа, чай. Вероника Павловна надела лучшее платье и купила большую музыкальную лошадку — Соня давно про такую мечтала.
В комнате на стенах висели снимки: Никита, Алиса, Жанна, снова Жанна. Их с мужем не было нигде, будто их вырезали ножницами из этой жизни.
— А где наша фотография? — спросила Вероника Павловна почти весело. — Мы вроде тоже в этой истории числимся.
— Места не хватило, — пожала плечами Алиса. — Мама весь интерьер сама собирала. У неё вкус, в отличие от некоторых.
— В отличие от некоторых, — повторил Олег Борисович. — Какая прелесть. Прямо хочется записать на память.
Соня подбежала, посмотрела на бабушку как на гостью с улицы и умчалась обратно, крича на бегу: «Бабуля, бабуля!» — Жанне.
— А летом мы Соню на дачу отправим, — добавила Алиса между делом. — С Жанной. Она молодая, энергичная, не то что… ну вы поняли.
— Поняли, — сказала Вероника Павловна. — Очень хорошо поняли.
*
— Да что вы все надулись?! — взвилась Алиса, заметив их лица. — Лошадь свою притащили, теперь сидите с кислыми минами! Думаете, у меня тут вам обязаны кланяться? Кто вы вообще такие, чтобы условия ставить?!
— Никто, — спокойно ответил Олег Борисович. — Так, мебель из прошлой жизни. Ты продолжай, у тебя интересно выходит.
— А я продолжу! — её голос подскочил вверх, она замахала руками. — Вечно со своим холодцом, со своими нравоучениями! Денег от вас не дождёшься, помощи ноль, а гонору на троих! Сидят, обиделись они!
— Денег, значит, — Олег Борисович кивнул сам себе. — Вот мы и добрались до главного блюда.
— А что?! Мать и подарит, и свозит, и квартиру обещала! А вы что дали?! Лошадку?! — Алиса почти захлёбывалась. — Лошадку оставьте, остальное себе заберите!
— Никита, — Вероника Павловна повернулась к сыну. — Ты вообще здесь стоишь? Или тебя тоже на стену повесили?
— Мам, ну не начинай, — пробормотал он. — Алиса просто на эмоциях.
— Она на эмоциях уже третий год, — заметил Олег Борисович. — Богатая внутренняя жизнь. Хоть кто-то в семье развивается.
— Хватит паясничать! — рявкнула Алиса. — Уходите тогда, раз не нравится!
— Уходим, — Вероника Павловна поднялась. — Лошадку оставляю Соне. Ребёнок ни в чём не виноват.
*
Дома она переоделась в халат и достала альбом с детскими снимками Никиты. Слёз не было — была пустота, в которой всё стало видно до самого дна.
— Веруш, я завтра с ним поговорю, по-мужски, — начал было Олег Борисович. — Объясню балбесу…
— Не надо, — она покачала головой. — Если человек не дорос до родителей сам, объяснять нечего. Что не возвращается по доброй воле — удерживать незачем.
— А ведь умная женщина, — он сел рядом. — Благодарность — память сердца. Похоже, у нашего сына память коротковата.
— Пусть короткая. Это его сердце, не моё.
Они сидели на кухне, ели солёные огурцы и пили чай. Завтра решили купить семечек и поехать в парк кормить уток — вдвоём, никого не дожидаясь.
— Знаешь, — сказал он, — а уткам всё равно, сколько у нас фотографий на стенах.
— Вот и хорошо, — улыбнулась Вероника Павловна. — С ними хоть честно.
И эта тихая кухня была теплее любой нарядной чужой комнаты.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Еще один рассказ из серия: «Коротко и по существу» 👇