В авиации есть такая дисциплина — безопасность полётов. В каждом полку есть заместитель командира по безопасности полётов. С одной стороны, это куча определений различных словосочетаний, зачастую трудно запоминаемых: что такое авиационный инцидент (АИ), что такое авиационное происшествие (АП), что такое авария и катастрофа. В этих книгах всё написано довольно сухо и неинтересно. Но именно за этой дисциплиной стоят все расследования причин авиационных аварий и катастроф, а также дальнейшие рекомендации по предотвращению их в будущем.
Но все мы люди, все мы совершаем ошибки — маленькие, огромные и критические. Мы не умеем смотреть в будущее и не знаем, до чего доведёт маленькая ошибка: либо она превратится в ничто, либо будет прогрессировать и превратится в катастрофу. Либо мы в попытках исправить ошибку только усугубим ситуацию.
И сегодня я хочу рассказать историю про моего однокурсника, который на практике понял, как АИ переходит в АП, а далее — в катастрофу.
Летом 2020 года я приземлился на своём аэродроме. После дозаправки у меня по плановой таблице был ещё полёт, но всю лётную смену прекратили. Как только мы вернулись в расположение, до нас дошла информация, что в Тихорецке разбился Л‑39, а позже стало известно, что курсант погиб. Всех интересовала причина, но кто мог тогда нам её сказать? Только спустя 10 дней нас собрали в классе предварительной подготовки и рассказали, что произошло.
В тот день наш курсант совершал тренировочный полёт (самостоятельный). Он вылетел в зону — не помню точно, на какой пилотаж он летел, вроде на сложный, потому что на 4‑м курсе мы уже выполняли сложный пилотаж. Курсант перевёл самолёт в набор высоты, не добавив оборотов двигателю. В результате произошла потеря скорости и сваливание самолёта в крутую спираль. Курсант всячески старался вывести самолёт, но безуспешно. Самолёт стремительно снижался. Согласно РЛЭ, после того как самолёт достигнет высоты 1500 м, необходимо катапультироваться. И вот тут версии расходятся.
Одна версия гласит, что курсант хотел вывести самолёт до последнего, а когда дёрнул за ручки, было уже поздно: его выкинуло из самолёта, но парашют не успел раскрыться, и он погиб. Вторая версия говорит о том, что он хотел катапультироваться, но пиропатроны в кресле были неисправны и сработали слишком поздно. (Ведь потом Л‑39 после очередного инцидента перестали эксплуатировать из‑за отсыревших пиропатронов.)
Нам рассказывали потом на лекции, что действия курсанта были неверными. Если судить по объективному контролю (бортовой самописец), он шевелил рулями, РУД и РУС, работал педалями — всё согласно методике вывода из штопора. Но проблема в том, что никто из нас понятия не имел, как выглядит штопор и чем он отличается от крутой спирали. И не дай бог это увидеть.
Как итог, правильные действия должны были быть такими: просто сидеть, сложив руки, — и самолёт сам себя выведет. А курсант, наоборот, усугублял ситуацию, пытаясь вывести машину из опасного режима.
Потом находились люди, которые говорили: «Как так, по глупости погиб» и т. д. Но кто из нас был на его месте? В такой стрессовой ситуации трудно представить, что чувствует и о чём думает человек.
Может, причина была совершенно в другом. Не верится мне, что курсант, который дошёл до самостоятельного сложного пилотажа, просто взял и забыл добавить оборотов — ведь это действие оттачивается до автоматизма. Мы уже никогда этого не узнаем.
Учите спецдисциплины — лишних не бывает. Эти знания вас спасут в критический момент.
Всем спасибо за внимание!