Роман: «Жиза» | Часть 4. Кульминация и Развязка | Глава 10. Неуслышанный. | Страница 55

В спецблоке номер шесть не было окон — только монолитные стены, выкрашенные грязно-зеленой масляной краской, и блеклый свет одинокой лампы за толстой железной решеткой под потолком. Воздух здесь казался застоявшимся, тяжелым, пропитанным застарелым страхом тех, кого утилизировали в этих стенах до него. Игорь лежал на узкой металлической кушетке, наглухо притянутый к ней широкими брезентовыми ремнями. Грудь, предплечья, бедра, лодыжки — фиксация была жесткой, исключающей даже миллиметр свободного движения.

Над его левой рукой высился штатив капельницы. Прозрачный пластиковый катетер уходил прямо в вену на сгибе локтя. Внутри тонкой трубки медленно, капля за каплей, двигался галоперидол — мощнейший, убийственный антипсихотик, призванный окончательно выжечь его вычислительный центр и превратить кору мозга в выжженное пепелище.

— Капает... — беззвучно, одними искусанными губами произнес Игорь.

Его внутренний калькулятор упрямо продолжал отсчитывать секунды, несмотря на то, что первая порция яда уже попала в кровь. Химический удар был страшным. По телу мгновенно разлилась тяжелая, парализующая скованность, челюсти свело судорогой, а мысли начали стремительно густеть, превращаясь в липкую, черную массу. Фильтры зрячего спектра, которые он так бережно восстанавливал последние три дня, начали со звоном захлопываться один за другим.

Но в этот раз Игорь не пытался удержать зрение. Он понял: визуальные образы лярв и туманных кабелей больше не имели значения. Это были лишь внешние интерфейсы программы. Сейчас война перешла на самый глубокий, системный уровень — на уровень чистой математики его собственного рассудка.

«Объем токсичного кода в системе растет, — кодировал свое угасание его выживший скрытый алгоритм. — Время до полной блокировки высших нервных функций: триста шестьдесят секунд. Скорость стирания личности: критическая».

Он закрыл глаза, полностью уходя внутрь себя, в самую глубину своего гаснущего сознания. Там, куда еще не успел добраться галоперидол, в полной темноте его подсознания, мерцали последние строки его выжившего системного кода. Игорь начал торопливо архивировать свои мысли. Он собирал остатки своего «я», свои воспоминания, свое ледяное аналитическое презрение к Левиафану города и сжимал их в одну микроскопическую, сверхплотную логическую точку.

Это был его последний, автономный архив. Если система сожжет его кору головного мозга, этот вирус останется записанным на уровне подкорковых ядер, на уровне спинномозговых рефлексов. Он станет спящей программой, которая будет ждать своего часа. Даже превратившись в безмолвный «овощ», его тело продолжит транслировать эту деструктивную для эгрегора частоту. Каждая капля казенного супа, каждый вдох в этой больнице будут пропитаны его тихим, системным отказом подчиняться. Он не проиграл. Он просто уходил в глубокое, невидимое подполье своего собственного разрушающегося разума.

Далее