МАШКИНЫ КАЧЕЛИ. (24 ЧАСТЬ).
В почтовом ящике одиноко белел конверт. Маша почему-то не спешила его доставать. Кто ей может писать? Родители никогда не писали, изредка звонили, особенно папа. Недавно он стал главврачом больницы где работал уже более двадцати лет. Мама жаловалась, что у него столько работы, поесть не успевает, приходит за полночь, уходит рано, плюсом оперирует сложные случаи. Иногда он с удивлением отмечал, что месяц пролетел, а он и не заметил. Мама со скандалом уговорила слетать в отпуск на десять дней в Турцию, отец так весь извёлся, что стал паковать чемоданы за три дня до отлёта.
Все же Маша залезла в почтовый ящик, достала конверт, повертела в руках. Обратный адрес гласил "ИК /9 г. Петрозаводск."
Маша не поняла, что такое ИК. Она была далека от этого мира, где кто-то нарушает закон и кого-то отправляют исправляться в определённые места.
Потом она скользнула взглядом ниже и увидела в графе "от кого" Бочкин В. Г.
Ноги сразу стали ватными, Маша ухватилась за перила. Она только-только привела свою жизнь в порядок и вот вам, здрасьте. В голове пронеслось "ИК-это наверное исправительная колония. Его посадили значит. Зачем, ну зачем он ушёл тогда от меня? А может он не бросал меня? Может его арестовали в тот же день и он не успел сообщить мне?"
Наивная Маша не подумала о том, что мужчина уходя ненадолго оставит записку, чтоб его женщина не волновалась, конечно если он её ценит и дорожит отношениями. Она не подумала, что прошло уже почти два года, а он молчал, не вспоминал о ней. Влюбленный мужчина найдёт способ сообщить о себе. Не подумала Маша и о себе. Она буквально за шкирку вытащила себя из депрессии, снова начала жить и не зачем ворошить прошлое.
Маша оторвалась от перил, поднялась на второй этаж, открыла дверь, зашла в квартиру и села на маленькую скамеечку, оббитую гобеленом, стоящую в прихожей. В нетерпении Маша вскрыла конверт.
"Здравствуй моя цыганочка. Сам не знаю почему пишу тебе. Скорей всего ты выбросишь письмо раньше чем дочитаешь. Может быть ты уже забыла меня и счастлива с другим. Если так, то извини за беспокойство. Я не могу забыть тебя. Ты самое лучшее, что случилось со мной в моей непутёвой жизни. Помнишь наши ночи? Как ты ласкала меня, шептала нежные слова, целовала. Мне это даже снится. До сих пор снится. Я здесь стал читать и знаешь, втянулся. Легенд викингов здесь нет, но есть " Одиссея ". Очень интересная книжонка. Там тоже всякие чудовища и бабы морские , сирены называются. Они губили моряков, своим пением заманивали в ловушку и топили корабли. Вот и верь после этого женщинам. Шучу. Твой голос я бы слушал бесконечно. Про погоду писать не буду, здесь она для меня всегда плохая без тебя. Если ты не ответишь, я пойму. Твой Виктор. "
Маша опустила письмо на колени и медленно стала водить по листку пальцами, словно через бумагу пыталась нащупать его руку. Сердце сладко замерло.
"Нет, Витенька, я ничего не забыла. И тебя я не забыла" –подумала она.
Так началась их переписка. Маша ничего не говорила Алёне об этом. Понимала, что Алёна взбеленится и будет страшно ругаться. Маша побаивалась снова испортить отношения с Алёной. Это нельзя допустить ни в коем случае! Во-первых: Алёна единственный близкий человек, не считая её сына Данила. Маша обожала ребёнка, упросила стать его крёстной и баловала безмерно. Во-вторых: Семья Алёны стала и её семьёй тоже. Она подружилась с Павлом. Он оказался действительно очень добрым человеком. Несмотря на отсутствие высшего образования, Павел много читал, интересовался театром, любил Бетховена и вообще с ним было очень интересно. Павел мог с упоением рассказывать о зарождении кухни России, что повлияло на неё, какие блюда перешли из других стран и прижились на века.
Все праздники Маша проводила в семье Скоробогатовых. Ездила с ними на дачу, гуляла по паркам, каталась с крестником на аттракционах, благо её вестибулярка позволяла не блевать после трёх кругов на карусели.
Маша отправила Виктору посылку. Ничего сверхъестественного. Пару книг "Скандинавские мифы" и " Портрет Дориана Грея" Оскара Уайльда. Маша посчитала, что Виктору понравится мистическая, жутковатая история. У тети Лиды, уборщицы из школы, где теперь преподавала Маша, она узнала как правильно собирать посылку на зону. У бедной женщины в колонии отбывал наказание сын и она с удовольствием поделилась всеми премудростями. Конфеты покупать дорогие не стоит, иначе конвой заберёт себе. Лучше карамельки. Каждую конфету нужно освободить от фантика, сложить в прозрачный пакет. Чая нужно много. Естественно сигарет. Можно печенье, желательно сухое, ссыпать так же в полиэтиленовый пакет. Теплые носки, пригодятся в холода. Нижнее бельё. Маша купила всё кроме белья. Ей показалось это неуместным, но уже в следующую посылку она всё же положила футболки и исподнее, по просьбе Виктора.
Ещё через полгода Маша поехала в Карелию на свидание с ним. Так как она не являлась родственницей или супругой, свидание дали краткосрочное, через стекло по телефону.
Она не уютно себя чувствовала в стенах места заключения. Ей не нравился запах, какой-то странный, сыростью, запаха мужских тел, гуталина, пищевых отходов и безнадёжности.
Виктора вывели из-за двери, охранник кивнул в её сторону. Он сел на против Маши. Она поразилась его виду. Худой, плечи опущены, взгляд колючий. Минуту они смотрели друг на друга, затем он снял трубку, показывая глазами, что она тоже должна взять трубку с её стороны:
–Привет–сказал Виктор.
Голос остался прежним. Мягкий баритон, чуть с хрипцой. У Маши запульсировало в висках.
–Привет. Ты похудел. Здесь плохо кормят? –спросила Маша лишь бы что-то сказать.
Её смущали посторонние люди и наблюдательный взгляд охранника. Все заготовленные слова вылетели из головы.
–Нормально кормят. Здесь же не санаторий –ответил Виктор и усмехнулся.
–Я там передала передачку. Положила кроме всего прочего книги. Стивен Кинг "Сияние" и "Любовь к жизни" Джека Лондона. Тебе должно понравиться.
–О, здорово. Мы твои книги до дыр зачитываем.
–Мы?
–Ну да. Мужики просят почитать, а мне что, жалко что ли.
–Ещё тетрадь и пару ручек.
–Спасибо. Машуль, если не сложно, привези в следующий раз пять банок краски и бумаги для принтера.
–Зачем?
–Это начальству, не мне. Возможно нам разрешат длительное свидание. Ну ты понимаешь?
Маша покраснела, опустила голову.
–Да, хорошо.
Более разговаривать было не о чем. Амурные разговоры не поведёшь, а бытовые уже обсудили.
–Ты работаешь?-спросил Виктор.
–Да. Я тебе кажется писала. В школе где мы учились. Преподаю историю в средних классах.
–Там много ещё старых учителей?
–Да. Молодёжь не идёт в школы работать. Физик, математичка, помнишь наверное Веру Ивановну, трудовик, химичка. Все пока работают.
–Передавай привет.
–Обязательно–сказала Маша и подумала, что ни за какие коврижки не скажет где она была, взяв отгулы.
–С подружкой то своей помирилась?
–С Алёной? Давно. Она уже замужем, растёт сын, мой крестник– сказала с укором Маша.
Она понимала, что предъявлять претензии сидельцу бессмысленно, но удержатся не смогла.
–Это хорошо. Ей тоже привет.
Маша кивнула, прекрасно зная, что и Алёне она не скажет ни слова. Для подруги она уехала с классом на экскурсию в Петрозаводск, изучать историю поморов.
Маша еле-еле дождалась конца свидания. Обстановка её угнетала и раздражала. Выйдя за территорию колонии, она вздохнула полной грудью.
"Ничего нет прекрасней свободы" –подумала она и зашагала прочь.
Продолжение следует...