Один корабль остался гореть на воде против двух дредноутов
Командир приказывает второй лодке уходить во тьму, а сам разворачивает свою — носом на эскадру. Через минуту по нему бьют два немецких линкора-дредноута, крейсер и семь миноносцев одновременно. Минутный залп противника тяжелее его собственного в четырнадцать раз. 19 августа 1915 года, Рижский залив, у острова Кюно: маленькая канонерская лодка «Сивуч» приняла бой, выиграть который было невозможно по арифметике.
Через час её назвали «балтийским „Варягом“». А потом — почти забыли.
В Первую мировую на Балтике тонули корабли крупнее и команды многочисленнее. Это случалось. Но у «Сивуча» есть одна деталь, которой нет ни у одного другого потопленного русского корабля той кампании, — и именно из-за неё англичане написали о нём раньше, чем русские газеты успели разобраться, что произошло.
Я разобрал то, что осталось от этого дела: вахтенные записи, немецкие донесения, списки спасённых. После фильтра остались три вопроса, на которые до сих пор нет общего ответа. Сколько человек спаслось — и кто их вытащил из воды. Сколько кораблей подбил сам «Сивуч» — и подбил ли вообще хоть один. И почему дата гибели в документах стоит дважды, с разницей в тринадцать дней.
Что известно точно: хронология последнего дня
Здесь почти всё бесспорно — расхождения начнутся дальше.
В августе 1915-го немцы рвались в Рижский залив. Прорыв германского флота к Риге означал бы фланговый удар по всему русскому фронту, и Балтийский флот ставил на пути эскадр минные заграждения — кропотливая, опасная работа малых кораблей.
«Сивуч» и однотипный «Кореец-2» — две старые канонерские лодки. Водоизмещение «Сивуча» — 960 тонн. Длина — 65 метров. Вооружение — два 120-миллиметровых орудия и четыре 75-миллиметровых. Скорость — двенадцать с половиной узлов, тихоход даже по меркам 1915 года. Спущен на воду в 1907-м. Экипаж — 148 человек. Командир — капитан 2-го ранга Пётр Нилович Черкасов, тридцать три года, из старого морского рода.
19 августа в 13:25 обе лодки вышли из Усть-Двинска, отработали постановку мин и к вечеру возвращались на базу в Моонзунд. Уже сгущались сумерки.
Около восьми вечера на горизонте, в серой полосе между морем и небом, проступили силуэты. Немецкий лёгкий крейсер «Аугсбург» и при нём миноносцы V-29 и V-100 — корабли быстрые, новые, с торпедным вооружением. Для двух тихоходных канонерок, делавших двенадцать узлов против двадцати с лишним у немцев, встреча означала одно: уйти не получится. Бой, из которого по всем расчётам не выходят.
На «Сивуче» сыграли боевую тревогу. Команда встала к орудиям. Над тёмной водой повисла та особенная корабельная тишина перед первым залпом, когда слышно только машину под палубой и плеск волны о борт.
В 21:20 «Аугсбург» открыл огонь. Первые всплески встали у бортов канонерки белыми столбами.
И вот здесь Черкасов принимает решение, ради которого, собственно, и стоит разбирать это дело.
Решение, которое нельзя объяснить уставом
Он мог попытаться уйти. Шансов почти нет — но «попытаться» снимает с командира тяжесть выбора. Он мог приказать обеим лодкам рассыпаться и спасаться поодиночке.
Черкасов делает другое.
Он приказывает «Корейцу» отходить — в сторону Усть-Двинска, во тьму. А «Сивуч» разворачивает навстречу эскадре и открывает ответный огонь. Расчёт холодный и страшный: пока немцы заняты одним горящим кораблём, второй успеет уйти и сохранить команду. «Сивуч» становится приманкой и щитом одновременно.
В 21:30 к «Аугсбургу» подошли те, кого здесь не должно было быть. Два линкора-дредноута — «Позен» и «Нассау». Это корабли другого класса, другой весовой категории: бронированные гиганты с орудиями главного калибра в одиннадцать дюймов. По одной маленькой канонерке теперь работала эскадра, способная топить линейные крейсера.
Представьте масштаб. Дредноут «Нассау» — это двадцать тысяч тонн против неполной тысячи у «Сивуча». Главный калибр немца пробивал броню в полметра толщиной; у «Сивуча» брони почти не было — двенадцать-двадцать миллиметров, тонкая стальная скорлупа, которую тяжёлый снаряд проходил насквозь, не замечая. Один такой снаряд, попади он в погреб, разнёс бы канонерку целиком.
Немцы потом сами подсчитали соотношение. Вес металла, который противник мог обрушить за одну минуту, превышал всё, что могли выпустить обе русские лодки, в четырнадцать раз. Четырнадцать тонн против одной.
И при этом соотношении «Сивуч» не отвернул. Он горел и стрелял.
Здесь начинается интересное. Зачем по канонерке, которую можно утопить одним залпом главного калибра, немцы держали в бою два дредноута пятьдесят минут? Ответ — в темноте. В ночном бою на воде силуэт горящего корабля сбивает прицел, дым стелется по морю, вспышки слепят дальномерщиков. Тяжёлые орудия дредноутов, рассчитанные на дневную стрельбу по большим целям за десять миль, по верткой малой цели в упор работали плохо. Маленький «Сивуч» в темноте оказался неожиданно живуч — и это продлило бой, который по арифметике должен был кончиться за пять минут.
Белые пятна: что в этом деле не сходится
Официальная картина выглядит героически-прямой: принял бой, потопил, погиб. Но стоит свести документы вместе — и она расслаивается на три трещины.
Первая. Сколько человек уцелело. В одних сводках — спасено 42 человека. В других — 48 матросов и два офицера, то есть пятьдесят. Восемь человек разницы. Для команды в 148 это не округление — это восемь конкретных судеб, которые в одной версии есть, а в другой нет.
Вторая. Кто кого потопил. В русских реляциях «Сивуч» подбивает миноносец и наносит повреждения «Аугсбургу». В трезвом разборе — за пятьдесят минут боя, от первого выстрела до гибели, его комендоры добились всего одного достоверного попадания в крейсер. А потопленный миноносец, если он вообще был, скорее записан на счёт «Корейца».
Третья. Дата. В одних документах гибель «Сивуча» стоит 19 августа. В других — 6 августа того же года. Тот же корабль, тот же бой, разница в тринадцать дней.
Разберём по очереди. Начнём с самого простого — с даты, потому что она объясняет, почему в этом деле так легко запутаться.
Загадка двойной даты
Тринадцать дней — это ровно разрыв между старым и новым стилем календаря в начале XX века.
В 1915 году Россия жила по юлианскому календарю. Бой произошёл 6 августа по русскому счёту того времени. По григорианскому — по которому считали немцы и весь Запад — это было 19 августа. Один и тот же вечер, одно и то же море, две разные цифры в документах.
Казалось бы, мелочь архивиста. Но из-за неё «Сивуч» в разных книгах гибнет дважды, и неопытный читатель решает, что речь о двух разных боях. А ещё из-за неё путаются с другой канонеркой — «Кореец», которая в начале войны была затоплена своей же командой в устье реки, чтобы не достаться врагу. Два «Корейца», два «Сивуча» — в этой нумерологии тонет память.
С датой разобрались. Теперь — главное противоречие. Что на самом деле сделал «Сивуч» врагу.
Версия первая: «Сивуч» нанёс эскадре урон
Сторонники. Эту картину рисовали русские газеты 1915 года и за ними — советские издания. По ней «Сивуч» в последнем бою потопил один немецкий миноносец и серьёзно повредил крейсер «Аугсбург».
Основания. Бой шёл в темноте, на близкой дистанции. Канонерка стреляла до последнего исправного орудия. Два её 120-миллиметровых ствола — оружие не игрушечное; одно точное попадание реально могло вывести из строя лёгкий крейсер.
Слабое место. Достоверного подтверждения немецких потерь нет. Германские донесения о потопленном миноносце молчат. Подтверждается лишь одно попадание в «Аугсбург» — и даже оно не вывело крейсер из строя. А миноносец, который в русской версии тонет от огня «Сивуча», в трезвом разборе, скорее всего, поражён снарядом с уходившего «Корейца», а не с самой канонерки.
И вот что важно понять, прежде чем счесть «Сивуч» переоценённым.
Версия вторая: подвиг был не в потерях врага
Сторонники. Историки флота, которые считают цифры урона второстепенными.
Основания. Задача немецкой эскадры была — прорваться в Рижский залив. «Сивуч» связал боем крейсер и два дредноута на критический час. И главное: после боя у острова Кюно немцы свернули операцию. До 1917 года крупных германских кораблей в Рижском заливе больше не появлялось. Канонерка ценой себя сломала противнику темп — а на войне темп иногда дороже потопленного миноносца.
Слабое место. Прямой причинно-следственной связи «Сивуч → отступление немцев» в документах нет. Германский флот свернул прорыв по совокупности причин — мины, угроза подлодок, общая обстановка. Приписать срыв операции одной канонерке — красиво, но недоказуемо.
А теперь — третья версия, самая неудобная.
Версия третья: «балтийский Варяг» — ярлык, а не оценка
Сторонники. Скептики, которые сравнивают «Сивуч» с настоящим «Варягом» 1904 года.
Основания. Сравнение хромает. «Варяг» в Чемульпо после первых попаданий вернулся на рейд, и команда сама затопила корабль. «Сивуч» не вернулся никуда — он горел и стрелял, пока его не добили. По логике скептиков выходит парадокс: если уж сравнивать, то «Сивуч» дрался упорнее «Варяга», а не наравне.
Слабое место этой версии — в другую сторону. Прозвище «балтийский Варяг» — пропагандистский штамп своего времени, и он, как ни странно, занижает реальный эпизод. «Варяг» стал символом потому, что о нём вовремя и громко написали. «Сивуч» дрался жёстче — но громкой легенды не получил и через сто лет известен в разы хуже. Ярлык не возвысил его, а наоборот — поставил в тень более раскрученного предшественника.
Три версии. Урон врагу — спорен. Срыв операции — недоказуем. Прозвище — занижает. Что же тогда осталось твёрдого в этом деле?
Осталось то, что видели немцы своими глазами.
Что говорят немецкие донесения
Самое надёжное свидетельство в этом деле — не русское, а вражеское. Победитель не обязан хвалить побеждённого; если он это делает, словам можно верить.
«Сивуч» затонул около 22:10. Пятьдесят минут от первого выстрела до конца. Корабль ушёл под воду с поднятым флагом — спускать его команда отказалась.
И вот что странно для войны. Немцы не ушли, добив противника. Они спустили шлюпки и принялись поднимать уцелевших из чёрной августовской воды. Море у острова Кюно в августе уже холодное; человек без пробкового пояса держится в нём недолго. Германские миноносцы подбирали русских матросов поодиночке, в темноте, рискуя собственными шлюпками рядом с горящими обломками.
По спискам подняли около пятидесяти человек, из них двое офицеров; двадцать семь были ранены, семеро позже умерли от ран. Это пленные — но пленные, которых противник вытаскивал из воды сам, под впечатлением от увиденного боя. На войне так поступают не с каждым побеждённым. Так поступают с тем, чьё сопротивление признали.
Это редкий случай, когда о подвиге свидетельствует не своя реляция, а поведение врага. Свою храбрость приписать себе легко. Заставить противника спасать твою команду — нельзя.
А дальше — фраза, ради которой стоит дочитать любое дело о «Сивуче».
«Пройдут годы, забудутся все события нынешней войны, а подвиг „Сивуча“ останется в истории», — написала английская газета «Star» в 1915 году. Заметьте: написала английская, не русская. О маленькой русской канонерке первыми громко сказали союзники-иностранцы — и именно тогда за «Сивучом» закрепилось имя «балтийского Варяга».
Кем был человек на мостике
В версиях легко потерять одного человека. Вернём его на место.
Командир, капитан 2-го ранга Пётр Нилович Черкасов, тридцать три года, погиб на мостике — его убило немецким снарядом в разгар боя. По одному из описаний, оглушённый взрывом, он поднялся из-под обломков и перебрался к носовым орудиям, чтобы оттуда руководить огнём, — и там был накрыт.
Он мог сдаться. Канонерка горела, исход был ясен задолго до конца. Сдача в той ситуации не была бы позором — соотношение сил это оправдывало полностью. Черкасов выбрал погибнуть с кораблём.
Посмертно его произвели в капитаны 1-го ранга и наградили орденом Святого Георгия — орденом, который давали за личную храбрость, а не за должность.
Выстрел, который закрывает дело
Вернёмся к детали из начала — к той, которой нет ни у одного другого потопленного корабля этой кампании.
Не цифра урона. Не прозвище. А флаг, который не спустили, при четырнадцатикратном перевесе противника и при полной законности сдачи.
Именно это увидели немцы. Именно это заставило английскую газету написать о русской канонерке раньше русских. Подвиг «Сивуча» оказался не в том, сколько он потопил, — здесь спор не закрыт и не закроется. Он в том, что корабль, у которого по арифметике не было ни единого шанса, отказался признать эту арифметику.
«Сивуч» ушёл под воду 19 августа 1915 года с поднятым флагом. По спискам спаслось то ли сорок два человека, то ли пятьдесят. Восьмерых из них история до сих пор не может назвать поимённо.
«Сивуч»: ваш вердикт
Перед вами три версии одного боя. Реальный урон врагу — спорен, и достоверных немецких данных нет. Срыв немецкой операции — возможен, но недоказуем. Прозвище «балтийский Варяг» — то ли честь, то ли ярлык, который занизил эпизод.
И один вопрос, который я закрыть не могу.
Подвиг «Сивуча» — это то, что он сделал с врагом (пусть даже всего одно попадание)? Или то, что он не сделал — не спустил флаг, не сдался, когда сдаться было и можно, и оправданно?
Несостоявшийся победитель или состоявшийся боец до конца? Ваш вердикт — в комментариях.
Другие дела из архива
Ту-144 над Ле-Бурже 1973: 3 июня, разрыв на 1200 метрах
Пирамида Хеопса: пустота 30 метров. Скан 2017 нашёл что не на схемах 4500 лет
Могила Чингисхана: 800 лет ищут. Что нашёл георадар на 26 м под Бурхан-Халдун