Три года его звали паразитом. Он терпел, строил, чинил и молчал. Когда ушёл, с потолка закапало. И не только с потолка.
Руслан пришёл ко мне, когда уже всё решил. Он не просил совета. Он просил подтверждения, что не сошёл с ума.
История такая. Руслан женился на Насте четыре года назад и переехал к ней, в дом рядом с родителями жены. Вернее, в дом родителей жены. Свекровь Галина Васильевна и тесть Борис Андреевич жили через стенку. И эта стенка была тонкой во всех смыслах.
С первого дня Руслан работал по дому. Не на словах, а руками. Крышу перекрыл, обрешётку заменил, чердак утеплил. Забор поставил новый. Баню начал. Дрова заготовил на два сезона. Роутер настроил, чтобы сериалы грузились без зависания.
Опять берёшь не своё
Но Настя видела другое. Однажды Руслан взял у тестя бензопилу, чтобы допилить стропила. Заточил, масло купил за свои, работал на их же крыше.
Настя влетела во двор:
– Ты опять отцовский инструмент берёшь?
– Настюш, я крышу вашу делаю. Вашу, не свою.
– Пила отцовская. Спроси разрешения!
– Я спросил. Он сказал «бери».
– Он из вежливости сказал! Ты же знаешь папу!
Руслан промолчал. Убрал опилки, вернул пилу, почистил, поставил на место. Претензий от этого меньше не стало.
Потом тёща. Галина Васильевна кормила Руслана овощами с огорода. Ставила тарелку с помидорами и говорила:
– Ешь, у нас много. Ты же свои не выращиваешь.
А через час:
– Руслан, мне теплицу новую надо. И навоз. И семена закупить. Ты ж мужчина, организуй.
– Галина Васильевна, у меня материалы на баню не куплены ещё...
– Ну вот, материалов нет, машины нет. А за наш стол садишься. Удобно.
Нахлебник
Это слово звучало не впрямую. Оно висело в воздухе, как запах сырости. «Нахлебник», «на готовом живёшь», «ни кола ни двора». Настя не защищала. Иногда даже поддерживала:
– Мама права. У тебя даже прав водительских нет, на их машине катаешься.
– Я чиню эту машину каждый месяц, – говорил Руслан. – Бесплатно.
– Ну и что? Это ж их машина.
Логика была круговая, замкнутая. Что бы Руслан ни делал, это было «ихнее», а он пользовался.
Он заготавливал дрова. «Ихние деревья». Он собирал иван-чай для продажи. «На нашей земле ходишь». Он настроил отопление, заменил котёл. «Ну, ты ж тут живёшь, тебе и надо».
Руслан рассказывал мне это спокойно. Но я видела: внутри копилось. Не злость. Что-то тяжелее. Ощущение, что ты невидимый. Что тебя стёрли. Что сколько ни делай, ты всё равно ноль.
Калитка
Однажды вечером они с Настей поссорились. Руслан сказал:
– Я хочу съехать. Снимем квартиру. Хоть однушку.
Настя:
– Какую однушку? Тут отопление менять, забор ставить, фундамент под баню заливать! Куда ты съедешь? И на какие деньги?
– На мои деньги. Которые я вкладываю в ваш дом.
– В наш дом, Руслан. Наш общий.
– Нет, Насть. Не наш. Тут мне даже пилу нельзя взять без разрешения. Какой тут «наш»?
Он встал, вышел за калитку и не вернулся.
Ни в тот вечер. Ни на следующий день. Ни через неделю.
Через десять дней он прислал документы на расторжение брака.
С потолка капает
Галина Васильевна заметила первой. Вернулась с работы, а с потолка капает. Дождь прошёл, а крышу Руслан не успел доделать. Последние три ряда обрешётки остались без покрытия.
– Борис! У нас потолок течёт!
Тесть Борис пожал плечами:
– Ну, надо кого-то вызвать. Мастера.
– Какого мастера? Руслан делал!
– Так Руслана нету.
Через три дня обнаружилось ещё кое-что. Котёл, который Руслан обслуживал, встал. Манометр на нуле. Запаса дров хватило на пять дней. Роутер завис, и никто не знал, как перезагрузить.
Настя позвонила Руслану:
– Ты хоть скажи, как котёл включить.
– Инструкция на полке в кладовке. Справа, в синей папке.
Она нашла. Там лежала инструкция. И рядом тетрадка, в которой Руслан записывал всё: когда менял фильтры, когда заказывал дрова, когда обслуживал технику. Три года работы. На тридцати двух страницах.
Настя перелистала и закрыла. И несколько минут сидела не двигаясь.
Галина Васильевна стояла в дверях кухни и смотрела на таз, в который капала вода с потолка. Капля. Пауза. Капля.
– Нахлебник, говоришь, – тихо сказала она. – А без нахлебника крыша течёт, котёл стоит и пёс воет.
Да, Бутуз тоже тосковал. Руслан забирал его на прогулки, а теперь пёс сидел у калитки и ждал.
Руслан рассказывал мне:
– Знаете, мне не денег жалко. И не времени. Мне жалко, что меня не видели. Я был как розетка в стене: пока работает, никто не замечает. Стоит выдернуть, все кричат.
А вы, кого вы бы назвали паразитом в этой истории? Того, кто строил, или тех, кто не замечал?