Disco
Released by Jupiter •
1 January 1982 • 12 Tracks • 43m 13s
Dschinghis Khan — Helden, Schurken & der Dudelmoser: когда исторический карнавал превращается в шлягерный театр масок
Helden, Schurken & der Dudelmoser («Герои, злодеи и Дудельмозер») — один из самых странных и показательных альбомов Dschinghis Khan. После дебютного Dschinghis Khan и более масштабного Rom группа уже успела создать собственную формулу: исторические персонажи, географические мифы, костюмы, хоровое евродиско, немецкий Schlager, театральные припевы и ощущение ярмарочного путешествия по всему миру. Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») уже показал, что прежний ветер славы слабеет. А Helden, Schurken & der Dudelmoser фиксирует следующий этап: Dschinghis Khan всё ещё остаются костюмированным поп-театром, но этот театр становится более пёстрым, более шлягерным и менее цельным.
Название альбома очень точное. Это действительно галерея героев, злодеев, авантюристов, легендарных фигур и почти карикатурных персонажей. Здесь рядом стоят Rocky Marciano («Рокки Марчиано»), Ivanhoe («Айвенго»), Pablo Picasso («Пабло Пикассо»), Billy The Kid («Билли Кид»), James Bond («Джеймс Бонд»), Mata Hari («Мата Хари»), Tut Ench Amun («Тутанхамон»), Robinson («Робинзон»), Rübezahl («Рюбецаль») и сказочно-народный Der Dudelmoser («Дудельмозер»). Это уже не столько карта мира, как на Rom («Рим»), сколько музей восковых фигур, где каждый зал оформлен в своём стиле.
Открывающий Der Dudelmoser («Дудельмозер») сразу показывает, что Dschinghis Khan серьёзно изменились. Вместо историко-экзотического удара в духе Moskau («Москва») или Dschinghis Khan («Чингисхан») слушателя встречает почти народно-шлягерная, альпийская, нарочито весёлая вещь. Она быстрая, праздничная, запоминающаяся, но по духу уже далеко от первоначального образа группы. В ранние годы Dschinghis Khan были исторической конницей Eurovision; здесь они больше похожи на труппу, которая заехала на деревенский праздник и решила сыграть весёлый костюмированный номер.
И это не обязательно плохо. Der Dudelmoser («Дудельмозер») цепляет своей наглостью и простотой. Но он также показывает главный конфликт альбома: Dschinghis Khan уже не знают, кем им быть. Историческим евродиско-аттракционом? Немецким шлягерным ансамблем? Сказочным театром? Поп-группой эпохи Neue Deutsche Welle, которая пытается добавить синтезаторной резкости? Ответ: всем сразу. Поэтому альбом интересен, но неровен.
Rocky Marciano («Рокки Марчиано») — один из удачных номеров. Боксерская тема даёт песне естественный ритм: удар, движение, борьба, арена. Здесь Dschinghis Khan находят хороший баланс между биографическим образом и собственным театральным языком. Это не глубокий портрет спортсмена, конечно, а плакат: чемпион, кулаки, победа, легенда. Но для группы такой плакатный подход всегда был естественным. Rocky Marciano («Рокки Марчиано») звучит энергично и лучше вписывается в идею «героев и злодеев», чем многие более декоративные треки.
Ivanhoe («Айвенго») возвращает группу к историко-литературному приключению. Это территория, где Dschinghis Khan чувствуют себя уверенно: рыцари, средневековье, романтическая легенда, большой припев, хоровая подача. Песня не достигает эпического масштаба, которого требует сам образ Ivanhoe («Айвенго»), но работает добротно. В ней есть сценическая картинка, а для Dschinghis Khan картинка всегда была половиной успеха.
Pablo Picasso («Пабло Пикассо») — более рискованный ход. На бумаге идея выглядит почти абсурдно: превратить художника-модерниста в шлягерно-диско-персонажа. Но именно в таких абсурдах Dschinghis Khan иногда раскрываются лучше всего. Песня звучит синтетичнее и современнее многих номеров группы, в ней слышна попытка отойти от чистого маршевого евродиско к более нервной, восьмидесятнической поп-подаче. Это не великий трек, но он интересен как симптом времени: группа пытается понять, что происходит вокруг, и слегка обновить язык.
Billy The Kid («Билли Кид») — почти идеальный персонаж для этого альбома. Бандит, легенда, Дикий Запад, романтика преступника, быстрый сюжет — всё это идеально подходит названию Helden, Schurken & der Dudelmoser («Герои, злодеи и Дудельмозер»). Песня держится на привычном Dschinghis Khan-принципе: крупный образ, прямой припев, театральная бравада. Она не переворачивает формулу, зато напоминает, почему группа вообще была привлекательна. В мире Dschinghis Khan Billy The Kid («Билли Кид») — не исторический персонаж, а маска для танцевальной сцены.
James Bond («Джеймс Бонд») — один из самых любопытных номеров пластинки. Здесь группа выходит из старинных легенд и берёт героя современной массовой культуры. Это могло бы стать удачным обновлением формулы: вместо Чингисхана, самураев и капитанов — агент, стиль, опасность, кино. Но песне немного не хватает настоящего бондовского шика. Она звучит скорее как весёлое поп-упоминание, чем как полноценное переосмысление образа. Всё равно трек важен: он показывает, что Dschinghis Khan уже ищут персонажей не только в истории, но и в массовом мифе XX века.
Klabautermann («Клабаутерман») — один из центральных треков альбома и, пожалуй, самый удачный пример его новой эстетики. Морской фольклор, сказочная угроза, синтезаторная поверхность, хоровой припев — всё соединяется достаточно крепко. В отличие от более прямолинейного Der Dudelmoser («Дудельмозер»), здесь есть атмосфера: корабельный дух, туман, море, суеверие. Klabautermann («Клабаутерман») звучит как поздние Dschinghis Khan, которые ещё способны создать маленький поп-миф, пусть уже не такого масштаба, как раньше.
Robinson («Робинзон») продолжает линию приключенческой литературы и одиночества на краю света. Это приятный, но не самый сильный номер. Образ Robinson («Робинзон») даёт богатые возможности: остров, выживание, мечта о спасении, одиночество. Но Dschinghis Khan используют его скорее как ещё одну вывеску в галерее. Песня проходит легко, но не задерживается в памяти так, как могла бы.
Mata Hari («Мата Хари») — куда сильнее. Здесь у группы снова появляется драматический материал: шпионка, роковая женщина, эротика, предательство, война, казнь, легенда. Это именно тот тип персонажа, который подходит Dschinghis Khan: не человек с психологией, а яркий силуэт на фоне прожектора. Mata Hari («Мата Хари») могла бы быть ещё темнее и опаснее, но даже в таком виде она остаётся одним из наиболее выразительных треков альбома. В ней слышно то, что группа умела: превращать историческую фигуру в танцевальный плакат с мелодраматической тенью.
Rübezahl («Рюбецаль») — фольклорная миниатюра, короткая и довольно специфическая. Она добавляет альбому немецко-сказочный колорит, но как самостоятельная песня выглядит скорее эпизодом, чем опорной точкой. В ней есть очарование старой легенды, но нет сильного припева. Это часть общей мозаики — нужная для разнообразия, но не слишком сильная в отрыве от пластинки.
Tut Ench Amun («Тутанхамон») возвращает Dschinghis Khan к их старой любви к великим древним декорациям. Египет, фараон, золото, гробница, тайна — всё это почти создано для их стиля. И песня действительно работает лучше многих треков второй половины альбома. Здесь снова появляется ощущение большого костюмированного номера, которое роднит её с ранними работами группы. Tut Ench Amun («Тутанхамон») не становится новым Machu Picchu («Мачу-Пикчу»), но даёт альбому необходимую дозу старого исторического блеска.
Финальная Helden und Schurken («Герои и злодеи») подводит итог всей концепции. Это песня-программа: мир состоит из масок, легенд, победителей, преступников, авантюристов и тех, кого история превращает в театр. В ней есть почти саморефлексия Dschinghis Khan: ведь вся группа всегда была именно таким театром героев и злодеев. Не историей, а её поп-карикатурой. Не биографией, а костюмом. Не правдой, а сценой.
Главная сила Helden, Schurken & der Dudelmoser («Герои, злодеи и Дудельмозер») — в самой идее галереи персонажей. После альбомов-путешествий это разумный ход: не страны и города, а люди и легенды. Rocky Marciano («Рокки Марчиано»), Billy The Kid («Билли Кид»), Mata Hari («Мата Хари»), Ivanhoe («Айвенго»), James Bond («Джеймс Бонд»), Tut Ench Amun («Тутанхамон») — каждый образ сразу даёт слушателю картинку. Визуальность у Dschinghis Khan всегда была сильнее внутренней драматургии, и этот альбом честно строится именно на визуальности.
Главная слабость — стилистическая расшатанность. Ранние Dschinghis Khan могли быть нелепыми, но у них был железный центр: маршевое евродиско, хоровой напор, исторический карнавал. Здесь центр размыт. Der Dudelmoser («Дудельмозер») тянет в народно-шлягерную сторону, Pablo Picasso («Пабло Пикассо») и Klabautermann («Клабаутерман») подмигивают синтезаторным восьмидесятым, Billy The Kid («Билли Кид») и Tut Ench Amun («Тутанхамон») напоминают старую формулу, James Bond («Джеймс Бонд») пытается ухватить киношный поп-миф. Всё это любопытно, но не всегда складывается в цельный альбом.
По сравнению с Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») пластинка энергичнее и интереснее по темам. Там была морская романтика и постепенное остывание; здесь больше персонажей, больше красок, больше попыток вернуться к театральному ядру группы. Но по сравнению с дебютом и Rom («Рим») заметно, что вдохновение уже не такое безошибочное. Dschinghis Khan всё ещё умеют строить сцены, но не каждая сцена получает достаточно сильную песню.
Очень важно и то, что Helden, Schurken & der Dudelmoser («Герои, злодеи и Дудельмозер») выходит в эпоху, когда немецкая поп-сцена уже меняется. Neue Deutsche Welle приносит другой язык: более ироничный, синтетический, нервный, городской. На фоне этой волны прежний исторический балаган Dschinghis Khan начинает казаться старомодным. Альбом пытается реагировать — чуть больше синтезаторов, чуть больше странных персонажей, чуть меньше чистого диско-марша. Но полностью перестроиться группа не может, да и не должна: её сила была в другом.
Поэтому пластинка звучит как переходный маскарад. Она ещё не провал, но уже не праздник победителей. Это альбом, где Dschinghis Khan пытаются доказать, что их театр может обновляться: взять не только Чингисхана и Москву, но и Picasso, James Bond, Mata Hari, Rocky Marciano. И временами эта идея действительно оживляет музыку. В лучшие моменты альбом звучит бодро, весело и даже изобретательно. В слабые — как набор костюмов, для которых не всегда написаны равно сильные номера.
Самые удачные песни — Klabautermann («Клабаутерман»), Mata Hari («Мата Хари»), Rocky Marciano («Рокки Марчиано»), Billy The Kid («Билли Кид») и Tut Ench Amun («Тутанхамон»). Они лучше всего соединяют персонаж, мелодию и театральную подачу. Der Dudelmoser («Дудельмозер») — спорный, но запоминающийся: он может раздражать своей народной прямотой, но именно он даёт альбому странную индивидуальность. Pablo Picasso («Пабло Пикассо») интересен как эксперимент, пусть и не полностью удачный.
Сегодня Helden, Schurken & der Dudelmoser («Герои, злодеи и Дудельмозер») слушается как недооценённый, но неровный альбом позднего классического периода Dschinghis Khan. Он слабее дебюта, менее монументален, чем Rom («Рим»), и менее цельный, чем мог бы быть. Но в нём есть жизнь. Это не пустая попытка дотянуть старую формулу, а настоящая смена витрины: от географического атласа к галерее персонажей.
Dschinghis Khan никогда не были тонкими художниками. Их территория — сцена, костюм, припев, плакат, яркий жест. Helden, Schurken & der Dudelmoser («Герои, злодеи и Дудельмозер») не меняет этого принципа, но показывает его в более хаотичной, более восьмидесятнической и более шлягерной версии. Иногда это звучит нелепо. Иногда — очень обаятельно. Иногда — неожиданно крепко.
Оценка: 7/10.
Если дебют Dschinghis Khan был ударом исторической конницы, Rom («Рим») — большим парадом по карте мира, а Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») — морским путешествием после первой славы, то Helden, Schurken & der Dudelmoser («Герои, злодеи и Дудельмозер») — это музей масок на окраине старого карнавала. Не все залы одинаково интересны, но лучшие экспонаты всё ещё блестят.