Disco
Released by Jupiter •
1 January 1981 • 10 Tracks • 39m 43s
Dschinghis Khan — Wir sitzen alle im selben Boot: корабль ещё плывёт, но ветер уже слабее
Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») — третий студийный альбом Dschinghis Khan и первая пластинка группы после того, как её классическая формула начала заметно меняться. После дебютного Dschinghis Khan и более масштабного Rom проект Ralph Siegel уже не мог полагаться только на эффект внезапности. Исторический балаган, географические декорации, костюмы, хоры, Schlager, евродиско и театральная подача были опробованы, публика поняла правила игры. Теперь нужно было доказать, что Dschinghis Khan — не просто удачный Eurovision-аттракцион, а группа, способная держаться на плаву после первых больших вспышек.
Название альбома звучит почти символически. Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») — это не только песня, но и точная метафора состояния коллектива. Корабль Dschinghis Khan ещё идёт, паруса ещё подняты, команда ещё поёт хором, но море вокруг уже не такое праздничное, как в эпоху Moskau («Москва») и Dschinghis Khan («Чингисхан»). Уходит первый безумный блеск, зато появляется чуть больше эстрадной зрелости, морской романтики и попытки расширить стиль.
Заглавная Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») открывает альбом уверенно. Это типичный Dschinghis Khan в режиме коллективного гимна: простой припев, хоровое единение, понятный образ, лёгкая морская раскачка и почти плакатная идея общности. Песня не имеет убийственной силы Moskau («Москва»), но работает как программное заявление. Если ранние Dschinghis Khan скакали по карте мира как костюмированная конница, то здесь они уже выходят на палубу и предлагают петь вместе.
Pistolero («Пистолеро») — самый яркий хит альбома и один из последних по-настоящему сильных номеров классического периода группы. Здесь Dschinghis Khan возвращаются к своей лучшей формуле: персонаж, маска, немедленный образ, хоровой припев и театральная бравада. Испанско-мексиканский колорит, конечно, условный, почти открыт SSYка из туристического киоска, но именно так группа всегда и работала. Pistolero («Пистолеро») не пытается быть достоверным; он хочет быть сценой, костюмом, жестом, и в этом качестве попадает точно.
Windjammer («Виндджаммер») продолжает морскую линию альбома. В нём меньше карнавальной атаки и больше плавного движения. Песня звучит как попытка сделать Dschinghis Khan чуть менее агрессивными, чуть более романтическими. Это не великий хит, но удачный альбомный номер: он хорошо поддерживает образ путешествия, ветра, корабля, дороги. После историко-географического буйства первых пластинок такая морская тема выглядит логичным развитием — всё ещё приключение, но уже без обязательного завоевателя в центре.
Die Fremdenlegion (Armee der verlorenen Seelen) («Иностранный легион: армия потерянных душ») — один из самых драматичных треков пластинки. Здесь Dschinghis Khan снова берут готовый миф: легионеры, изгнанники, люди без прошлого, военная романтика, пыль, опасность. В песне есть тот самый крупный кинематографический жест, ради которого группа и была создана. Она не тонкая, не психологическая, но атмосферная. Dschinghis Khan лучше всего удаются не человеческие нюансы, а большие сценические силуэты — и Die Fremdenlegion («Иностранный легион») как раз из таких.
Michael («Майкл») резко выбивается из привычного мира группы. Это более мягкая, почти фолковая вещь, построенная на традиционном материале. Она показывает другую сторону альбома: Ralph Siegel уже не стремится держать каждую песню в режиме исторического крика и маршевого припева. Но здесь же слышна и проблема: когда Dschinghis Khan уходят от театральной экзотики, они становятся менее уникальными. Michael («Майкл») приятна, но без костюма, легенды и гротеска группа теряет часть своего электричества.
Loreley («Лорелея») — один из лучших номеров альбома и, возможно, самая красивая песня этой программы. Здесь Dschinghis Khan наконец находят образ, который идеально подходит их поздней эстетике: немецкая легенда, река, роковая женщина, миф, мелодрама. В отличие от более грубых экзотических песен, Loreley («Лорелея») звучит органичнее, потому что группа работает с европейской легендой, а не с очередной условной далью. Песня мелодичная, широкая, достаточно драматичная и при этом всё ещё припевная. Это тот случай, когда Schlager-основа и театральность Dschinghis Khan соединяются почти идеально.
What Shall We Do With The Drunken Sailor («Что нам делать с пьяным моряком?») — самая очевидная морская открытка альбома. Старый традиционный мотив в руках Dschinghis Khan превращается в весёлый, немного грубоватый, почти кабацкий номер. Он не претендует на глубину, но хорошо работает в общей морской концепции. Это песня-припев, песня-толпа, песня-застолье. В другом контексте она могла бы показаться проходной, но здесь она усиливает ощущение палубного спектакля.
Goodbye Hawaii («Прощай, Гавайи») добавляет мягкой солнечной сентиментальности. Это уже не исторический маскарад, а почти отпускная эстрада: прощание, остров, лёгкая грусть, красивая картинка. Песня приятная, но не слишком сильная. В ней есть добротная мелодичность Ralph Siegel, но нет настоящего драматического крючка. Она звучит как хорошо оформленная открытка, которую приятно получить, но легко забыть.
Aladin («Аладдин») возвращает группу к сказочной экзотике. Образ идеально подходит Dschinghis Khan: восточная сказка, волшебство, яркие краски, театральный жест. Но песня, к сожалению, не дотягивает до уровня идеи. В ней есть настроение, есть декорация, есть узнаваемый стиль, но нет хита. Это один из тех случаев, когда вывеска сильнее самого номера. Dschinghis Khan часто брали готовые мифы, но не всегда находили для них одинаково сильные припевы.
Финальная We Love You («Мы любим вас») звучит как дружеский поклон публике. Короткая, простая, почти концертная по настроению, она закрывает альбом не большим драматическим финалом, а мягким жестом благодарности. Это не сильная песня сама по себе, но как финальная точка она логична: после моряков, легионеров, пистолеро и легендарной Loreley группа словно выходит к залу и говорит: праздник был для вас.
Главная сила Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») — в его более цельной атмосфере. В отличие от Rom, где карта мира иногда расползалась на слишком много локаций, здесь есть повторяющийся мотив дороги, моря, корабля, странствий, коллективного движения. Альбом не становится концептуальной работой в строгом смысле, но у него есть единый воздух. Он менее грандиозен, чем Rom, зато чуть компактнее и спокойнее.
Главная слабость — падение хитовой плотности. Pistolero («Пистолеро») и Loreley («Лорелея») действительно сильны. Заглавная Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») тоже запоминается. Но дальше материал заметно ровнее и мягче. Здесь нет новых Moskau («Москва») или Dschinghis Khan («Чингисхан»), нет того безумного поп-удара, который делает песню бессмертной даже вопреки вкусу, времени и здравому смыслу.
Это важный перелом. Ранние Dschinghis Khan были смешными, громкими, карикатурными, но в лучших моментах абсолютно неотразимыми. На Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») они становятся чуть более профессиональными, чуть более эстрадными, чуть менее дикими. И вместе с этой зрелостью уходит часть опасной наивности. Группа всё ещё узнаваема, но уже не кажется стихийным бедствием из телестудии Eurovision.
По сравнению с Boney M., Dschinghis Khan здесь снова выглядят более прямолинейно. У Frank Farian даже поздние альбомы часто держались на сложной смеси диско, регги, соула, балладности и студийной алхимии. Ralph Siegel действует проще: большая тема, ясный припев, хор, сценический образ. Но на этом альбоме он пытается смягчить формулу, добавить моря, балладности, легенды, чуть больше эстрадной плавности. Иногда это работает, особенно в Loreley («Лорелея»). Иногда делает музыку менее яркой.
Вокально и сценически Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») тоже ощущается как переходная работа. Уход Steve Bender изменил баланс группы: меньше плотности классического состава, меньше ощущения большой костюмированной команды. Dschinghis Khan всё ещё могут звучать коллективно и громко, но прежний шестиголосый образ уже немного расшатан. Это не разрушает альбом, но добавляет ему чувство перемены.
Сегодня эта пластинка слушается лучше, чем можно ожидать от «послехитового» периода группы. Она не такая культовая, как дебют, и не такая масштабная, как Rom, но в ней есть своя морская романтика и несколько крепких песен. Pistolero («Пистолеро») — обязательный номер для любого поклонника Dschinghis Khan. Loreley («Лорелея») — один из самых удачных примеров их немецкой легендарной линии. Die Fremdenlegion («Иностранный легион») и Windjammer («Виндджаммер») хорошо держат атмосферу путешествия.
Но как целое Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») уже не несёт прежнего ощущения победы. Это не штурм, не парад и не поп-завоевание. Это скорее корабль, который отплыл от берега после шумного праздника. На палубе ещё поют, костюмы ещё блестят, припевы ещё работают, но ветер переменился. Dschinghis Khan остаются узнаваемыми, однако их великая нелепая энергия уже начинает превращаться в добротное ремесло.
Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») — хороший, но не великий альбом Dschinghis Khan. Он интересен тем, что показывает группу в момент перехода: от исторического евродиско-балагана к более мягкой, морской, эстрадной форме. В лучших местах он всё ещё заразителен. В слабых — слишком аккуратен и предсказуем.
Оценка: 7/10.
Если дебют Dschinghis Khan был ударом костюмированной конницы, а Rom — большим историческим парадом, то Wir sitzen alle im selben Boot («Мы все сидим в одной лодке») — это морское путешествие после главного праздника. Не самое яркое, не самое хитовое, но важное: именно здесь становится слышно, как группа пытается удержать свой корабль на курсе, когда первая буря славы уже прошла.