Disco
Released by MCI •
1 November 1984 • 14 Tracks • 01h 02m 37s
Boney M. — Kalimba De Luna: поздний карнавал, который уже не строит империю, но ещё умеет зажигать огни
После Ten Thousand Lightyears («Десять тысяч световых лет») Boney M. оказались в странной точке. Великие годы — Love For Sale («Любовь на продажу»), Nightflight to Venus («Ночной полёт к Венере»), Oceans of Fantasy («Океаны фантазии») — уже остались позади. Диско как мировая мода давно потеряло прежнюю власть, поп-музыка середины восьмидесятых требовала другого звука: синтезаторов, Italo disco, электронного блеска, клиповой скорости и более прямого танцевального удара. Kalimba De Luna («Калимба Луны») — именно такой релиз: не новая глава классической империи Boney M., а попытка удержаться на плаву за счёт хитовых синглов, старых запасов и обновлённой танцевальной упаковки.
С формальной точки зрения это скорее компиляция, чем полноценный студийный альбом. И это принципиально меняет восприятие. Если Nightflight to Venus («Ночной полёт к Венере») был тщательно собранным поп-спектаклем, а Oceans of Fantasy («Океаны фантазии») — роскошным, пусть и перегруженным карнавалом, то Kalimba De Luna («Калимба Луны») звучит как витрина поздних Boney M.: новые ходы рядом с треками предыдущих лет, клубные версии рядом с укороченными альбомными номерами, попытка модернизации рядом с остатками прежней экзотической формулы.
Главный номер, конечно, Kalimba De Luna («Калимба Луны»). В версии Boney M. песня превращается в яркий гибрид Italo disco, тропического попа и фирменной фариановской студийной механики. Здесь меньше той драматической театральности, которая делала Ma Baker («Ма Бейкер») или Rasputin («Распутин») большими поп-легендами, зато есть другая энергия — более синтетическая, более клубная, более восьмидесятническая. Ритм движется упруго, припев мгновенно запоминается, перкуссионный рисунок создаёт ощущение экзотики, пусть и совершенно условной, скорее плакатной, чем живой.
В этом и заключается двойственность Kalimba De Luna («Калимба Луны»). С одной стороны, песня действительно оживляет поздних Boney M.. Она показывает, что проект ещё способен выпускать цепкие танцевальные номера, которые не выглядят музейной реконструкцией семидесятых. С другой — в ней уже меньше индивидуальности самой группы. Это не тот случай, когда Boney M. берут материал и превращают его в собственный миф. Скорее наоборот: Boney M. сами входят в чужую, уже готовую моду Italo disco и пытаются встроиться в неё своим узнаваемым блеском.
Happy Song («Счастливая песня») работает ещё прямолинейнее. Это почти детская, нарочито простая танцевальная вещь, построенная на повторе, улыбке и мгновенном эффекте. В ней нет глубины, но требовать её от такой песни бессмысленно. Happy Song («Счастливая песня») — это чистая функция: поднять настроение, включить зал, дать припев, который можно петь сразу, не вслушиваясь. И в этой функции она успешна. Поздние Boney M. здесь звучат не как авторы большой поп-драмы, а как профессиональная праздничная машина, которая всё ещё знает, где находится кнопка «танцевать».
Но именно после этих двух ударных номеров становится заметна главная проблема релиза: Kalimba De Luna («Калимба Луны») не держится как цельный альбом. Он скорее собирает вокруг двух свежих хитов материал из разных периодов и настроений. Going Back West («Возвращаясь на Запад») звучит бодро и приятно, но уже с оттенком вторичности: хороший грув, знакомая карибская походка, уверенная продюсерская отделка — однако без ощущения события. Это качественный поздний Boney M., но не великий.
Jambo - Hakuna Matata (No Problems) («Джамбо — Хакуна Матата: никаких проблем») продолжает линию лёгкой экзотики, которая всегда была частью эстетики Boney M.. В семидесятые такая театральная псевдоэкзотика казалась частью большого карнавального языка группы. В середине восьмидесятых она уже звучит чуть более искусственно: мило, цветасто, заразительно, но не так свежо. Песня держится на настроении, а не на силе материала.
Felicidad (Margherita) («Счастье / Маргарита») — один из самых симпатичных эпизодов сборки. В ней есть мягкая европейская мелодичность, праздничный лоск и та самая фариановская способность делать припевы гладкими до зеркального блеска. Это не вершина Boney M., но хороший пример их поздней поп-ремесленности: всё на месте, всё работает, всё приятно слушать, хотя после окончания песни в памяти остаётся скорее настроение, чем сама композиция.
Children of Paradise («Дети рая») интереснее. В ней слышится более серьёзный, почти гимнический оттенок, который роднит её с поздними попытками Boney M. говорить не только о танце и празднике, но и о мире, утопии, будущем, человеческой общности. Конечно, у Boney M. такие темы почти всегда проходили через фильтр поп-театра: крупный жест, большой хор, простое послание. Но именно в этом была их сила. Они не углубляли тему — они делали её доступной для массового припева.
Gadda-Da-Vida («Гадда-да-вида») — более спорный момент. Старый психоделический рок-материал в версии Boney M. теряет первобытную тяжесть и превращается в очередной студийный аттракцион. Это эффектно, но не обязательно убедительно. Слишком гладкая поверхность забирает у песни часть дикости. Получается любопытный номер, но скорее как курьёз, чем как настоящая удача.
Старые следы Ten Thousand Lightyears («Десять тысяч световых лет») — Barbarella Fortuneteller («Барбарелла-гадалка»), I Feel Good («Мне хорошо»), Somewhere in the World («Где-то в мире») — напоминают, что поздние Boney M. пытались найти новую идентичность между космической поп-фантастикой и более современной танцевальной эстетикой. Somewhere in the World («Где-то в мире») особенно хороша: мягкая, лиричная, почти грустная. На фоне клубного блеска Kalimba De Luna («Калимба Луны») она звучит как человеческая пауза — не хитовая, но красивая.
Consuela Biaz («Консуэла Биас») и African Moon («Африканская луна») продолжают романтико-экзотическую линию, знакомую ещё по Boonoonoonoos. В этих песнях есть привлекательная мелодраматичность, но они также показывают, почему поздние альбомы Boney M. воспринимаются менее сильно: группа всё чаще опирается не на ударные песни, а на атмосферу, на декоративность, на узнаваемый набор красок. Картина красивая, но не каждая деталь необходима.
Самый честный способ воспринимать Kalimba De Luna («Калимба Луны») — не как «следующий великий альбом Boney M.», а как поздний танцевальный сборник, который пытается зафиксировать группу в 1984 году. И в этом качестве он работает заметно лучше. Он показывает, что Frank Farian всё ещё умел чувствовать рынок: взять популярный европейский танцевальный материал, переупаковать его, добавить фирменный хор, блеск, ритм и выпустить продукт, который будет звучать современнее прежнего диско-наследия группы.
Но если сравнивать с классикой, разрыв очевиден. В Kalimba De Luna («Калимба Луны») нет концептуальной наглости Nightflight to Venus («Ночной полёт к Венере»), нет почти идеальных поп-монументов уровня Rivers of Babylon («Реки Вавилона») и Rasputin («Распутин»), нет роскошного размаха Oceans of Fantasy («Океаны фантазии»). Здесь есть другое: поздняя выживаемость, профессиональная сборка, танцевальный инстинкт и несколько песен, которые помогли Boney M. ненадолго вернуть ощущение присутствия в чартах.
Главная слабость релиза — отсутствие цельного художественного центра. Он слишком явно собран вокруг синглов. Главная сила — эти синглы действительно работают. Kalimba De Luna («Калимба Луны») и Happy Song («Счастливая песня») не равны великим хитам семидесятых, но они убедительно показывают, что Boney M. могли адаптироваться к восьмидесятым хотя бы на уровне яркой танцевальной поверхности.
Сегодня Kalimba De Luna («Калимба Луны») слушается как поздний, немного пёстрый, местами случайный, но обаятельный документ. Это уже не империя Boney M., а её мобильная праздничная сцена, поставленная где-то на окраине новой эпохи. Огни ещё горят, костюмы ещё блестят, припевы ещё цепляют, но магия стала менее глубокой и более прикладной. Если раньше Boney M. создавали миф, то здесь они скорее обслуживают праздник.
И всё же в этом празднике есть жизнь. Kalimba De Luna («Калимба Луны») не стоит судить слишком сурово: он не претендует на статус великого альбома. Это хороший поздний релиз Boney M., полезный как снимок момента, когда проект Frank Farian пытался пересесть из уходящего диско-поезда в вагон Italo disco и синтетического европопа. Пересадка получилась не идеальной, но далеко не безнадёжной.
Оценка: 7/10.
Если Ten Thousand Lightyears («Десять тысяч световых лет») был попыткой построить позднюю космическую поп-оперу, то Kalimba De Luna («Калимба Луны») — это практичный танцевальный манёвр. Не великая пластинка, не полноценная новая вершина, но яркий, цепкий и исторически любопытный релиз, где поздние Boney M. ещё раз доказывают: даже после конца своей золотой эпохи они умели превращать чужой хит, старые запасы и студийный блеск в работающий карнавал.