В гоголевских книгах красавицы редко бывают просто красавицами. Белое лицо, черные брови, загадочный взгляд – они завораживают, тревожат и пугают. «Панночка» из «Вия», дочь сотника из «Майской ночи», Катерина из «Страшной мести»... Кажется, все они принадлежат одному и тому же мистическому миру. А что, если первая такая панночка появилась в жизни Гоголя задолго до того, как он взялся за перо?
Сохранившийся портрет его матери производит странное впечатление. Белая кожа, темные глаза, черные волосы. Современники вспоминали не только ее красоту, но и ее почти необъяснимую моложавость. Даже в пятьдесят лет она выглядела скорее старшей сестрой писателя, чем его матерью.
Но загадка Марии Ивановны была не только во внешности. Мистически настроенная, впечатлительная, верившая в вещие сны и знамения, она оказала на будущего автора «Вия» и «Мертвых душ» гораздо большее влияние, чем принято думать.
Кем была эта женщина? Какие истории рассказывала маленькому Николаю? И не от нее ли великий мистик русской литературы унаследовал свою любовь ко всему таинственному и необъяснимому?
Пророческий сон
В семье Гоголей любили рассказывать одну историю.
Молодой помещик Василий Гоголь-Яновский еще сам был подростком, когда увидел во сне Богородицу. Рядом с ней стояла маленькая девочка. Голос будто бы указал на нее как на его будущую супругу. Через некоторое время Василий встретил ту самую девочку наяву. Это была Мария Косяровская, которой тогда было всего несколько лет.
Через некоторое время сон повторился и тогда Василий решил, что это девочка непременно должна стать его женой. Спустя годы они действительно поженились.
Сегодня трудно сказать, где в этой истории заканчиваются реальные воспоминания и начинается семейная легенда. Но одно несомненно – будущая мать Гоголя выросла в мире, где сны считались знамениями, случайности – подсказками свыше, а чудо могло скрываться за самым обычным событием. Этот мир она впоследствии передаст своему сыну.
Мир, в котором выросла мать Гоголя
Когда мы открываем гоголевские страницы, населенные ведьмами, колдунами и призраками, кажется, будто их породило исключительно воображение писателя. Но задолго до появления «Вечеров на хуторе близ Диканьки» существовала женщина, которая сама верила в особую связь земного и потустороннего. Ее звали Мария Ивановна Косяровская, в замужестве – Гоголь-Яновская.
Она появилась на свет в 1791 году в семье небогатых малороссийских дворян. Ее отец был почтмейстером и по роду службы часто переезжал. Девочку решили отдать на воспитание в дом влиятельного родственника – генерал-майора Трощинского.
Имение Трощинских под названием Кибинцы располагалось на Полтавской земле, в Миргородском уезде. Именно здесь прошли детство и юность Марии Косяровской. И это была совсем не обычная помещичья усадьба.
В начале 19 века Кибинцы считались одним из культурных центров Малороссии. В огромном господском доме собирались писатели, музыканты и образованные дворяне. Здесь действовали домашний театр и оркестр, была богатая библиотека.
Будущая мать Гоголя росла в мире, где спектакли соседствовали с народными легендами, а разговоры о литературе – с рассказами о чудесах и вещих снах. Формального образования, которое сегодня назвали бы серьезным, она не получила.
Как и большинство дворянских девушек своего времени, Мария обучалась дома: изучала Закон Божий, чтение, письмо, рукоделие, музыку. Но Кибинцы давали нечто большее, чем обычное домашнее воспитание. Они знакомили юную девушку с той особой культурной средой, в которой переплетались народные традиции, дворянская культура и живой интерес к искусству.
Впоследствии многое из того, что окружало Марию Ивановну в молодости, удивительным образом отзовется в творчестве ее сына. Долгими вечерами она будет рассказывать ему удивительные истории о русалках и чертях, проклятиях и чудесах, которые саму ее так завораживали.
Раннее замужество
Судьба дворянской девушки во многом зависела от удачного замужества. Мария Косяровская не стала исключением. Уже в 14 лет она стала невестой Василия Афанасьевича Гоголь-Яновского – того самого, который видел про нее пророческие сны. Он был старше ее в два раза.
Ее супруг происходил из старинного дворянского рода и был человеком необычным. В отличие от многих соседей-помещиков, его увлекали не только хозяйственные дела. Он писал стихи и пьесы, любил театр и был бесподобным рассказчиком.
После свадьбы молодые поселились в имении Васильевка. Здесь проходили их будни: управление хозяйством, заботы о крестьянах, прием гостей, семейные праздники и долгие вечера в кругу родных.
Семейное счастье омрачалось чередой трагедий – детская смертность была высокой даже в обеспеченных семьях. Мария Ивановна родила 12 детей. До взрослой жизни дожили только пятеро. Шесть ее детей умерли в младенчестве, а сын Иван скончался в возрасте 9 лет.
Каждая такая потеря оставляла глубокий след. Возможно, именно поэтому рождение каждого следующего ребенка сопровождалось не только радостью, но и тревогой. Особенно это касалось сына Николая, которому было суждено стать самым известным из детей Марии Ивановны.
Особая связь с сыном Николаем
Зимой 1809 года молодая помещица Мария Гоголь-Яновская стояла на коленях перед образом святителя Николая. Она молилась о ребенке. Ее тревога была не напрасной. Предыдущие два ребенка умерли.
Супруги дали обет: если родится сын и останется жив, его назовут Николаем – в честь святого, к которому они обращались с молитвами. Спустя несколько недель, 20 марта (1 апреля по новому стилю) 1809 года, в местечке Сорочинцы родился мальчик, которому предстояло стать одним из самых загадочных писателей русской литературы – Николай Гоголь.
Трудно сказать, могло ли тогда прийти в голову его матери, что спустя десятилетия миллионы людей будут читать его книги. Но одно известно точно: сына Коленьку она любила особой любовью.
Из пятерых детей, которым удалось дожить до старшего возраста, было четыре дочери и только один сын – Николай. Возможно, именно поэтому мать выделяла его. А может быть, дело было не только в этом. Мария Ивановна видела в мальчике нечто особенное, внимательно следила за каждым его успехом и была убеждена, что ему уготована необычная судьба.
С годами эта привязанность не ослабнет. Напротив, она станет одной из самых сильных и удивительных связей в жизни писателя.
Из ее переписки с сыном видно, насколько трепетные у них были отношения. Он называет ее «бесценная и несравненная маминька» и «ангел души моей». Пишет ей трогательные строки: «Я знаю, вы одни истинный друг мне». Раскрывает перед ней душу, просит молиться за него. Подписывается как «Ваш преданнейший сын, любящий вас более всего».
А вот с дочерями ее отношения складывались не так радужно.
«Мы, все сестры, очень страдали»
Со стороны Мария Ивановна казалась женщиной почти идеальной. Красивая, приветливая, щедрая, она любила делать подарки соседям и охотно помогала знакомым. Окружающие отзывались о ней с восхищением. «Це ангел Божий» – говорили о матери Гоголя соседи.
Но у ее дочерей было другое мнение. Особенно сложными были отношения Марии Ивановны с Елизаветой. В детстве мать однажды сильно ее высекла, и Лиза так и не смогла простить этой обиды. Анна внешне ладила с матерью, шила для нее красивые чепцы, заботилась о ней, но особо теплых чувств не испытывала. Позже она признавалась:
«Всем она нравилась, но живущим с ней было тяжело».
Даже младшая, мягкая и терпеливая Ольга, обычно избегавшая резких оценок, соглашалась с сестрой. По ее словам, мать часто была «невыносима и подозрительна».
Конечно, Мария Ивановна любила дочерей и желала им добра. Но этой любви, похоже, не хватало тепла, которого так ждали девочки.
Зато к единственному сыну она относилась совершенно иначе. Это была уже не просто материнская любовь, а настоящее обожание. Мария Ивановна искренне верила в исключительность Николая. Друг семьи Александр Данилевский вспоминал, что она порой доходила до смешного, приписывая сыну чуть ли не все великие изобретения века – от пароходов до железных дорог.
Дочери пытались вернуть мать к реальности. Пытался и сам Гоголь. В письмах он осторожно просил ее не называть его гением и не преувеличивать его заслуги. «Скажите только, что я добрый сын», – убеждал он мать.
Но переубедить Марию Ивановну было невозможно. В ее глазах Николай давно перестал быть обычным человеком, а стал гением.
Мать писателя
Марии Ивановне повезло больше, чем многим матерям великих писателей. Мать Льва Толстого умерла, когда ее сыну не было и двух лет. Мать Федора Достоевского ушла из жизни, когда будущий автор «Преступления и наказания» был еще подростком. Ни одна из них так и не узнала, что их дети войдут в историю мировой литературы.
Мария Ивановна увидела это своими глазами. Она застала первые успехи сына, его литературную славу, восторги читателей и признание в столицах. Более того, в некотором смысле она сама участвовала в создании тех произведений, которые сделали Гоголя знаменитым.
Работая над «Вечерами на хуторе близ Диканьки» и другими произведениями с народными мотивами, Николай Васильевич постоянно обращался к матери за помощью. Он писал ей длинные письма с просьбами собрать сведения об обрядах, одежде, поверьях.
Его интересовали мельчайшие подробности: как именно проходило сватовство, что подавали на праздничный стол, какие песни пели девушки, какие истории рассказывали долгими зимними вечерами.
Мария Ивановна старательно выполняла эти поручения. Она расспрашивала соседей, записывала рассказы, вспоминала собственную молодость и отправляла сыну подборки материалов.
Многие детали народного быта, которые сегодня восхищают читателей Гоголя своей живостью и достоверностью, попали на страницы его книг благодаря этим письмам.
Конечно, называть Марию Ивановну соавтором Гоголя было бы преувеличением. Но она стала для него бесценным помощником, хранителем памяти о том мире, который он покинул, уехав из родного дома.
Пожалуй, ни один литературный критик не верил в талант Николая Васильевича так безоговорочно, как его мать. Она читала его произведения с восторгом, гордилась каждым его успехом и была убеждена, что ее сыну предназначено особое место в истории.
В этом она не ошиблась.
Глава семьи
После смерти отца 16-летний Николай неожиданно почувствовал себя главным мужчиной в семье. Формально главой дома оставалась мать, но именно на него легла ответственность за будущее сестер.
Он искренне любил их, заботился об их образовании, переживал за их судьбу и внимательно следил за всем, что происходило в их жизнях.
Когда пришло время делить наследство, Гоголь отказался от своей доли в пользу сестер. Такой поступок был не просто жестом щедрости – он считал своим долгом обеспечить их будущее.
Но с годами братская забота приобрела иной оттенок. Гоголь привык чувствовать ответственность за сестер и постепенно начал считать себя вправе решать, что для них лучше.
Он настаивал на их самообразовании, давал указания, как следует проводить время, сердился на легкомыслие и пытался оградить их от ошибок, которые видел едва ли не на каждом шагу. Особенно болезненными были его отношения сестрой Машей. После смерти мужа она задумалась о новом браке, но Николай Васильевич встретил эту идею в штыки. Из-за этого между братом и сестрой не раз вспыхивали споры.
Проблема заключалась в том, что сестры давно выросли. У каждой были собственные желания, мечты и представления о счастье. А он по-прежнему видел в них девочек, которых нужно оберегать, хотя те давно стали взрослыми женщинами. Даже став знаменитым писателем, он продолжал чувствовать себя ответственным за сестер и до конца жизни стремился направлять их судьбы.
Когда письма от сына перестали приходить
В феврале 1852 года Марии Ивановне был 61 год. Она давно привыкла жить ожиданием писем сына. Где бы ни находился Николай Васильевич – в Петербурге, Москве или Риме, между ними продолжался непрерывный разговор, растянувшийся на десятилетия.
А потом письма прекратились.
Известие о смерти сына стало для нее страшным ударом. Она пережила человека, который был главным смыслом ее жизни. Но произошло то, чего мало кто ожидал: Мария Ивановна не сломалась.
Многие годы она жила в мире, где все дороги вели к Николаю. Теперь ей пришлось учиться существовать в мире, где его больше не было.
После смерти сына она занялась сохранением памяти о нем. Бережно хранила письма, рассказывала о его детстве, встречалась с людьми, собиравшими материалы для будущих биографий. Иногда ее воспоминания оказывались неточными – годы брали свое, а материнская любовь порой подменяла реальность легендой.
Удивительно, но последние годы Марии Ивановны не превратились в бесконечный траур. Она продолжала заниматься хозяйством, общаться с родными, принимать гостей. Жизнь стала тише, но не остановилась.
Возможно, помогала вера. Возможно, привычка переносить удары судьбы, выработанная за долгие годы. Ведь эта женщина пережила смерть мужа, потерю многих детей, болезни близких. Теперь ей предстояло пережить еще и смерть любимого сына Николая.
Ей выпало прожить без сына почти 16 лет – целую жизнь по меркам человека, который долгие годы существовал ожиданием его писем.
Она умерла в 1868 году, в возрасте 77 лет. К тому времени слава ее сына гремела уже по всей России.
Марии Ивановне Гоголь выпало редкое счастье – увидеть сына знаменитым. И, к сожалению, нередкое горе – пережить сына на много лет. Мы никогда не узнаем, сколько в гоголевских панночках, ведьмах, колдунах и таинственных ночах от его собственного воображения, а сколько – от рассказов матери. Но одно несомненно: первой проводницей в мир чудес для Николая Гоголя была именно она.