Представьте: вы просыпаетесь с головной болью в 1880 году. Ни таблетки цитрамона, ни анальгина в природе еще нет. Но в ящике комода, рядом с кружевными платками, у вашей прабабушки хранится заветная шкатулка — домашняя аптечка. Что там? Откроем её вместе — и ужаснемся.
Самое популярное средство 19 века — это ртуть. Да, та самая тяжелая жидкость, которой сейчас травятся на заводах. В викторианскую эпоху каломель (хлорид ртути) считался панацеей. Его давали детям от глистов, взрослым — от запоров и даже… от сифилиса. В журнале «Русский врач» за 1885 год (№12) приводится случай: помещик из Тамбовской губернии ежедневно принимал по 5 гранул каломели «для бодрости», пока не лишился зубов. А ведь «Каломель» — это сноска в учебниках токсикологии. Ртутное отравление называли «слюнотечением» и считали, что это организм «чистится».
Тягаться с ртутью мог только опиум. Настойка опия — лауданум — продавалась в любой аптеке без рецепта. В книге историка медицины Льва Раздольского «Врачевание в старой России» (1908) указывается: лауданум был в каждом доме. Его капали на сахар младенцам, чтобы те не плакали (так называемый «соску-успокоитель»), пили от бессонницы, от кашля и от «женских истерик». Известно, что поэт Николай Некрасов в последние годы жизни принимал лауданум ежедневно, чем, по мнению современников, сильно подорвал здоровье. Аптеки продавали опий в пузырьках с надписью «Sirupus diacodii» — маковый сироп. Сладко и смертельно опасно.
Отдельная глава — кровопускание. Если у вас поднялась температура, в 19 веке вам поставили бы пиявок. В «Домашнем лечебнике» доктора Григория Захарьина (1870-е) написано: «При воспалении легких — от 8 до 12 пиявок на грудь». Пиявок держали прямо в банке с водой на кухне. В дворянских усадьбах за ними ухаживали специально обученные крепостные «пиявочницы». Медицинский журнал «Врач» за 1892 год сетует, что в Петербурге ежегодно используют до 5 миллионов пиявок. Сейчас это кажется варварством, но тогда считалось высшим пилотажем терапии.
Что же было от простуды? Горчичники и банки — это еще безобидно. А вот от «грудной жабы» (стенокардии) рекомендовали… стрихнин. Да, тот самый яд, которым травят крыс. В малых дозах его назначали как сердечное и тонизирующее. В «Врачебной газете» за 1900 год есть рецепт: «Tinctura Strychni — по 3 капли три раза в день при упадке сил». Человек, принявший такую дозу, ощущал прилив энергии, но одновременно рисковал судорогами и остановкой дыхания.
Любопытно, что косметические средства тоже были лекарственными. От веснушек и угрей барышни использовали свинцовые белила. В книге «Советы молодым хозяйкам» Елены Молоховец (издание 1871 года) есть рецепт мази: «свинцовый уксус, камфора и яичный белок». Свинец впитывался в кожу, вызывал хроническое отравление, но цвет лица становился «алебастровым» — бледным и матовым. Это считалось признаком аристократизма.
Но были и разумные средства. Например, хинин — кора хинного дерева. В 19 веке это было единственное спасение от малярии, которая косила целые губернии. В богатых домах хинин хранили в виде порошка в серебряных коробочках. А вот белладонна (красавка) — ее капали в глаза для расширения зрачков (дань моде на «темные, бездонные очи»), хотя в больших дозах она вызывала галлюцинации и смерть.
Самое удивительное — в каждой аптечке лежала инструкция по приготовлению «микстуры от 10 болезней». В ее состав входили: ревень, анис, солодка и… собачий кал (как вяжущее средство). Это называлось «порошок Дауэра». Верили, что чем отвратительнее лекарство, тем оно эффективнее.
Сегодня мы смотрим на домашнюю аптечку 19 века как на музей ядов. Но тогда люди искренне верили: боль — это кара, а лекарство — это чудо. Они лечились ртутью, стрихнином и опием, умирали от «лечения», но не теряли надежды. И, открывая современную аптечку с парацетамолом, мы должны тихо поблагодарить прогресс.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории