24 июля прошлого года, в 15 километрах от Тынды при заходе на второй круг потерпел крушение пассажирский самолёт Ан-24. В этой трагедии погибли 48 человек, включая членов экипажа. Среди них была 43-летняя стюардесса Анастасия Бессмертная. Ее муж Виталий Бессмертный сам попадал в похожую катастрофу в 2011 году, но тогда все находившиеся на борту выжили. После гибели супруги Виталий сам окончил курсы, обучающие расследованию авиационных катастроф. В беседе с ИА Регнум Виталий рассказал, что не верит в официальную причину крушения, которую назвал в этом году Межгосударственный авиационный комитет.
Виталий большую часть сознательной жизни посвятил небу. После гибели жены он продолжает летать, но почти не бывает в дальних командировках. Его жизнь теперь подчинена другой главной задаче: вырастить дочерей. Старшая Даша в июне закончила седьмой класс. Восьмилетняя Маруся окончила второй. Овдовевший отец старается сохранять для них привычный ритм: школа, кружки, занятия в студии дизайна. Дома уже собралась целая галерея работ Маруси. Справляться с дочками и по дому помогает бабушка, мама Анастасии.
«Я если и уезжаю, то на три-четыре дня, не больше, - рассказал нам летчик. - Большую часть полётов я выполняю в пределах Иркутской области. Мне очень помогает, конечно, теща, ей скоро исполнится 70 лет. Она водит Марусю на занятия, забирает из школы, по дому помогает».
Этим летом семья Бессмертных планирует поехать на море: не ради праздника, а чтобы дать девочкам немного лёгкости и солнца.
Анастасию похоронили на кладбище в Пивоварихе под Иркутском — недалеко от дома, в тихом месте среди сосен. Виталий ездит туда по мере возможности, чтобы прибраться, привести могилу в порядок.
Рядом с Анастасией похоронен только бортмеханик. Экипаж, который был единым целым в небе, на земле оказался «разбросан» по разным городам. Прах командира Вячеслава Логвинова забрали родственники и увезли в Краснодар, прах второго пилота Кирилла Плаксина мать забрала в Челябинск. Одного техника похоронили на кладбище в Иркутске, другого увезли в Свирск (Иркутская область).
Межгосударственный авиационный комитет в феврале обнародовал свое заключение о причинах катастрофы: ошибка экипажа. По версии МАК, пилоты неправильно рассчитали высоту полёта из-за путаницы с показаниями атмосферного давления. Следственный комитет свои выводы делает уже опираясь на заключение МАК.
Виталий подробно объясняет суть проблемы с давлением:
«Раньше мы всегда летали по давлению QFE — это давление аэродрома. Диспетчер называл его, мы выставляли на высотомере, и он показывал ноль на земле. С прошлого года начали переходить на QNH — давление среднего уровня моря. Теперь высотомер показывает превышение аэродрома над уровнем моря: в Иркутске это 514 метров. Вроде как мы стремимся к европейским стандартам. И вот говорят, что они ошиблись в расчётах высоты, поэтому снизились ниже безопасного уровня».
Сам Виталий с выводами МАК не согласен. Он и сам большую часть жизни отлетал на Ан-24, и командира экипажа знал лично.
«Минимальные погодные условия для Ан-24 — 60 метров вертикальной видимости и 800 метров дальности видимости. У них было 600 метров — этого более чем достаточно. Они вынырнули из облаков на 600 метрах. Сопка находилась на 250 метров. Они что, до 300-250 метров - просто смотрели, как они в сопку летят? Вот поэтому я не верю. Как они могли лететь и смотреть, как летят в сопку? Я думаю, было какое-то внешнее воздействие. Кто-то сбил их с пути».
Он подчёркивает, что МАК практически никогда не пересматривает свои заключения: даже если появляются новые вопросы, дело уходит в архив, и дальше его уже никто не достаёт.
Этой весной Бессмертный сам прошёл курсы по расследованию авиационных происшествий и инцидентов – начальство отправило его в Москву, поскольку Виталий не раз попадал в передряги. Самая известная – крушение Ан-24 в 2011 году. Пассажирский борт той же компании «Ангара» (тогда еще «ИрАэро»), пытаясь совершить посадку в аэропорту Благовещенска, столкнулся с крайне редким и труднопрогнозируемым погодным явлением — сдвигом ветра. Борт отклонился от курса и совершил аварийную посадку в лесу, расположенном в 200 м от посадочной полосы. Посадкой это было назвать сложно.
«Да там какая посадка там? Просто упали в лес и... Самолёт весь практически разрушился, там, оторвало всё, что могло. Одна «свистулька» осталась, один фюзеляж только,» - вспоминает летчик.
В столице есть несколько программ для сотрудников авиакомпаний, призванных ознакомить специалистов с основами расследования катастроф, а соответственно – и со способами их предотвращения. Раньше подобные курсы были и при МАК – для специалистов из госструктур – МЧС, Минобороны, Росгвардия, ФСБ. Длительность программ разная – от 40 академических часов до нескольких недель. Виталий проучился два месяца.
«Аварийные ситуации бывали много раз. Двигатели много раз отказывали. Ну это как бы не такая прям, что... На курсах в том числе учили как помогать людям в случае экстремальных ситуациях, падения или аварийного приземления самолёта и вертолета, как оказывать первую помощь, методика выживания. Но не только в случае падения, но и на борту, если появилась угроза крушения или кому-то стало плохо», - говорит Виталий.
Во время обучения Виталию прямо сказали: если МАК дал заключение, оно считается окончательным. В случае с крушением Ан-24 под Тындой МАК свое заключение уже сделал.
За сухой формулировкой «ошибка экипажа» стоят судьбы. У второго пилота осталась молодая жена с двумя детьми. У другого члена экипажа мать растит троих детей. Для семей погибших летчиков заключение МАК означает не только сознание того, что их близких обвинили в гибели десятков людей, но и, вероятнее всего, отказ в компенсациях за смерть близких.
«Ну ладно, командир там уже в возрасте был, на пенсию собирался, у него дети все взрослые, - говорит Виталий. - У второго пилота жена молодая, с двумя детьми осталась. У Вовки Вохминцева (бортмеханик, на момент гибели ему было 30 лет, - прим ред.), у него мать с тремя детьми. То есть у него еще два брата младше, что ли, и сестренка…»