Вашингтон, август 1918 года. В элегантном особняке на Массачусетс-авеню разворачивается сцена, от которой у любого ювелира случился бы приступ.
Хозяйка дома, 32-летняя Эвалин Уолш Маклин, одетая в роскошное вечернее платье, аккуратно снимает с шеи ожерелье с легендарным синим бриллиантом «Хоуп» стоимостью в несколько миллионов долларов и... надевает его на ошейник своему огромному датскому догу по кличке Майк.
«Посмотрите, смеется она, обращаясь к гостям, теперь у меня самая дорогая собака в Америке!» Майк, гордо подняв голову, демонстрирует своим блестящим видом полное безразличие к тому, что на его шее болтается «проклятый» камень, из-за которого, по легенде, ушли десятки человек.
Эвалин Уолш родилась в 1886 году в семье золотопромышленника Томаса Уолша, который разбогател на знаменитом руднике «Кэмп Берд» в Колорадо. Когда она вышла замуж за Эдварда Бейла Маклина, потомственного владельца газеты The Washington Post, их объединенное состояние сделало пару одной из богатейших в Америке.
В отличие от предыдущих владельцев бриллианта «Хоуп», которые относились к нему с суеверным трепетом, Эвалин была абсолютной материалисткой.
«Я не верю в проклятия, заявляла она журналистам. Если этот камень действительно приносит несчастья, то пусть попробует справиться со мной!»
В 1911 году знаменитый ювелир Пьер Картье привез бриллиант в Вашингтон, надеясь продать его супругам Маклин. Картье придал камню вид истинной драгоценности с помощью огранки в стиле «кушон» и окружил его 16 белыми бриллиантами.
Эвалин поначалу отнеслась к покупке скептически, но Картье был мастером продаж. Он позволил ей взять украшение «на пробу» на выходные, и этого оказалось достаточно.
Новая владелица, «для самоуспокоения отнесла бриллиант в церковь, где священник освятил колье, и лишь затем надела украшение».
То, что произошло дальше, поразило даже привыкшее ко всему вашингтонское светское общество. Эвалин Маклин превратила легендарный «проклятый» бриллиант в предмет ежедневного веселья и развлечений.
Она «практически никогда с ним не расставалась: носила и дома, и на публике, прикрепляла бриллиант к ошейнику собаки и давала погрызть сыну, когда у того резались зубки».
Маленький наследник империи Washington Post весело жует «проклятый» бриллиант, который когда-то украшал французских королей, а его мать невозмутимо попивает чай, читая газету.
Особенно Эвалин полюбила устраивать игру «найди Хоуп». Как сообщают источники, она регулярно организовывала вечеринки, где прятала бесценный камень где-нибудь в доме, а гости должны были его отыскать. Бриллиант находили в самых неожиданных местах: в вазе с цветами, за подушкой дивана, в коробке конфет.
Однажды гости обнаружили «Хоуп» в... тостере на кухне.
«Я подумала, что это будет забавно», объясняла хозяйка, наблюдая за изумленными лицами, в те редкие моменты, когда бриллиант не использовался для развлечений, «он хранился за задней панелью настольного радиоприемника».
Во время Первой мировой эксцентричная миллионерша нашла для своего бриллианта новое применение. Она регулярно посещала госпитали для раненых солдат и позволяла им подержать в руках легендарный камень.
«Посмотрите, ребята, говорила она воинам, лежащим на больничных койках, это тот самый бриллиант, который якобы всех убивает. А вы все живы и здоровы!»
Солдаты с восторгом рассматривали синий камень, многие просили разрешения потрогать его «на счастье».
Медперсонал госпиталей поначалу был в шоке от такого обращения с национальным сокровищем, но вскоре заметили, что визиты «дамы с бриллиантом» действительно поднимают боевой дух раненых.
На вопросы журналистов о том, почему она носит сразу все свои драгоценности одновременно, Эвалин отвечала с присущим ей юмором: «А потому, что в этом случае мне доподлинно известно, где они находятся».
Она действительно «частенько носила все свои драгоценности одновременно ,особенно во время всякого рода увеселительных мероприятий».
Современники вспоминали, как на светских раутах Эвалин появлялась, буквально увешанная драгоценностями с головы до ног, а синий бриллиант «Хоуп» сиял в центре этой сверкающей композиции как корона всей коллекции.
Особую славу приобрели «собачьи дни» Майка датского дога семейства Маклин. Эвалин регулярно надевала на него не только «Хоуп», но и другие свои драгоценности. На прогулках по Вашингтону можно было увидеть поистине фантастическое зрелище: огромный пес в бриллиантовом ошейнике стоимостью дороже иного особняка величаво шествует по улице.
«Он очень гордый пес, комментировала хозяйка, и драгоценности ему к лицу». Прохожие останавливались, чтобы полюбоваться на это невероятное зрелище, а газетные фотографы охотились за снимками «самой дорогой собаки Америки».
Однажды Майк потерялся на несколько часов вместе с бриллиантом на ошейнике. По данным исторических хроник, половина вашингтонской полиции искала пропавшего пса, который в тот момент стоил дороже, чем весь полицейский участок. К счастью, Майк объявился сам он мирно спал в соседском саду, а «Хоуп» преспокойно покоился у него на шее.
Эвалин обожала шокировать светское общество своими выходками с бриллиантом. На одном из приемов в Белом доме она появилась в простом черном платье, но с «Хоупом» и всей остальной коллекцией драгоценностей. «Зачем наряжаться, когда можно просто заблистать?» объясняла она свой выбор.
Особенно запомнился случай на благотворительном аукционе. Когда ведущий объявил о розыгрыше ценного приза, Эвалин встала и сняла с себя ожерелье с «Хоупом»: «Вот мое пожертвование!» Зал замер в ошеломлении, а самые богатые люди Америки вдруг почувствовали себя нищими.
Правда, как выяснилось позже, это была лишь очередная шутка миллионерши , она пожертвовала на аукцион точную копию, а настоящий бриллиант в тот момент мирно лежал дома в ящике комода.
«Проклятие это просто отсутствие чувства юмора», любила говорить Эвалин журналистам. Она сознательно демонстрировала свое презрение к мистическим страхам, окружавшим бриллиант и даже специально изучила всю историю камня и публично высмеивала рассказы о его жертвах.
«Если посмотреть внимательно, рассуждала она, то все эти несчастья случились бы с людьми и без бриллианта. Просто он оказался удобным козлом отпущения для человеческих бед».
Эвалин регулярно организовывала «антипроклятые» вечеринки, где гости по очереди надевали «Хоуп» и загадывали самые смелые желания. «Если камень действительно исполняет желания, пусть исполняет хорошие!» провозглашала хозяйка, поднимая бокал шампанского.
Дети Эвалин выросли, воспринимая «Хоуп» как обычную семейную игрушку. Ее дочь Эвалин-младшая вспоминала, как в детстве они играли в «принцессу», и мама разрешала ей надевать настоящие драгоценности, включая знаменитый синий бриллиант.
«Для нас это был просто красивый камешек, рассказывала она годы спустя. Мама научила нас не бояться красивых вещей, а наслаждаться ими».
По семейной традиции, каждый день рождения детей Маклин отмечался тем, что именинник мог целый день носить любые драгоценности из маминой коллекции.
К 1940-м годам финансовое положение семьи Маклин ухудшилось. Муж Эвалин умер в 1941 году, оставив огромные долги, а содержание роскошного образа жизни требовало все больших средств, в это время Эвалин уже не могла позволить себе прежних развлечений с драгоценностями.
Но даже в трудные времена она не изменила своему отношению к «проклятому» камню. «Если он и правда приносит несчастья, шутила она, то по крайней мере, с чувством стиля».
Эвалин Уолш Маклин ушла от пневмонии в 1947 году в возрасте 60 лет. Ее наследники продали большую часть драгоценностей для погашения долгов, а сам «Хоуп» в 1958 году был приобретен знаменитым ювелиром Гарри Уинстоном.
В завещании Эвалин оставила забавную приписку:
«Надеюсь, что мой синий друг найдет нового владельца с чувством юмора. Жизнь слишком коротка, чтобы бояться красивых камней».
Уинстон, получив бриллиант, решил продолжить традицию эксцентричного обращения с ним. В 1958 году он отправил «Хоуп» в Смитсоновский институт... обычной почтой в простой коробке, застрахованной всего на миллион долларов. Возможно, он вспомнил рассказы о том, как Эвалин долие годы носила камень в кармане, отправляясь на прогулки.
Сегодня бриллиант «Хоуп» находится в Национальном музее естественной истории в Вашингтоне, где ежегодно его рассматривают миллионы посетителей. Но едва ли кто-то из них может представить, что этот же камень когда-то украшал ошейник датского дога или лежал в обычном тостере.