В одном дремучем лесу жил старый, хитрый лис по имени Патрикей. Он очень гордился своим умом, но характер имел скверный — любил поддевать, высмеивать и критиковать своего маленького сына Рыжика. Что бы малыш ни делал, старый лис всегда находил повод для колкости. От этих обидных слов Рыжик постоянно плакал, пряча мордочку в пушистый хвост.
Время шло, лисенок подрос. Слезы сменились обидой, а обида — злостью. Рыжик понял, что плакать бесполезно, и начал отвечать отцу тем же. На каждое едкое замечание Патрикея он огрызался, дерзил и грубил в ответ.
Старого лиса это страшно злило.
— Как ты смеешь так разговаривать с отцом! — кричал он и сурово наказывал сына: запирал в темной норе, лишал вкусного обеда и заставлял дотемна чистить лисьи тропы.
Но наказания не помогали. Чем строже наказывал Патрикей, тем упрямее и грубее становился Рыжик. Нора превратилась в холодное, неуютное место, где вместо доброго приветствия слышались только рычание и упреки. Оба они чувствовали себя бесконечно одинокими, но гордость не позволяла им остановиться.
Однажды пушистый Рыжик сидел на краю поляны, сердито пиная сосновую шишку. Мимо проходила старая мудрая сова. Опустившись на ветку, она тихо спросила:
— Почему ты такой колючий, малыш? Твои слова ранят, как иглы дикобраза.
— Потому что мой отец видит во мне только плохое! — зло ответил лисенок. — Он постоянно доводит меня, а потом наказывает. Я просто защищаюсь!
Сова покачала головой:
— Злостью огонь не потушишь, Рыжик. Попробуй изменить правила его игры. Вместо шипа подари ему цветок. Сила не в грубости, а в добром слове.
Рыжик долго думал над словами совы. Вечером он вернулся в нору. Старый лис, уставший и с больная спиной после неудачной охоты, сидел у порога. Увидев сына, он по привычке нахмурился и проворчал:
— Опять шлялся невесть где? Толку от тебя никакого, даже хвороста для подстилки не принес!
Рыжик уже открыл пасть, чтобы выкрикнуть дежурную грубость, но вспомнил сову. Он глубоко вздохнул, укротил свой гнев и вместо резкого ответа тихо сказал:
— Папа, ты сегодня очень устал. У тебя, наверное, сильно болит спина. Давай я принесу тебе мягкого мха и заварю целебный чай с брусникой.
Старый лис замер. Он приготовился к очередной ссоре, сжал лапы, но эти теплые, заботливые слова застали его врасплох. Колкая фраза застряла у него в горле. Хитрый, жесткий взгляд Патрикея вдруг стал растерянным, а затем смягчился. За долгие месяцы вражды он впервые разглядел в сыне не врага, а своего маленького, любящего ребенка.
Сердце старого лиса растаяло. По его щеке покатилась слеза — на этот раз не от обиды, а от стыда и нахлынувшей нежности.
— Прости меня, сынок, — тихо прошептал Патрикей, протягивая лапы. — Я был слишком строг и несправедлив к тебе.
Рыжик подбежал и крепко обнял отца. Одно-единственное доброе слово разрушило стену непонимания, которую не могли разбить никакие наказания. С тех пор в их норе навсегда поселились мир, тепло и взаимное уважение.