Есть роли, которые кажутся единственно возможными.
Шурик - это Александр Демьяненко. Нина - это Наталья Варлей. Женя Лукашин - это Андрей Мягков. Д'Артаньян - это Михаил Боярский. Деточкин - это Иннокентий Смоктуновский.
Мы настолько привыкли к этим образам, что уже не представляем на их месте других актёров. Кажется, будто всё было решено заранее: режиссёр открыл дверь, вошёл нужный артист, и роль сразу стала легендой.
Но кино так не работает.
На этапе проб всё часто было совсем не очевидно. Режиссёры сомневались, спорили, смотрели десятки кандидатов, иногда почти утверждали одного человека, а потом внезапно меняли решение. И сегодня особенно интересно представить: а каким был бы любимый фильм, если бы выбор оказался другим?
Иногда другой актёр мог сделать героя ярче. Иногда - жёстче. Иногда - комедийнее. А иногда именно знаменитость могла бы разрушить образ, потому что роль требовала не блеска, а обычности.
Сегодня вспомним 7 культовых советских ролей, которые могли достаться совсем другим актёрам.
Шурик - «Операция "Ы" и другие приключения Шурика»
Сегодня трудно представить Шурика без Александра Демьяненко. Очки, мягкая растерянность, интеллигентная неловкость, добрый взгляд - всё это будто приросло к актёру навсегда.
Но на самом деле образ Шурика искали долго.
Леонид Гайдай рассматривал самых разных артистов. Среди возможных кандидатов в разные годы называли Юрия Соломина, Виктора Павлова, Евгения Петросяна, Олега Видова, Андрея Миронова, Александра Збруева, Валерия Носика и других. Уже один этот список показывает: на старте никто точно не знал, каким должен быть будущий «вечный студент».
И вот здесь особенно интересно пофантазировать.
Юрий Соломин мог бы сделать Шурика более серьёзным и благородным.
Андрей Миронов, если представить его в этой роли, наверняка добавил бы больше блеска, артистической лёгкости и самоиронии. Виктор Павлов мог бы дать герою другую комедийную фактуру. Евгений Петросян - более эстрадную, открытую смешливость.
Но Шурик у Гайдая не должен был быть слишком ярким.
В этом и секрет Демьяненко. Он не перетягивал на себя фильм как звезда. Он был героем, с которым зритель мог себя сравнить. Немного смешной, немного неловкий, немного правильный, но не карикатурный. Он не играл «комика». Он играл нормального молодого человека, который попадает в абсурдные ситуации.
Если бы Шурика сыграл более эффектный артист, фильм мог стать другим. Может быть, не хуже. Но другим. Герой мог бы потерять свою тихую узнаваемость, ту самую человеческую простоту, за которую его и полюбили.
Демьяненко оказался точным не потому, что был самым громким претендентом.
А потому, что в нём было главное для Шурика: скромность, мягкость и способность выглядеть смешно, не превращаясь в клоуна.
Нина - «Кавказская пленница»
С Ниной из «Кавказской пленницы» похожая история.
Сейчас кажется: ну кто, кроме Натальи Варлей, мог сыграть эту героиню? Комсомолка, спортсменка и просто красавица - это же буквально она.
Но на роль Нины искали очень долго. Претенденток было много, и среди них называли уже известных актрис: Наталью Кустинскую, Валентину Малявину, Наталью Фатееву, Ларису Голубкину, Наталью Селезнёву и других.
Каждая из них могла бы дать Нине свой оттенок.
Фатеева сделала бы героиню более зрелой и эффектной. Голубкина - более озорной, музыкальной, открытой. Селезнёва, возможно, принесла бы ту же лёгкость, что была у неё в «Операции "Ы"», но зритель слишком быстро связал бы её с Лидой. Кустинская могла бы сделать Нину более кинематографически яркой, почти звёздной.
Но Гайдаю нужна была не просто красавица. Ему нужна была девушка, которая будет выглядеть свободной, спортивной, живой, способной не только улыбаться, но и двигаться, бежать, сопротивляться, смеяться, спорить.
И здесь Варлей получила огромное преимущество. За ней была цирковая школа. Пластика, акробатическая подготовка, умение держать тело, не бояться движения. Поэтому её Нина выглядела не декоративной героиней, а действительно спортивной и лёгкой.
Варлей была не самой опытной среди претенденток, но именно это тоже сработало. В ней была свежесть. Не театральная уверенность, не привычная экранная манера, а почти живая случайность.
Если бы Нину сыграла более известная актриса, фильм, вероятно, стал бы чуть другим по ощущениям. Героиня могла бы быть красивее в привычном смысле, но потерять ту непосредственность, которая сделала Варлей такой убедительной.
Нина должна была не просто понравиться Шурику. Она должна была понравиться всей стране. И Варлей с этим справилась.
Женя Лукашин - «Ирония судьбы, или С лёгким паром!»
Женя Лукашин - роль, где особенно важно было не переборщить с обаянием.
Сегодня Андрей Мягков кажется единственно возможным Женей: растерянный врач, мамин сын, человек добрый, но слабоватый, смешной, но не клоун. Он не герой-любовник. Не победитель. Не мужчина, который входит в комнату и сразу всё решает. В этом и есть его правда.
Но на роль Жени рассматривали и пробовали других артистов. Среди них называли Андрея Миронова, Олега Даля, Станислава Любшина, Петра Вельяминова.
И это очень интересная развилка.
Представьте Женю Лукашина в исполнении Миронова. Он был бы обаятельнее, ярче, артистичнее. Возможно, зритель сразу бы оказался на его стороне. Но тогда возник бы вопрос: почему такой человек до сих пор не женат, почему мама так тревожится, почему он так неловко теряется в чужой квартире? Мироновская энергия могла бы сделать героя слишком уверенным.
Олег Даль дал бы Жене нерв, остроту, внутреннюю странность. Это могло быть очень интересно, но фильм стал бы менее уютным. В нём появилось бы больше тревоги. Станислав Любшин мог сделать Лукашина взрослее и спокойнее. Пётр Вельяминов - более основательным, мужским, совсем не таким беспомощным.
А Мягков оказался почти идеален именно своей неэффектностью.
Он сделал Женю обычным. Не великим романтическим героем, а человеком, которого легко встретить в жизни. Он может раздражать. Может вызывать сочувствие. Может казаться слабым. Но в нём есть доброта и какая-то тихая честность.
Для «Иронии судьбы» это было важно. История работает только тогда, когда мы верим: такой нелепый случай мог произойти с обычным человеком. Слишком яркая звезда разрушила бы эту бытовую магию.
Мягков не победил роль внешним блеском. Он сделал её человеческой.
Надя Шевелёва - «Ирония судьбы, или С лёгким паром!»
Если с Женей Рязанову нужен был обычный человек, то с Надей всё было ещё тоньше. Надя должна была быть красивой, но не праздничной. Сдержанной, но не холодной.
Уставшей, но не сломленной. Женщиной, которая живёт правильно, а потом вдруг понимает, что правильная жизнь не всегда делает счастливой.
В итоге роль сыграла Барбара Брыльска. Но на роль Нади рассматривали и других актрис. Среди возможных претенденток называли Людмилу Гурченко, Алису Фрейндлих, Светлану Немоляеву и других.
И вот здесь легко представить, насколько другим мог быть фильм.
Гурченко, вероятно, сделала бы Надю более яркой, нервной, темпераментной. У неё было слишком мощное экранное присутствие. Она могла бы мгновенно забрать на себя всё внимание, и история стала бы не про тихое оттаивание, а про столкновение двух сильных характеров.
Фрейндлих дала бы героине больше интеллектуальной тонкости, внутренней иронии, психологической глубины. Это тоже могло быть великолепно, но Надя стала бы другой - возможно, более сложной, менее хрупкой в бытовом смысле.
Немоляева могла бы принести в образ мягкую комедийность и театральную женственность. Но Рязанову, кажется, нужна была не привычная советская героиня, а женщина чуть отстранённая, будто пришедшая из другого мира.
Брыльска дала Наде именно это. В ней была холодная грусть. Не истерика, не яркий темперамент, не комедийная игра, а спокойная усталость женщины, которая уже почти смирилась со своей жизнью.
Конечно, голос Валентины Талызиной и песни Аллы Пугачёвой тоже сильно повлияли на образ. Но в кадре Брыльска держала главную линию: красота, закрытость, достоинство и постепенно проступающее чувство.
Если бы Надю сыграла другая актриса, «Ирония судьбы» могла стать более смешной, более резкой или более театральной. А с Брыльской она стала грустнее. И, возможно, именно поэтому фильм каждый год смотрится не только как комедия, но и как история о человеческом одиночестве.
Д'Артаньян - «Д'Артаньян и три мушкетёра»
Михаил Боярский и Д'Артаньян сейчас кажутся одним целым. Шляпа, усы, шпаги, хрипловатый голос, песни, бешеная энергия - трудно представить, что роль могла сложиться иначе.
Но могла.
На главную роль рассматривали Александра Абдулова, а в публикациях о съёмках часто вспоминают, что Боярский сначала мог играть Рошфора. Также среди возможных вариантов называли Владимира Высоцкого.
И каждый из этих вариантов полностью менял бы темперамент фильма.
Абдулов мог бы сделать Д'Артаньяна более романтическим и красивым в привычном смысле. У него была лёгкость, молодость, пластика, обаяние героя, который может нравиться сразу. Такой Д'Артаньян, возможно, был бы мягче и изящнее.
Высоцкий - совсем другое дело. С ним гасконец мог стать резче, взрослее, нервнее, опаснее. В роли появилась бы внутренняя тяжесть, хриплая правда, совсем не сказочная энергия. Это был бы интересный Д'Артаньян, но вряд ли тот, которого потом полюбили дети и взрослые как героя музыкального приключения.
А Боярский дал роли именно то, что было нужно этому фильму: взрыв, азарт, хулиганство, голос, который невозможно перепутать, и почти мальчишеское желание бросаться в любую драку.
Его Д'Артаньян не слишком правильный. Он шумный, самоуверенный, иногда смешной, иногда наивный. Но в нём есть главное - движение. Он всё время летит вперёд. И музыкальный формат фильма идеально совпал с этой энергией.
Если бы роль сыграл Абдулов или Высоцкий, картина могла стать другой: более романтической или более взрослой. Но с Боярским она стала той самой весёлой, дерзкой, песенной историей, которую зрители помнят десятилетиями.
Иногда роль решает не просто актёрская техника, а темперамент. У Боярского темперамент совпал с Д'Артаньяном почти идеально.
Остап Бендер - «12 стульев»
Остап Бендер - одна из самых опасных ролей для актёра. Здесь мало просто быть красивым, умным или смешным.
Бендер должен говорить так, чтобы ему верили, даже когда он врёт. Должен входить в комнату так, будто она уже его. Должен быть одновременно обаятельным, наглым, смешным и немного опасным.
Леонид Гайдай искал Остапа долго. Среди претендентов называли множество известных актёров: Никиту Михалкова, Евгения Евстигнеева, Валентина Гафта, Алексея Баталова, Андрея Миронова, Владимира Высоцкого и других.
И это тот случай, где почти каждый кандидат мог бы создать своего Бендера.
Михалков, возможно, сделал бы Остапа более барственным, уверенным, с лёгкой дворянской насмешкой. Евстигнеев мог дать герою острый ум, сухую иронию, нервную комедийность. Гафт, вероятно, сделал бы Бендера более холодным и колким. Баталов - интеллигентным, сдержанным, даже слишком благородным для великого комбинатора. Миронов добавил бы блеска и лёгкой эстрадной игры. Высоцкий - опасности и хриплой внутренней силы.
Но в итоге роль сыграл Арчил Гомиашвили.
Его Бендер получился очень телесным, ярким, самоуверенным. Он не просто придумывает комбинации. Он живёт в этом авантюрном движении. В нём есть наглость, южный темперамент, внешняя эффектность и ощущение человека, который действительно может очаровать провинциальный город за несколько минут.
Да, голос Бендера в фильме в основном принадлежал Юрию Саранцеву, и это отдельная история. Но визуально именно Гомиашвили дал роли походку, жест, улыбку, уверенность.
Если бы Гайдай выбрал другого актёра, «12 стульев» могли стать совсем иными. Более сатирическими, более интеллигентными, более жёсткими или более комедийными. Гомиашвили же сделал Остапа ярким авантюристом, которому трудно отказать даже тогда, когда понимаешь, что он тебя обманывает.
И, наверное, именно поэтому этот Бендер так прочно остался в памяти.
Юрий Деточкин - «Берегись автомобиля»
Юрий Деточкин - идеальный финал для этой темы. Потому что здесь особенно видно, как выбор актёра меняет не просто образ, а сам тон фильма.
Сейчас Деточкин для нас - это Иннокентий Смоктуновский. Тихий, странный, деликатный, почти болезненно честный человек, который угоняет машины у нечестных людей и переводит деньги детским домам. Вроде бы комедия, но за ней всё время чувствуется грусть.
Но изначально роль могла быть другой. Одной из ключевых кандидатур был Юрий Никулин.
И это очень интересно представить.
Никулин мог сделать Деточкина теплее, мягче, добрее в привычном зрителю смысле. С ним фильм, возможно, сильнее ушёл бы в сторону доброй комедии о чудаке с большим сердцем. Зритель сразу бы полюбил героя и, может быть, меньше тревожился бы за него.
Но Смоктуновский принёс в роль не только доброту. Он принёс странность.
Его Деточкин не просто смешной чудак. Он человек, который будто не до конца приспособлен к обычной жизни. В нём есть нерв, застенчивость, внутренняя ломкость. Он делает благородные вещи, но делает их незаконно. Он смешной, но не только смешной. Добрый, но не простой. Честный, но почти опасный в своей честности.
Именно это сделало «Берегись автомобиля» такой тонкой картиной. Это не просто история про угонщика-альтруиста. Это фильм о человеке, который не смог смириться с несправедливостью и выбрал странный, неправильный, но по-своему честный способ борьбы.
Никулин был бы прекрасен. В этом нет сомнений. Но это был бы другой Деточкин. Более родной, более тёплый, возможно, более комедийный.
Смоктуновский сделал героя почти трагикомическим. И благодаря этому фильм не устарел. В нём до сих пор есть вопрос, на который трудно ответить просто: можно ли быть правым, нарушая правила?
Вот почему кастинг иногда решает судьбу картины. Один актёр сделал бы сцену смешнее. Другой - глубже. А третий, как Смоктуновский, вдруг превращает комедию в разговор о совести.
Любимые роли часто кажутся неизбежными. Мы видим их готовыми и уже не можем представить, что когда-то режиссёр выбирал, сомневался и смотрел других артистов.
Но именно в этих сомнениях и рождается кино.
Шурик мог быть ярче, но Демьяненко сделал его родным. Нина могла быть более звёздной, но Варлей дала ей живую лёгкость. Женя Лукашин мог быть обаятельнее, но Мягков сделал его обычным и узнаваемым. Надя могла быть темпераментнее, но Брыльска принесла холодную грусть.
Д'Артаньян мог стать романтичнее или взрослее, но Боярский дал ему взрывную энергию. Остап Бендер мог быть интеллигентнее, жёстче или комедийнее, но Гомиашвили сделал его ярким авантюристом. Деточкин мог быть теплее, но Смоктуновский добавил ему внутреннюю странность и боль.
Другие актёры могли быть прекрасными. Просто фильмы стали бы другими.
И, наверное, в этом главный секрет удачного кастинга: роль должна не просто подойти артисту. Она должна совпасть с ним так, чтобы через много лет зритель уже не мог отделить одного от другого.
Ну а на сегодня у меня всё. Я надеюсь, что вам было интересно. Ставьте лайк и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить выхода новых интересных статей про кино и актёров. Спасибо за просмотр.
Также рекомендую вам почитать и другие мои статьи про советские фильмы, любимых актёров и неожиданные факты со съёмок. Уверен, что вам будет интересно.