Dee D. Jackson — Blame It On The Rain: космическая дива возвращается в эпоху евродэнса
Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») — самый странный и самый поздний большой альбом Dee D. Jackson. После Cosmic Curves («Космические изгибы») 1978 года и Thunder & Lightning («Гром и молния») 1980 года прошло больше десятилетия, и музыкальный мир изменился настолько, что прежняя Dee D. Jackson уже не могла просто вернуться на тот же космодром. Space disco стало ретро-мифом, классическое disco давно пережило спад, synth-pop прошёл свой пик, а начало девяностых жило уже другим танцевальным языком: Eurodance, Italo house, цифровой поп, драм-машины, синтетические басы, более сухая студийная фактура.
Поэтому Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») нельзя слушать как прямое продолжение Cosmic Curves («Космические изгибы»). Это не третий акт sci-fi-диско-оперы о роботах, Венере и галактической любви. Это скорее попытка Dee D. Jackson заново встроить свой голос, свою мелодическую манеру и остатки старого космического образа в новую европейскую поп-танцевальную среду. Альбом менее культовый, менее цельный и менее фантастический, но по-своему любопытный: в нём слышно, как артистка из эпохи блестящего диско пытается договориться с девяностыми.
Заглавная Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») сразу задаёт новый тон. Здесь уже нет той роботизированной театральности, которая делала Automatic Lover («Автоматический любовник») почти бессмертной. Вместо космического комикса — более земная, меланхоличная танцевальная поп-песня. Дождь здесь важен как образ: после огня Fireball («Огненный шар»), грозы Thunder & Lightning («Гром и молния») и космоса Cosmic Curves («Космические изгибы») появляется вода, охлаждение, поздняя грусть. Это не полёт, а возвращение на землю.
Музыкально Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») звучит как европейский поп начала девяностых: аккуратный бит, синтетическая поверхность, мелодия без прежней галактической эксцентрики. Песня не имеет силы Automatic Lover («Автоматический любовник») или даже S.O.S. (Love To The Rescue) («SOS: любовь спешит на помощь»), но она честно показывает новый возраст проекта. Dee D. Jackson больше не играет инопланетную диско-диву с роботом-любовником; она звучит как певица, которая пытается сделать взрослый танцевальный поп после своей культовой эпохи.
You’ll Never Know («Ты никогда не узнаешь») продолжает эту более личную линию. В старых альбомах Dee D. Jackson эмоции часто были спрятаны за фантастической декорацией: любовь передавалась через сигнал, космос, робота, метеор, галактику. Здесь всё прямее. Песня строится вокруг обычной поп-драмы: недосказанность, сожаление, дистанция. И это одновременно плюс и минус. Плюс — появляется человеческая интонация. Минус — исчезает та странность, ради которой Dee D. Jackson и стала особенной.
Running Fast Like The Wind («Бегу быстро, как ветер») — один из самых удачных номеров альбома. В нём есть движение, которое раньше у Dee D. Jackson выражалось через полёт. Теперь это не межзвёздная скорость, а скорее бег по земной трассе начала девяностых: синтетический ритм, лёгкая тревога, мелодический напор. Песня хорошо напоминает, что Dee D. Jackson всегда была сильна в образах движения. Просто раньше она падала в космос, летела к Венере и встречала метеорного человека, а теперь бежит по ветру.
As Long As There’s Love («Пока есть любовь») — мягкий, почти взрослый поп-номер. Здесь альбом окончательно отходит от старой sci-fi-маски и делает ставку на универсальную романтическую тему. Песня приятная, но не слишком индивидуальная. Её могла бы исполнить почти любая европейская поп-певица той эпохи. Это главная проблема Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь»): когда из музыки уходит космический театр, Dee D. Jackson становится гораздо менее узнаваемой.
Stop The Clock («Останови часы») — один из самых символичных треков альбома. Название будто напрямую говорит о положении артистки. Для Dee D. Jackson время действительно стало главным противником. В конце семидесятых она звучала как будущее — пусть пластиковое, наивное, телевизионно-фантастическое, но всё-таки будущее. В начале девяностых это будущее уже стало прошлым. Stop The Clock («Останови часы») можно слышать как попытку задержать момент, не дать эпохе окончательно исчезнуть. Музыкально песня не велика, но её смысл внутри дискографии очень точен.
I Wanna Be Your Everything («Я хочу быть для тебя всем») — более прямой романтический поп. Здесь Dee D. Jackson почти полностью работает в зоне обычной любовной песни. Вокал звучит мягко, аранжировка держится аккуратно, но треку не хватает большого крючка. В старой формуле Dee D. Jackson даже слабая песня выигрывала от необычного антуража. Здесь антуража меньше, поэтому к самим песням требования выше. I Wanna Be Your Everything («Я хочу быть для тебя всем») приятна, но не оставляет сильного следа.
Without A Word («Без единого слова») — важный трек по настроению. В некоторых каталогах название встречается как Without A World («Без мира»), и, что интересно, оба варианта почти подходят этому альбому. Without A Word («Без единого слова») — это песня о молчании, потере контакта, эмоциональной паузе. Without A World («Без мира») — почти метафора самой Dee D. Jackson после конца её космической вселенной. Как бы ни назывался трек в конкретном издании, он хорошо передаёт ощущение позднего альбома: вокруг всё ещё есть синтетический блеск, но прежнего мира уже нет.
Cold Impossible Dream («Холодная невозможная мечта») — один из лучших заголовков на пластинке и один из самых близких к старой Dee D. Jackson по духу. Здесь снова появляется не просто любовь, а образ мечты, холода, недостижимости. В этом есть отголосок прежней космической дистанции. Песня не превращается в sci-fi-диско, но хотя бы возвращает чувство искусственной, слегка инопланетной романтики. Именно такие номера лучше всего связывают Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») с прежней дискографией.
How Many Times («Сколько раз») звучит как типичная европейская поп-баллада / mid-tempo-песня начала девяностых. Она строится на повторе вопроса, на эмоциональной усталости, на понятной мелодической драме. Здесь Dee D. Jackson уже не героиня космического комикса, а обычная певица взрослого поп-репертуара. Песня не поражает, но в контексте альбома работает как ещё один шаг к земной эмоциональности. Если Cosmic Curves («Космические изгибы») был альбомом о фантастической любви, то Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») — альбом о любви после того, как фантастика закончилась.
Hot Love («Горячая любовь») возвращает больше танцевального импульса. Это один из треков, где альбом пытается вспомнить, что Dee D. Jackson всё-таки пришла из диско-сцены. Но это уже не disco 1978 года, а более сухой, цифровой, европоповый вариант. Hot Love («Горячая любовь») звучит бодрее, чем многие романтические номера, однако в ней нет прежней дерзкой странности. Это хороший альбомный трек, но не хит, способный заново запустить миф Dee D. Jackson.
Bad News («Плохие новости») — один из самых интересных поздних моментов. В нём есть лёгкая драматичность, чуть более жёсткая интонация и ощущение, что альбом наконец отходит от безопасной романтической зоны. Bad News («Плохие новости») не становится большим прорывом, но добавляет пластинке нужный контраст. После серии любовных песен сама фраза «плохие новости» звучит почти как признание: возвращение оказалось не триумфальным, мир уже другой, и старые формулы не работают автоматически.
Heaven’s Hero («Герой небес») — ещё один трек, где всплывает старая небесно-космическая символика Dee D. Jackson. Небо, герой, возвышенный образ — всё это могло бы существовать и на более ранних работах, если бы было обрамлено синтезаторным космосом Cosmic Curves («Космические изгибы»). В версии начала девяностых песня звучит мягче и поповее. Это не полёт на другую планету, а скорее воспоминание о полёте. Но именно поэтому Heaven’s Hero («Герой небес») трогает больше, чем некоторые более прямолинейные номера: в нём слышен призрак прежнего масштаба.
Финальная The End («Конец») — короткая, но символически сильная точка. После альбома, который всё время пытается понять, где находится Dee D. Jackson после своей космической эпохи, название The End («Конец») звучит почти слишком прямо. Это не грандиозный финал, не прощальный хит, не большая драматическая кода. Скорее маленькая закрывающая дверь. И в этом есть своя честность. Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») не возрождает карьеру Dee D. Jackson на уровне Automatic Lover («Автоматический любовник»), но фиксирует её поздний голос — уже не на орбите, а в послесвечении.
Главная сила Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») — в самой попытке возвращения. Dee D. Jackson не стала просто копировать Cosmic Curves («Космические изгибы»). Она не записала дешёвую имитацию Automatic Lover («Автоматический любовник») с новыми драм-машинами. Она попробовала сделать более современный, более земной, более личный европейский поп-альбом. Это достойно уважения. Не каждый артист с культовым диско-хитом готов выйти из собственного костюма.
Главная слабость — потеря уникальности. Без роботов, галактик, Венеры, метеоров, космической полиции и синтезаторного театра Dee D. Jackson оказывается на более crowded territory — в перенаселённой зоне европейского попа и танцевальной музыки начала девяностых. Там её голос и образ уже не выглядят настолько исключительными. Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») часто приятен, но редко необходим.
По сравнению с Cosmic Curves («Космические изгибы») это, конечно, более слабый альбом. Дебют был цельной sci-fi-вселенной, где даже наивность работала на концепцию. Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») — скорее набор песен, объединённых общей поздней меланхолией и мягким европоповым звучанием. По сравнению с Thunder & Lightning («Гром и молния») он ещё дальше отходит от космического диско и ещё сильнее теряет связь с большим танцполом конца семидесятых. Зато он более личный и более взрослый.
В этом смысле альбом напоминает дождливый эпилог. Cosmic Curves («Космические изгибы») летел в космос. Thunder & Lightning («Гром и молния») входил в атмосферу под вспышками молний. Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») уже стоит на земле под дождём и пытается понять, что осталось после полёта. Остались мелодии, остался голос, осталась память о блеске. Но исчезла та фантастическая необходимость, которая делала раннюю Dee D. Jackson не просто певицей, а персонажем собственной галактики.
Лучшие вещи — Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь»), Running Fast Like The Wind («Бегу быстро, как ветер»), Stop The Clock («Останови часы»), Cold Impossible Dream («Холодная невозможная мечта»), Bad News («Плохие новости») и Heaven’s Hero («Герой небес»). Hot Love («Горячая любовь») хороша как танцевальный эпизод, You’ll Never Know («Ты никогда не узнаешь») и How Many Times («Сколько раз») поддерживают романтическую линию, а The End («Конец») работает как маленькое, но точное прощальное послесловие.
Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») — не тот альбом, с которого нужно начинать знакомство с Dee D. Jackson. Начинать нужно с Cosmic Curves («Космические изгибы»), потому что именно там находится её настоящий миф: Automatic Lover («Автоматический любовник»), Meteor Man («Метеорный человек»), Galaxy of Love («Галактика любви»), Falling into Space («Падая в космос»). Но если этот миф уже знаком, поздний альбом становится интересным как документ: что происходит с космической диско-дивой, когда космос вышел из моды, а танцпол стал цифровым.
И ответ получается не триумфальный, но человеческий. Dee D. Jackson на Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») уже не кажется героиней будущего. Она кажется артисткой, которая пережила собственную эпоху и пытается петь дальше. Иногда это звучит слишком обычно. Иногда — неожиданно трогательно. Альбом не возвращает её на орбиту, но показывает посадку: мягкую, дождливую, немного грустную.
Оценка: 6,5/10.
Если Cosmic Curves («Космические изгибы») — маленькая классика космического диско, а Thunder & Lightning («Гром и молния») — более земное, но всё ещё яркое продолжение, то Blame It On The Rain («Обвини в этом дождь») — поздний европоповый эпилог. Не культовый, не обязательный, неровный, но любопытный. Это уже не полёт к Венере и не встреча с автоматическим любовником. Это дождь после космической вечеринки — и в этом дожде всё ещё отражается немного старого неона.