Откуда «Божья Матерь неизвестного мастера» взялась в коллекции артиллерийского генерала и президента Берг-коллегии Алексея Корсакова история, к сожалению, умалчивает. Купил где-то по случаю небольшую старую картину на дереве. Он много чего покупал и собирал в своей коллекции. Молодой Степан Жихарев в своем дневнике 25 декабря 1806 года написал об осмотре сокровищ Алексея Ивановича так:
«… у А.И. Корсакова пробыл более часу, потому что он преблагосклонно позволил мне полюбоваться бесподобною своею картинною галереей. Какие сокровища! Он совершеннейший знаток в картинах; между прочим сказал, что большая часть приобретена им за бесценок при разных случаях, как то: иногда у незнающих охотников, а иногда у менял и даже на рынках у продавцов всякой ветхой рухляди»
Ага, прямо как недавно во Франции, на кухне у одной бабушки висел шедевр XIII века. Вот так по случаю и «Мадонна» работы Да Винчи где-то на московской толкучке завалялась. Чего только не случится в Москве конца XVIII – начала XIX века.
Продолжателей коллекционного дела у генерала Корсакова не нашлось.
Сыновья после того, как отец отдал Богу душу, всю коллекцию пустили с молотка, картины старых европейских мастеров разошлись по новым владельцам. «Божью Матерь неизвестного мастера» оценили в 1000 рублей, а купил ее астраханский купец, владелец рыбных промыслов купец Александр Петрович Сапожников. И по хорошему то, эту картину в Эрмитаже следовало бы назвать именно «Мадонной Сапожникова». Потому именно этот купец заказал реставрацию картины, так как к нему она попала в весьма «усталом» состоянии. Но «Мадонна Бенуа» звучит для нас привычнее. А почему «Бенуа», когда это Да Винчи, вы поймете из дальнейшего рассказа. Приключения Мадонны еще только начались.
Потому что Александр Петрович Сапожников заказал перенос картины с дерева на холст, так как состояние «Божьей матери» внушало большие опасения. Реставрацию перенос выполнил мастер Евграф Короткий, научившийся технологии переноса картин с дерева на холст у своего учителя Андрея Митрохина. Мы совершенно точно знаем, кто выполнял сложнейшую реставрацию, потому что Евграф не удержался и сделал отметку: наклеил на подрамник кусок холста с надписью: «Переложена с дерева на холст Е. Коротким 1824 года». Ведь работы по переложению проводились под руководством академика Короткова и в «Реестре картинам г-на Александра Петровича Сапожникова, составленном в 1827 году» о «Божьей Матери» сделали следующую запись:
"Первоначально писана на дереве, но поверхность того переложена на холст академиком Коротковым в 1824 году… При перекладке на холст оказался на рисунке абрис, обведённый чернилами, и у младенца три руки, чему снят литографический рисунок, который находится при ней"
А реестр этот составляли по той причине, что в 1827 году Александр Петрович Сапожников преставился, оставив беременную жену Пелагею Ивановну, урожденную дворянку Ростовцеву. В сентябре того же 1827 году у Пелагеи Ивановны родился сын Александр Александрович, который и стал наследником Александра Петровича, а потом, со временем, когда подрос, еще и всего рыболовного дела рода Сапожников, фирмы «Братья Сапожниковы в Астрахани».
Так вот, у Александра Александровича в свой черед родилась дочь Мария Александровна. И так уж получилось, что Машу учили рисованию, для чего наняли молодого учителя. И так у них пошло обучение, что закончилось оно венчанием учителя рисования Леонтия Николаевича Бенуа и наследницы сапожниковских миллионов девицы Марии Александровны Сапожниковой. В приданое за Марией Леонтий Бенуа получил заводы, пароходы, холодильные установки и рыбные промыслы, а также имение Котлы под Петербургом, чтобы было куда ездить на дачу. Ну и простите за небольшой цинизм в этой шутке юмора, «открыточка на память», та самая небольшая картина неизвестного художника, тоже в составе приданого Марии Александровны, оказалась в молодой семье Бенуа.
В семье Бенуа все сложилось прекрасно. Мария Александровна занималась не только семьей и детьми, но и управляла рыбными промыслами, например, с ее подачи на рыбных ловлях и московских складах фирмы появилась новая штука – холодильные установки. Леонтий Бенуа же возводил дома, дачи и церкви, преподавал в Академии Художеств, успел поучить таких звезд архитектуры как Лидваль, Щусев и Чернихов.
В 1908 году семья Бенуа решила предоставить небольшую картину из семейной коллекции для художественной выставки журнала «Старые годы». Вот тут все и началось!
- А вы знаете, господин Бенуа, что в вашей коллекции, похоже, есть картина молодого Да Винчи?!
Барон Эрнст Карлович Липгарт, главный хранитель картинной галереи Эрмитажа с 1906 по 1929 годы (ага, и при царе, и при большевиках), посмотрев на картину, воскликнул:
- Неизвестно чья Мадонна? Да это Леонардо да Винчи!
Он же, Липгарт, и дал картине её сегодняшнее название «Мадонна Бенуа», хотя Леонтий и Мария Бенуа считали, что, если уж на то пошло, следовало бы назвать картину по-русски «Мадонна из дома Сапожниковых». Но уже не все могли решать только Бенуа, так как в 1912 году они решили продать картину и согласились, что покупателем станет Эрмитаж, при том, что во Франции предлагали цену выше. Но Мария Александровна Бенуа поступила как настоящая патриотка:
«движимая патриотическим побуждением, г-жа Бенуа оговорила себе право предложить Мадонну Императорскому Эрмитажу»,
даже при том, что Эрмитаж давал 150 тысяч рублей по частям, а во Франции предлагали 500 тысяч франков (187 тысяч рублей) сразу.
Последний платеж за «Мадонну Бенуа» семья Леонтия Бенуа получила уже после Октябрьской революции. Небольшая картина стала собственностью Императорского Эрмитажа, то есть, после октября 1917 года – собственностью государства. У полотна размером 49,5 х 33 см появился инвентарный номер.
И что же случилось дальше?
В 1931 году, когда Липгарт уже не служил хранителем Эрмитажа, так как его уволили в 1929 году «ввиду сокращения штатов», новые начальники с партбилетами ВКП(б) в карманах, распродавали коллекцию бесценных картин направо и налево по сходной цене. Две картины Да Винчи в комплекте с «Юдифью» Джорджоне тоже собирались продать иностранным покупателям, но начальство в Москве решило, что Да Винчи оставляем в Эрмитаже, продаем Рафаэлей и Тицианов.
Так «Мадонна Бенуа» осталась на своем месте в Эрмитаже. Можно прийти, посмотреть и сфотографировать. У меня получилось не очень хорошо, но зато своя фотография небольшого шедевра знаменитого живописца.
Хорошо, что эту картину все-таки не продали.