Пушкинский Дом (Институт русской литературы РАН) на набережной Макарова, 4 в Санкт-Петербурге — это главный мировой ковчег русской словесности, уникальный научно-исследовательский центр, Рукописный отдел, Древлехранилище, Фонограммархив и Литературный музей [ИРЛИ].
За величественным фасадом этого здания скрывается сложная, величественная и трагическая история. Ниже представлена масштабная хроника, объединяющая историю стен, великие открытия и драматические судьбы ученых ИРЛИ.
🦁 Часть 1. Стены и мифы Стрелки Васильевского острова
Строгое здание с восьмиколонным ионическим портиком и башней-фонарем возвели в 1829–1832 годах по проекту зодчего Ивана Лукини. На фронтонах установлены медные статуи Нептуна, Меркурия и Цереры, поскольку строилось оно для Санкт-Петербургской главной портовой таможни. Прибрежный спуск охраняют знаменитые гранитные львы.
Существует устойчивое историческое заблуждение, будто в этом здании служил писатель Александр Радищев. В реальности Радищев руководил Санкт-Петербургской таможней с 1780 по 1790 год. В те времена ведомство располагалось в старых постройках у деревянного Гостиного двора. Именно там Радищев написал «Путешествие из Петербурга в Москву», за что был арестован и сослан в Сибирь. Новое здание у устья Малой Невы приняло Пушкинский Дом (основанный в 1905 году) значительно позже — окончательный переезд состоялся в 1927 году.
📜 Часть 2. Первые лица, дореволюционные скандалы и слом традиций
Становление института сопровождалось острейшими общественными и научными потрясениями рубежа XIX–XX веков.
👤 Алексей Шахматов (1864–1920)
Лингвист, заложивший основы текстологического анализа летописей. Шахматов совершил научное «кощунство»: доказал, что «Повесть временных лет» — это не монолитный священный текст, а сложная компиляция, авторы которой искажали факты в угоду политическим заказам князей. В 1902 году Шахматов оказался в центре государственного скандала, когда Николай II аннулировал избрание Максима Горького в академики. Ученый открыто пошел против воли императора, защищая автономию науки. В 1905 году он возглавил комиссию, издавшую доклад «Об отмене стеснений малорусского печатного слова», доказав самостоятельность украинского языка, за что подвергся жесткой травле со стороны правых кругов и черносотенцев.
👤 Нестор Котляревский (1863–1925)
Первый директор Пушкинского Дома (с 1910 года). Его дореволюционную книгу «Декабристы» (1907) царская цензура ругала за «героизацию бунтовщиков». После 1917 года ситуация перевернулась: советские «красные профессора» разгромили его за «идеализм» и «психологизм», упрекая в том, что он показал декабристов не пламенными революционерами, а «дворянских мечтателями». Котляревский вел изнурительную войну с Пролеткультом, обвинявшим его в саботаже, и отстоял архивы ИРЛИ от революционных погромов. После смерти его имя на десятилетия вычеркнули из официальной истории института.
👤 Борис Модзалевский (1874–1928)
Один из главных отцов-основателей и первый старший хранитель Пушкинского Дома [ИРЛИ]. Выдающийся генеалог, заложивший строгие архивные стандарты. Марксистские критики обвиняли его в «барской науке» и «дворянском фетишизме» за детальное изучение родственных связей пушкинской эпохи. В 1924 году ОГПУ арестовало ученого и сунуло в «Кресты» по сфабрикованному делу о растрате. Академический мир Ленинграда пригрозил забастовкой, и через 5 дней Модзалевского отпустили.
🏛️ Часть 3. Академическое дело и сталинский террор
Конец 1920-х и 1930-е годы стали временем тотального подчинения науки партийному диктату.
👤 Сергей Платонов (1860–1933)
Известный историк, автор эталонных трудов о Смутном времени и директор Пушкинского Дома с 1925 года. Навечно вошел в историю как главная жертва сфабрикованного ОГПУ «Дела Академии наук» (1929–1931 гг.). Платонова обвинили в руководстве «монархическим заговором» и утаивании от советской власти секретных царских архивов. После изнурительных допросов и психологического давления 69-летний ученый подписал абсурдное признание и был сослан в Самару, где тихо угас от разрыва сердца. По этому же делу посмертно пытались судить Бориса Модзалевского, а его сын Лев (талантливый историк) был расстрелян в ходе последующих чисток. В 1930 году, после разгрома старой гвардии, Пушкинский Дом реорганизовали в строго советский Институт русской литературы (ИРЛИ).
👤 Юлиан Оксман (1892–1970)
Текстолог и пушкинист, ученый секретарь ИРЛИ. В 1930-х годах он руководил подготовкой масштабного Полного академического собрания сочинений А. С. Пушкина в 16 томах (изданного в 1937–1949 гг.). Оксман и его коллеги (включая рано умершего в 1934 году Семена Гинзбурга) хотели создать безупречное издание с глубокими историко-бытовыми комментариями. Это вызвало ярость партийных чиновников и писателя Александра Фадеева. Комментарии объявили «буржуазным формализмом». В ночь на 6 ноября 1936 года Оксмана арестовали по ложному доносу сотрудницы ИРЛИ, обвинив в «попытке срыва пушкинского юбилея». Он провел 10 лет на Колыме. Сами комментарии Сталин приказал полностью вырезать. Издание вышло «голым», хотя благодаря ювелирной работе Бориса Томашевского тексты были очищены от вековых ошибок и стали эталоном для мировой науки.
🧳 Часть 4. Военный подвиг ИРЛИ
В июле 1941 года под строжайшим секретом фонды первой категории — около 8 тысяч подлинных листов Пушкина, архивы Лермонтова, Гоголя, Блока и древние свитки — были упакованы в тяжелые сундуки и эвакуированы в Новосибирск. Хранитель Николай Измайлов в лютые сибирские зимы лично следил за температурным режимом в недостроенном здании оперного театра, спасая чернила от сырости.
Оставшиеся в Ленинграде 30 сотрудников (в основном женщины и пожилые ученые) защищали здание на передовой линии обстрелов. Немецкая артиллерия прицельно била по куполу бывшей таможни. Ослабевшие от голода люди дежурили на крыше, вручную туша зажигательные бомбы. В июне 1945 года сокровища вернулись в Ленинград. Благодаря подвигу блокадных хранителей, ни один пушкинский лист не пострадал от сырости или грызунов.
💥 Часть 5. Послевоенные погромы и мировое признание
После войны по институту ударила новая волна идеологических чисток.
👤 Борис Эйхенбаум (1886–1959)
Один из лидеров «русского формализма», перевернувший науку статьей «Как сделана „Шинель“ Гоголя» (где доказал, что повесть — это языковая игра, а не просто манифест в защиту маленького человека). В 1946 году по нему ударило Постановление ЦК о журналах «Звезда» и «Ленинград» (за дружбу с Ахматовой).В марте 1949 года в залах ИРЛИ развернулась кампания по «борьбе с безродным космополитизмом». За исследования влияния европейского романтизма на Лермонтова Эйхенбаума объявили «главой космополитов». Его со скандалом изгнали из ИРЛИ, книги изъяли, имя запретили упоминать, а набранные тексты уничтожили. Чтобы выжить, великий ученый анонимно делал черные переводы и вычитки. Он вернулся в ИРЛИ в 1954 году и умер в 1959 году от разрыва сердца прямо на сцене во время научного вечера.
👤 Марк Азадовский (1888–1954)
Фольклорист, доказавший, что сказитель — это свободный импровизатор, а не механический ретранслятор. Он открыто критиковал советские псевдо-былины («новины» о колхозах и Сталине), называя их фальшивкой. В марте 1949 года на том же Ученом совете ИРЛИ его публично растерзали коллеги, обвинив в космополитизме. Азадовского уволили, лишили всех званий. Свой главный труд «История русской фольклористики» он писал уже слепым под диктовку жены. Ученый умер в нищете в 1954 году, а его книгу цензура жестоко порезала перед посмертным изданием.
👤 Борис Томашевский (1890–1957)
Пушкинист, применявший математические методы к анализу стиха. В 1925 году его учебник «Теория литературы. Поэтика» марксисты атаковали за «игнорирование классовой борьбы». В 1949 году Томашевский также попал под погром за изучение влияния французской поэзии на молодого Пушкина. Его со скандалом уволили из ЛГУ и частично отстранили от проектов ИРЛИ. Он бескомпромиссно воевал с цензурой, требуя издавать эротические и вольнодумные стихи Пушкина без стыдливых купюр.
👤 Виктор Виноградов (1895–1969)
Лингвист, создатель науки о стиле художественной прозы. Отсидев ссылку в 1930-х годах, после войны он стремительно взлетел, став академиком. В 1950 году Виноградов выступил тайным консультантом Сталина при разгроме лженаучного «марризма» (утверждавшего, что язык имеет классовый характер). Виноградов возглавил тотальную чистку институтов от марристов. Ранее его научные аргументы против формалистов использовались цензурой для травли Эйхенбаума. В конце жизни, в 1965 году, запуганный сталинским прошлым Виноградов подписал экспертное заключение КГБ, признавшее повести его собственного аспиранта Андрея Синявского «антисоветской пропагандой», что привело к лагерным срокам для писателей Синявского и Даниэля и навсегда омрачило репутацию академика.
👤 Владимир Пропп (1895–1970)
Известный фольклорист. В 1948 году в ИРЛИ и ЛГУ его подвергли судилищу за книгу «Исторические корни волшебной сказки» (1946). Проппа абсурдно обвиняли в мистицизме, фрейдизме и «проповеди каннибализации» за детальный разбор первобытных обрядов. Проппа отстранили от преподавания, а книги изъяли. В 1958 году его ранняя книга «Морфология сказки» (1928) была переведена на английский язык, в ней сюжеты раскладывались на 31 неизменную функцию персонажей. Запад признал Проппа отцом структурализма. Французский антрополог Клод Леви-Стросс вступил с ним в заочную полемику, ставшую классикой гуманитарной мысли. Формулы Проппа легли в основу голливудского сценарного мастерства («Путь героя» Джорджа Лукаса в «Звездных войнах») и геймдизайна. До конца дней всемирно признанный классик оставался «невыездным» узником Ленинграда по решению КГБ из-за немецкого происхождения.
☕ Часть 6. Оазис Лихачева: «Среды», споры и тайный фронт
В 1960–1980-е годы Сектор древнерусской литературы ИРЛИ под руководством Дмитрия Сергеевича Лихачева (1906–1999) стал главным интеллектуальным оазисом Ленинграда. Лихачев, сам прошедший через Соловецкий лагерь (СЛОН) за студенческий доклад о старой орфографии, ввел в Секторе абсолютное табу на политические доносы.
☕ Легендарные «среды»: Еженедельные неформальные заседания за чаем и сушками велись без политинформации и марксистских догм. Здесь царила честная и беспощадная полемика. На «средах» разворачивалась великая научная дуэль между Лихачевым (сторонником широкого культурологического подхода) и Яковом Лурье (1921–1996), требовавшим сухого, математически точного источниковедения.Лурье доказывал, что летопись — это механическая компиляция документов, измененная в угоду княжеской политической конъюнктуре. Их подходы идеально дополнили друг друга. В этот же период Сектор вел сложный диалог с Юрием Лотманом и Тартуской семиотической школой, критикуя их кибернетические коды, но Лихачев всегда выступал щитом для Лотмана перед лицом КГБ.
📚 Подвиг издания ПЛДР: Главным плодом работы Сектора стало издание 12-томной серии «Памятники литературы Древней Руси» (1978–1994 гг.). Ученые проявили дипломатические чудеса, доказав советской цензуре, что жития святых и молитвы — это «памятники патриотической воинской мысли». Серия с параллельным переводом на современный русский язык стала главным книжным дефицитом СССР.
🕵️♂️ Тайная война Лихачева и КГБ: В 1974 году Лихачев тайно передал свои соловецкие дневники Александру Солженицыну для «Архипелага ГУЛАГ». КГБ вычислил автора, и ученый стал невыездным. В октябре 1975 года за отказ подписать письмо против академика Андрея Сахарова Лихачева жестоко избили в подъезде, сломав ребра (удар в сердце самортизировала толстая папка с рукописью доклада о «Слове о полку Игореве»). В мае 1976 года КГБ совершил попытку поджога его квартиры.
⚔️ Битва за «Слово»: В 1963–1964 годах историк Александр Зимин заявил, что «Слово о полку Игореве» — подделка XVIII века. Вспыхнул грандиозный скандал. Лихачев возглавил лагерь сторонников подлинности текста. Власти уничтожили тираж тезисов Зимина, при этом Лихачев писал письма в ЦК с требованием разрешить книгу Зимина к публикации, считая запреты варварством. В этой же дискуссии Яков Лурье, бывший близким другом Зимина, текстологически опроверг его гипотезу, а в 1971 году разгромил американского профессора Эдварда Кинана, доказав подлинность переписки Ивана Грозного с Курбским.
🎨 Графика гения: Параллельно пушкинисты ИРЛИ превратили изучение рисунков Пушкина на полях черновиков в точную академическую науку. С помощью инфракрасного излучения и иконографического анализа они доказали, что графика — это стенограмма творческих пауз поэта. Исследователи расшифровали зачеркнутые профили пяти казненных декабристов, лица его возлюбленных и сложную систему автопортретов-масок.
🍷 Часть 7. Александр Панченко: Юродство, барокко и Бахус
Любимый ученик Лихачева, академик Александр Панченко (1937–2002), возглавивший Сектор в 1990-е годы, перевернул науку книгой «Русская культура в канун петровских реформ» (1984), доказав, что европеизация началась до Петра I, а сами реформы разрушили народную психологию.
В 1976 году в соавторстве с Лихачевым он издал «„Смеховой мир“ Древней Руси», где впервые проанализировал юродство не как безумие, а как форму пародийного обличения тиранов. Цензоры усмотрели в этом намек на советских правозащитников.
Панченко вошел в питерский миф как яркий нонконформист, превративший свои сложные отношения с алкоголем в элемент артистического стиля и научный инструмент. В Секторе лихачевские чаепития по средам после ухода шефа плавно перерастали в застолья с водкой и коньяком под руководством Панченко и Лурье.
Панченко утверждал, что алкоголь снимает советскую зажатость, стимулируя честные дискуссии. Личный жизненный опыт помогал ему изнутри понимать психологию пьянства средневековой Руси («Служба кабаку»), видя в нем культурный феномен и форму протеста.
В 1990-е годы, когда Панченко стал звездой петербургского телевидения, его привычки не раз приводили к публичным скандалам.
В советское время за подобное поведение грозило увольнение, но Лихачев лично рвал доносы бдительных коллег, заявляя чиновникам: «Панченко — гений, его труды стоят сотни ваших трезвых заседаний».
В 1990-е годы Панченко спровоцировал скандал среди интеллигенции, публично обвинив это сословие в трагедиях XX века из-за заигрывания с революционерами, а на закате дней выступил против канонизации Николая II, назвав его слабым правителем, чьи ошибки погубили страну.
Пушкинский Дом прошел сквозь репрессии, войны, идеологический диктат и внутренние расколы, сумев сберечь в целости главные рукописные сокровища нации и сохранив высочайшую планку свободной академической мысли.
Неоднократно становясь жертвами КГБ, ученые пушкинисты не случайно попадали под каток репрессий. Здесь фундаментальная проблема в том, что деятельность любого ученого-гуманитария во многом похожа на работу отчасти астролога (гадалки), отчасти интерпретатора (фальсификатора), напоминая поговорку “закон (текст) = что дышло: как повернешь – туда и вышло”. Кроме того, КГБ под маской “пушкиниста” повсюду мерещился “сионист” и “русофоб”, ну или в любом случае скрытый антисоветчик. Как говорил Иосиф Виссарионович, “других писателей у меня нет!”