Случай с женщиной
Один день изменил представление Веяны о целительстве навсегда.
Это случилось в середине лета. Веяна сидела в избе, перебирала сушёную ромашку, когда услышала голоса. К Зоряне пришла женщина — молодая, лет тридцати, с бледным лицом и красными глазами.
— Бабушка Зоряна, помогите, — говорила она, всхлипывая. — Я уже к врачам ходила — ничего не нашли. Говорят, всё хорошо. А я чувствую — что-то не так. Всё валится из рук, муж орёт, дети плачут, а по ночам мне кажется, что кто-то стоит у кровати и дышит в затылок. Я боюсь спать. Я боюсь жить.
Зоряна слушала, не перебивая. Кивала. Потом сказала:
— Раздевайся до рубахи. Садись на стул посередине комнаты. И не бойся. Я посмотрю.
Веяна замерла у печи, стараясь не шуметь. Ей было жутко интересно.
Зоряна зажгла свечу. Прочитала короткую молитву-заговор, которую Веяна не разобрала. И начала водить свечой вокруг женщины — по часовой стрелке, потом против, потом снова по часовой. Свеча горела ровно, но в какой-то момент пламя вдруг сильно замигало, зашипело, закаптило, будто взбесилось.
— Хм, — сказала Зоряна. — Есть что-то. Нехорошее.
Она поставила свечу в подсвечник, взяла куриное яйцо — простое, свежее — и начала катать его по телу женщины. По голове, по плечам, по рукам, по ногам, как будто выкатывая что-то невидимое.
— Сейчас я разобью яйцо и посмотрим, — сказала Зоряна. — Если в нём будет что-то — значит, на тебя кто-то навёл.
Она разбила яйцо в прозрачную банку с водой. И Веяна ахнула — потому что яйцо внутри было не жёлтым и прозрачным, а каким-то серым, с чёрными ниточками, похожими на паутину.
— Батюшки-светы, — выдохнула женщина. — Это что такое?
— Это работа, — спокойно сказала Зоряна. — Навели на тебя порчу. Недоброжелатель какой-то, из зависти, как кость ты у него в горле. Но мы это уберём сейчас.
Она растопила в небольшой плошке пчелиный воск, запах по комнате пошел вкусный медовый... И начала водить плошкой вокруг женщины — как свечой, только медленнее и сосредоточеннее.
— Иди, — шептала Зоряна, — уходи, чужое, злое, наносное. Не твоё здесь место. Вернись туда, откуда пришло...
Она нашептала так несколько раз, потом вылила воск в таз с водой. Воск остыл — и превратился в странную лепёшку, непередаваемой формы с вмятинами и шипами, дырками и пузырями как будто внутри сидела маленькая колючая тварь.
— На, — сказала Зоряна женщине, заворачивая это восковое нечно в черную ткань. — Завтра закопаешь в огороде, где несажаешь ничего. И никому не говори. И жизнь наладится.
Женщина заплакала — но уже от облегчения. Поблагодарила, оставила плату и ушла. На крыльце она выдохнула — и улыбнулась впервые за долгое время.
•••
Как только женщина ушла, Веяна выскочила из своего укрытия.
— Зоряна! Что это было?! — Она смотрела на старуху широко раскрытыми глазами. — Что это за способы? Свеча, яйцо, воск… Я никогда такого не видела!
Зоряна усмехнулась, села на лавку и жестом пригласила Веяну сесть рядом.
— А ты думала, хворь бывает только телесная? — спросила она, глядя на Веяну с лёгкой насмешкой. — Думала, только травками да стихиями можно лечить?
— Ну… да, — растерялась Веяна. — Я думала, если заболело тело — значит, лечим тело. А если человек пришёл с такой… — она запнулась, — с такой жалобой, то это к психологу, наверное.
Зоряна засмеялась — громко, басовито.
— К психологу! Ох, девонька… Мир — многогранный. И человек — не просто мясо да кости. Есть тело, есть душа, разум, а есть — что-то ещё. То, что не видно, но что болит и мучает. И наше дело — целителей — оно гораздо больше и шире, чем ты думаешь.
— Расскажите, — попросила Веяна, пододвигаясь ближе. — Пожалуйста.
Зоряна откинулась на спинку лавки, сложила руки на животе.
— Слушай. Лечить можно по-разному. Есть простые способы, — как мы с тобой делали. Травы, заговоры, стихии. Это база, основа. Её достаточно для многих хворей. Особенно для тех, что от природы, от неурядиц житейских.
Она подняла палец.
— Но есть и более тонкие способы. Энергетическое лечение — когда ты работаешь не только с телом, но и с полем человека. С его аурой, с его потоками. Я это умею плохо, мало практиковала. Этому учатся годами у мастеров. Но есть люди, для которых это — главный дар. Они могут видеть, где в поле пробоина, и зашивать её, как ткань штопают. А есть люди которые и с телом, и с духом и с энергетическими полями
Веяна слушала, затаив дыхание.
— А то, что я сегодня делала — с яйцом, свечой, воском — это работа с тем, что навеяно. С тем, что пришло к человеку не по его воле. Зависть, злоба, порча, сглаз. Это не болезнь тела, и даже не болезнь души — это грязь. Как паутина, которую накинули на человека чужие недобрые мысли. И её нужно снять. Иначе она будет мешать жить, и даже если тело здорово, может заболеть от этого.
— Яйцо — древний инструмент, оно впитывает, как губка. Катаешь — и оно выкатывает всё чужое. А потом смотришь — и видишь, что там внутри. Воск — так же. Он тянет на себя, но сильнее и больше, застывает и запирает в себе черноту — и можно понять, что за напасть пришла, и откуда.
Веяна молчала, переваривая. Мир снова расширялся — и это было и страшно, и прекрасно.
— А можно мне этому тоже научиться? — спросила она наконец.
Зоряна долго смотрела на неё. Взгляд был серьёзный, изучающий.
— Можно, — сказала она. — Но не сразу. Сначала ты должна хорошо освоить базу. Травы, стихии, тишина ума. Потому что если ты возьмёшься за такие вещи без основы, без защиты — ты можешь навредить не только пациенту, но и себе. То, что я убирала, может прилипнуть к тебе. И тогда кто тебя лечить будет?
— Я поняла, — серьёзно кивнула Веяна.
— Но я покажу тебе. Потихоньку, — смягчилась Зоряна. — Когда будешь готова. Потому что это — тоже важная грань нашего дела. Воск, свечи, яйца и травы — это не только про хворь. Это про жизнь. Про защиту. Про очищение. И если ты научишься этому, ты сможешь помогать людям не только от боли, но и от зла.
Она встала, сняла с полки плошку с застывшим воском — той самой лепёшкой, которая осталась после женщины.
— Вот, посмотри, — сказала она, протягивая Веяне. — Видишь эти шипы? Это значит, что делал её не просто злой человек, а знающий. Но чернота эта ушла, она теперь в этом воске. И женщина свободна. Теперь её дело — жить дальше и не оглядываться.
Веяна взяла воск, повертела в руках. Он был холодный, тяжелый, а внутри, во вмятинах, таилось что-то тревожное, от чего по спине бежали мурашки.
— Холодно, — сказала она. — От него холодно.
— Ну так черное там, — пожала плечами Зоряна. — Завтра закопаем это с молитвой. И не держи в руках долго — не надо тебе это.
Веяна положила воск на стол. И долго ещё сидела, глядя в окно, за которым наступал вечер.
...
