Вода пришла к старому разъезду за одну ночь. К рассвету ручей, который обычно можно было перешагнуть, разлился под насыпью и подмыл трубу у заброшенной ветки. Павел Савельевич заметил обвал, когда вынес на крыльцо ведро с картофельными очистками для кур. Край насыпи осел, кусты легли в мутную воду, а из чёрного зева трубы доносился тонкий, упрямый писк.
Он бросил ведро у ступеней и пошёл к ручью. Сапоги вязли в мокрой земле, палка проваливалась в рыхлый край. Внутри трубы сначала мелькнули две светлые точки. Потом наружу выбрался серый комочек, весь в глине, за ним второй, третий. Их было пятеро, и самый маленький лежал у стены, не пытаясь ползти следом.
Старик Павел Савельевич много лет обслуживал пути на этой ветке. Он умел слышать, когда под шпалой пустота, а в старой трубе собирается вода. Но звериный выводок под насыпью он увидел впервые. Взрослых следов вокруг не осталось: поток смыл всё до голой земли. На дальнем берегу шевельнулась ольха, однако там никого не было.
Домой он нёс волчат в старом брезентовом мешке, оставив верх раскрытым. Они не кусались и не пищали, только теснились друг к другу. За мастерской стоял сарай, где прежде лежали путевые лопаты и крепёж. Павел Савельевич выгреб оттуда старые доски, застелил угол сухим сеном, затянул щели сеткой и поставил у стены ящик с тёплой водой в бутылках.
Радиостанция на кухне работала с помехами, но Раиса Михайловна услышала его сразу. Она отвечала за животных в районной инспекции и знала Павла ещё по тем временам, когда он помогал вытаскивать лосей из канав у путей.
— Держите их отдельно, — сказала она. — Через два дня попробуем доехать. И не давайте им привыкнуть к вам. Мать может быть жива.
— А если не вернётся?
— Тогда всё равно не делайте из них собак. Выйдут к людям — людям станет не до жалости.
После разговора Павел Савельевич просидел у сарая почти до темноты. Волчата возились за дверью, шуршали сеном, толкались у миски. Он не входил к ним без нужды, корм ставил через узкое окошко в перегородке. Только младший не подходил. Три раза за вечер он просовывал бутылку, но тот отворачивал морду и замирал.
Ночью Павел Савельевич всё же открыл дверь. Он завернул тёплую бутылку в полотенце, положил рядом с малышом и подержал её ладонью, пока тот не придвинулся ближе. В этот миг за стеной пискнул крупный волчонок с тёмной полосой на морде. Павел Савельевич выпрямился и вышел, не оглядываясь.
Утром у калитки остановилась синяя «Газель». Из кабины вылез Олег Харитонов, хозяин маленькой пилорамы за лесом. Он подвозил доски в соседние деревни и много лет просил разрешения ездить через старый служебный проезд Павла Савельевича, чтобы не делать крюк до трассы.
Олег принёс мешок комбикорма для кур, поставил его у забора и сразу заметил сетку на сарае.
— Ты что там устроил? — спросил он, прищурившись.
Павел Савельевич ответил коротко. Олег слушал, глядя не на него, а на колею, которая вела к старому переезду.
— Волки возле дома — это ни к чему, — сказал он. — У меня люди по ночам с досками ходят, да и телята в низине. Потом крайним сделают того, кто рядом живёт.
В его словах была своя логика. Прошлой осенью одичавшие псы разогнали стадо у фермы, и Олегу пришлось платить за чужих телят, потому что его фургон стоял возле пастбища. С тех пор он считал, что всякий зверь у жилья — лишняя беда. Но, уходя, он задержался у калитки и спросил:
— Проезд-то оставишь?
Павел Савельевич посмотрел на шлагбаум из старых рельсов, который Олег уже привык поднимать сам.
— Пока оставлю.
Этой же ночью у сарая появились крупные следы. Они тянулись от леса до сетки и уходили обратно. Волчата не спали: сидели в дальнем углу, вытянув морды к двери. Павел Савельевич стоял в темноте кухни и видел из окна серую фигуру у ольхи. Волчица не подходила ближе, держала одну заднюю лапу осторожнее другой и долго смотрела на сарай.
Он мог открыть калитку. Трос от неё висел у самого крыльца. Но Раиса Михайловна велела не торопиться, а волчица прихрамывала и едва держалась после долгого пути. Павел Савельевич решил, что до утра ничего не случится. Он погасил свет, сел у окна и ждал, пока фигура не растворится между деревьями.
На рассвете у служебного проезда он нашёл короткий кусок проволоки, закрученный кольцом. Рядом виднелись следы тяжёлых ботинок и знакомая глубокая колея от «Газели». Павел Савельевич присел, коснулся проволоки пальцем и сразу понял, чем волчица задела лапу.
Он не поехал к Олегу. Сначала подумал, что ошибается, потом решил не ссориться без прямого разговора. Проволоку он забрал, а проезд оставил открытым. Весь день эта трусливая осторожность сидела в нём хуже мокрой одежды.
На следующий день Павел Савельевич пошёл вдоль лесной кромки с биноклем. У старого бетонного столбика он увидел Олега. Тот присел возле пня, наматывал проволоку на тонкий прут и прикрывал кольцо мокрыми листьями. Рядом стояло ведро с рыбьими обрезками.
Павел Савельевич остановился за берёзой. Он мог выйти, назвать вещи своими именами, забрать проволоку прямо из рук Олега. Вместо этого он смотрел, как сосед торопливо вытирает ладони о штаны. Олег заметил движение, поднял голову и усмехнулся.
— Собак отгоняю, — сказал он. — После той осени у меня всё хозяйство на нервах. Вчера куры по двору носились, жена до вечера их собирала.
Павел Савельевич кивнул и ушёл, не сказав ни слова. Ему не хотелось устраивать сцену у леса, слушать оправдания и потом ждать ночного визита к дому. Когда он вернулся, тёмный волчонок сидел у сетки и смотрел в сторону дороги. Павел Савельевич впервые подумал, что молчание тоже может стать выбором, за который придётся платить.
Волчата тем временем начали есть мясо, а тёмный первым подошёл к сетке и понюхал воздух.
К вечеру Павел Савельевич вынес на крыльцо табурет и снял с гвоздя старые часы. Они давно отставали, но он всё не решался убрать их со стены. На стекле лежала тонкая пыль, стрелка дрожала между семью и восьмью. Из сарая донёсся шорох, потом всё затихло. В этой тишине он понял, что ждёт волчицу не меньше волчат.
Она пришла на третью ночь. На лапе уже не было проволоки, но шерсть выше сустава сбилась в жёсткий ком. Волчица села возле сетки, и пятеро волчат подошли к ней без писка, почти торжественно. Самый маленький сначала остался позади, затем медленно добрался до остальных и прижался мордой к сетке.
Утром Павел Савельевич закрыл служебный проезд. Он опустил рельсовый шлагбаум, вставил в паз толстый стержень и снял с крюка старую табличку: «Проезд закрыт». Потом обошёл лесную кромку и нашёл ещё четыре проволочных кольца. Он не трогал их руками, пометил места белыми лоскутами и вернулся к дому.
Олег появился после полудня. Он вышел из машины злой, в новой куртке, на рукаве которой болталась ценовая бирка.
— Ты зачем дорогу закрыл?
— Потому что ты ставишь петли возле моего участка.
Олег усмехнулся, но слишком быстро.
— А тебе какое дело? Лесничество не твой двор.
— Волчица пришла с петлёй на лапе.
— И что теперь? Я за каждую зверюгу отвечать должен?
Павел Савельевич показал на рельсовый шлагбаум.
— Через мой проезд больше не поедешь.
Олег сделал шаг ближе. Потом оглянулся на сарай, откуда донёсся скребущий звук, и его лицо стало жёстче.
— Значит, ради волков мне круг делать? Заказы сорвутся, Павел.
— Тебе не волки мешают. Тебе мешает, что короткий путь кончился.
Олег сел в «Газель» так резко, что дверца хлопнула о кузов. Машина развернулась на узкой площадке, забуксовала и ушла к трассе. Через минуту у него зазвонил телефон. Павел Савельевич слышал только обрывки: заказчик ждал доски до темноты, рабочие уже расходились, а объезд занимал почти час.
С того дня Олегу пришлось ездить по дальней дороге. Он лишился удобного проезда, на котором держал вечерние рейсы, и перестал появляться у дома Павла Савельевича без дела. Проволочные кольца у леса больше не попадались.
Павел Савельевич не считал это победой. Просто на участке стало тише, а волчица начала приходить каждый вечер. Она приносила добычу к дальнему краю загона и садилась в тени. Волчата всё меньше интересовались человеком. Они учились идти по следу, замирать у кустов, не выбегать на открытое место, когда на дороге гудел мотор.
Днём волчата впервые вышли в большой двор за сараем. Павел Савельевич стоял за сеткой и держал ведро с водой, не делая лишних движений. Тёмный волчонок прошёл по краю двора, нашёл старую шпалу и долго нюхал трещину в древесине. Младший двигался за ним, иногда присаживался, но каждый раз вставал раньше, чем Павел успевал шагнуть к калитке.
За дальними деревьями хлопнула дверца машины. Вся пятёрка сразу скрылась под навесом. Павел Савельевич посмотрел на пустую дорогу и понял, что выпуск нельзя тянуть до тех пор, пока малыши станут сильнее по его мерке. Лес не ждёт, когда человеку перестанет быть тревожно.
Раиса Михайловна добралась к нему через неделю. Она долго смотрела на мать в бинокль, потом проверила проход к лесу и сказала, что выпуск можно готовить. Павел Савельевич выслушал её молча. После её отъезда он разобрал старый складской навес, чтобы между сараем и ельником получился широкий коридор. Сетку с боков укрепил рейками, а калитку связал с тросом, который уходил в мастерскую.
Почти всё было готово, когда младший волчонок перестал наступать на переднюю лапу. Павел Савельевич заметил это утром: малыш сидел у миски, а остальные уже бегали по загону. Он хотел отложить выпуск, снова поставить корм ближе, снова решить за всех. Тёмный волчонок подошёл к брату, ткнул его носом и ушёл к лесной стороне. Младший поднялся следом, прихрамывая, но не оставаясь.
В тот вечер над посёлком потемнело. Ветер гнал низкие тучи, в окнах дребезжали стёкла. Волчица вышла на опушку раньше обычного, положила у коридора кусок добычи и не сдвинулась с места. Пятеро волчат стояли у закрытой калитки. Павел Савельевич сидел в мастерской, держал трос обеими руками и не решался тянуть.
В этот раз он боялся не волчицы и не дождя. Он боялся пустого сарая наутро. За стеной скрипнула доска. Младший волчонок тихо заскулил, и Павел Савельевич понял, что ещё одна ночь ожидания сделает ему удобнее, но не им.
Калитка открылась без звука. Тёмный волчонок первым проскользнул в коридор, за ним ушли трое. Мать отступила к ельнику, оставляя им место. Младший сделал несколько шагов, остановился и повернул обратно к сараю.
В это же мгновение за шлагбаумом загудел мотор. Олег решил проехать через служебный проезд, надеясь, что в непогоду Павел Савельевич не выйдет из дома. Свет от фар полоснул по мокрым доскам. Волчата шарахнулись к стенке коридора, мать напряглась у леса.
Павел Савельевич бросился к наружной двери. Он не стал бежать к волчатам и не стал звать их. Вместо этого добрался до шлагбаума, поднял с земли тяжёлый рычаг и закрыл вторую створку, которую днём оставлял для пешеходов. Старые рельсы сошлись перед капотом «Газели». Олег нажал на клаксон, но Павел Савельевич не отступил.
— Убирай машину, — сказал он.
— Ты совсем с ума сошёл? Я только раз проеду.
— Сегодня не проедешь.
Олег высунулся из кабины, посмотрел на закрытый путь, на мать у ельника, на пятерых волчат. Потом перевёл взгляд на Павла Савельевича. Ветер швырял дождь ему в лицо, но он стоял ровно, держась за рычаг.
Олег сдал назад. Фургон долго разворачивался в колее, колёса срывали мокрую землю, а клаксон больше не звучал. Когда машина скрылась за поворотом, Павел Савельевич вернулся в мастерскую и взялся за трос.
Младший волчонок всё ещё стоял у сарая. Волчица не шла к нему: ждала, не нарушая его выбора. Тогда Павел Савельевич вышел в коридор, остановился у дальней рейки и отвернулся к стене. Он не смотрел на малыша, не протягивал рук, не делал ни шага.
Шорох за спиной длился долго. Потом по доскам прошли лёгкие лапы. Волчонок миновал его, догнал остальных и исчез в мокрой траве. Волчица задержалась на краю ельника, повернула голову в сторону мастерской, после чего ушла за выводком.
Ночью Павел Савельевич не стал закрывать сарай. На полу остались пять примятых мест в сене, у сетки лежала деревянная щепка, которую тёмный волчонок грыз в первые дни. Он поднял её, покрутил в пальцах и положил на подоконник.
Первый снег лёг в ноябре. Утром на чистом насте у лесной кромки тянулась цепочка следов: пять более лёгких рядом с крупными. Один след чуть уводило в сторону, но он не отставал. Павел Савельевич постоял у калитки, потом вернулся в дом и поставил на плиту чайник.
За окном лес медленно светлел. В сарае было пусто, а на подоконнике лежала старая щепка.
Понравилось? Спасибо за лайк и комментарий. Будем рады новым подписчикам! Рекомендую эти рассказы, они получили больше всего лайков: