Побывала на спектакле Евгения Гришковца «Когда я боюсь» пару дней назад.
О чём это он? Такой вопрос остался после.
И если есть вопрос, происходит внутренняя работа, и ответ так или иначе придёт.
И вот сегодня утром я проснулась и поняла, это про погружение в раненого внутреннего ребёнка.
Это не просто. А главное, это ли нужно сейчас?
Потому что спектакль Евгения Гришковца «Когда я боюсь» заявлен именно как реакция на текущую ситуацию.
Во время спектакля у меня возникло сопротивление. Я никак не могла понять, почему я не могу погрузиться в повествование и получать удовольствие.
Как проявилось моё сопротивление?
- Очень хотелось выйти. Но не совсем уйти, а именно выйти, а потом опять войти. Но Евгений очень пристально следит за зрительным залом, и поэтому просто так не походишь, он бы обратил внимание, а может быть, даже лично обратился бы с вопросом.
- Я начала готовить еду мысленно. То есть, с одной стороны, я слушала, слышала и видела происходящее на сцене, а с другой, мой мозг генерировал рецепты блюд. И поэтому после окончания спектакля мы заехали в магазин и я купила соответствующий набор продуктов.
И теперь я понимаю, что эта потребность в активном действии, которая возникла во время спектакля, не случайна.
Что такое раненый внутренний ребёнок? Это травмированная и растерянная детская часть личности, абсолютно беспомощная.
Раненый внутренний ребёнок в спектакле Евгения Гришковца явился в образе ёжика в тумане. То есть, сам Евгений закончил спектакль в этом образе.
Что травмировало ежика? Туман. Туман - это образ неопределенности и непредсказуемости окружающей действительности. Простой и ясный, абсолютно однозначный мир ёжика моментально превратился в непредсказуемый и опасный.
Евгений трактует проход ежика через туман как взросление. Пройдя через туман, ежик никогда не станет прежним. И это действительно так. Но только это не взросление, это ранение, травма. Мир для маленького ежика перестал быть ясным и безопасным. И что с этим делать, он не знает. Он не может вернуться в прежнее состояние, но он не может и повзрослеть.
И поэтому в конце пути ежик сидит неподвижно и смотрит отстраненно куда-то в сторону. Он замер, потому что теперь он не знает, как жить в этом опасном и непредсказуемом мире.
И это только один из образов, заключительный, в который Евгений погружал своего зрителя. Тот образ, к которому он его постепенно в течение двух часов подводит.
Подводил через впечатления от знакомых с детства сюжетов.
Так сильный акцент Евгений сделал на сюжете картины художника Карла Брюллова «Последний день Помпеи».
Этот сюжет про беспомощность и про безысходность, про неотвратимость гибели.
Люди в этом сюжете погибали от извержения вулкана. В той ситуации ни предвидеть этого, ни противостоять этому они не могли.
И ещё один акцент - утрата надежды: картина Айвазовского «Девятый вал».
На спектакле это звучало примерно так: мне дедушка в детстве сказал, посмотри на этих людей, они утратили надежду.
Эмоциональный упор в этих случаях каждый раз делался на силе реальных впечатлений реального ребёнка, раз за разом отсылая именно к раненому внутреннему ребёнку.
И два часа Евгений погружал зрителя в череду аналогичных образов, подключаясь к личной истории конкретного зрителя через общие детские впечатления, через общее восприятие и реагирование в той или иной мелкой житейской ситуации от страха ядовитых змей до армагедона в связи с падением метеорита на Землю.
Да, в какой-то момент ближе к концу спектакля Евгений обратил внимание зрителей на звездное небо и на то, что каждый является частью чего-то бОльшего.
Но это тоже не про реагирование на текущую ситуацию активной взрослой части личности и даже не про обращение к Богу (обращение к Богу - это тоже активное действие), а про бегство из реальности, про диссоциацию с ней.
У меня нет цели критиковать спектакль Евгения Гришковца. В этой статье я анализирую те чувства и смыслы, которые появились лично у меня в ответ на спектакль.
Мне не понравилась позиция раненого внутреннего ребёнка в ответ на текущую ситуацию в стране (а спектакль именно про это), погружение в его состояние вызвало у меня сопротивление.
Беспомощность, растерянность, безысходность, утрата надежды, диссоциация с реальностью - это те состояния, из которых необходимо выйти, несмотря на неопределенность настоящего и туманность будущего, а не погружаться в них снова и снова.
Пора уже перестать быть ежиками в тумане или после тумана. Исцелить своего раненого внутреннего ребёнка и начать действовать с позиции взрослого, адекватно воспринимающего и реагирующего на текущую реальность.
Это и есть выход. Он есть. И он только такой.
Помог ли мне это понять этот спектакль? Нет. Я это и так знаю. Поэтому и возникло сопротивление.
Но этот спектакль помог мне об этом сказать. Он подсветил то состояние общества, в котором оно находится в текущей ситуации. Евгений Гришковец в своём спектакле «Когда я боюсь» это состояние просто транслирует. И я благодарю его за это.
©психолог Наталья Цыбина, 2026
Автор: Наталья Алексеевна Цыбина
Психолог, Гипнолог Нейрорасстановщик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru