Дмитрий Нагиев, родившийся в 1967-м году в Ленинграде, попал в армию не по своей воле. Студенческая жизнь в Ленинградском электротехническом институте была нелегка, и он ради заработка начал заниматься фарцовкой. После задержания с валютой, чтобы избежать уголовного дела, в 1986-м году 19-летний Нагиев выбрал срочную службу вместо тюрьмы.
В юности он был увлечён самбо и дзюдо, даже стал мастером спорта, чемпионом СССР среди юниоров. Его хотели определить в спортивную роту, где могли бы пригодиться его навыки. Но нужного направления там не оказалось: была возможность, что Дмитрия отправят в стройбат, но в итоге он попал в войска ПВО под Вологду.
Служба была по-настоящему суровой в части, располагавшейся в довольно отдалённом и холодном месте. Если вспоминать рассказы самого Нагиева, он не раз подчёркивал, что армия тогда была совсем не про комфорт: ранние подъёмы, строгая дисциплина, постоянная физическая нагрузка и ощущение, что каждый день нужно доказывать, что ты не сломаешься.
Отношения с сослуживцами также оказались для Нагиева суровым испытанием. Он не раз сталкивался с дедовщиной: по его воспоминаниям, на него «шли с табуретками», и только владение боевыми искусствами спасало от худшего. Сам Дмитрий называет эти годы «бесцельно потраченным временем» и говорит, что армия «калечила людей», хотя и признаёт, что это дало ему определённую закалку.
В армии Нагиев занимался обычной солдатской работой: нес караульную службу, участвовал в учениях, тянул линии, работал с оборудованием, устранял неполадки, порой в непростых погодных условиях. Служба связиста – это не только техника, но и много физического труда: копать, тащить, монтировать.
Особых карьерных высот не достиг, так и остался рядовым. Сослуживцы и командиры относились к нему с настороженностью: для них он был «столичным» и спортсменом, а его замкнутый характер не способствовал дружбе. Сам Нагиев старался держаться особняком, но конфликтов избегал благодаря умению постоять за себя. Но зато ушёл «на гражданку» с репутацией парня, который не прячется за спинами, не ноет и если надо – делает.
Общий тон воспоминаний о нем всегда уважительный. Кто-то говорит, что Дима умел разрядить обстановку одной фразой, даже когда всё было на грани нервного срыва. Кто-то вспоминает, как он брал на себя лишнюю работу, если видел, что товарищ совсем выдохся.
Были и шутки про его «актёрские» замашки ещё тогда: мол, даже на построении он умудрялся выглядеть так, будто играет роль уверенного в себе человека, даже если внутри всё дрожало. Сам Нагиев не отрицает: да, он старался держаться так, чтобы никто не видел слабости, и юмор был его главным щитом.
Он иногда устраивал для сослуживцев импровизированные вечера: читал монологи, пародировал командиров (в меру дозволенного), и это становилось тем самым редким моментом, когда все могли просто посмеяться и на пару часов забыть про тяготы службы.
Отслужив стандартные два года, Дмитрий ушел на дембель в 1988-м году. К тому времени страна уже менялась, ветер перемен чувствовался даже в самых отдалённых местах. Поэтому и он, вернувшись в Ленинград, решил круто изменить свою жизнь. Отказался от идеи стать программистом, вместо этого поступил в театральный институт и начал путь к славе актёра и шоумена.
Вспоминая армию, Нагиев часто рассказывает о том, как его спасали восточная фамилия, благодаря которой он считался «опасным», и навыки самбо, и делится историями о суровых буднях ПВОшников под Вологдой. Он с горечью говорит о дедовщине и считает армейский опыт скорее негативным.
Он не романтизирует армию, но и не проклинает её: говорит, что именно там понял, что такое настоящая усталость, настоящая ответственность и настоящая мужская солидарность – пусть и с жёсткими правилами.