Когда Лиза позвонила и сказала «мам, я хочу познакомить тебя с человеком», я обрадовалась. Думала — наконец-то. Двадцать три года, пора уже привести кого-то домой, а не прятаться по углам с очередным мальчиком на один сезон.
Человеком оказался Сергей. Сорок девять лет. Ровесник мне, между прочим — мне тогда было сорок шесть.
Я сидела за столом, накрытым по-праздничному, с пирогом, который пекла с самого утра, и улыбалась так, что щёки сводило, а внутри всё переворачивалось. Сергей был спокойный, вежливый, рассказывал про свой бизнес — что-то связанное со стройматериалами, — наливал Лизе чай, поправлял ей выбившуюся прядь волос таким движением, каким обычно отцы поправляют волосы маленьким дочкам.
Я не выдержала и, едва он вышел из комнаты, спросила у Лизы шёпотом:
— Доченька, ты понимаешь, что он тебе в отцы годится?
— Мам, ну началось, — она закатила глаза. — Возраст — это просто цифра. Он меня понимает лучше, чем все мои сверстники вместе взятые.
Самое страшное было дальше. Я позвонила своему отцу, Лизиному дедушке, рассказать, рассчитывая на поддержку, на «давай поговорим с ней вместе», на хоть какую-то солидарность. Отцу семьдесят четыре, человек старой закалки, военный в отставке, я была уверена, что он скажет «непозволительно» и что-нибудь в духе «в моё время такого не было».
Он помолчал в трубку. А потом сказал то, чего я не ожидала совсем.
— А ты счастлива была со своим первым мужем? С тем, который твоего возраста был?
Я растерялась.
— Это другое, пап...
— Не другое. Ты вышла за ровесника, потому что так положено было. И что? Развелась через три года, он тебя обманывал, как мальчишка, потому что сам не понимал, что такое семья. А Лиза, говоришь, спокойная, рассудительная стала рядом с этим Сергеем?
— Стала... — пришлось признать. Лиза действительно за последние полгода как будто выросла. Перестала срываться по пустякам, начала откладывать деньги, говорить о будущем не абстрактно, а конкретно.
— Тогда что тебя бесит на самом деле? — спросил отец напрямую, как умел только он. — Что он старше? Или что ты вдруг почувствовала себя старой, потому что у твоей дочери мужчина твоего возраста?
Вот это меня и резануло. Потому что отец, чёрт его дери, как обычно, попал в самую больную точку. Дело было не в Лизе вообще. Дело было во мне. В том, что я смотрела на Сергея, ровесника, и видела не «жениха дочери», а напоминание, что моя собственная личная жизнь последние пять лет — это пустота и одиночество после развода. Что у дочери в её двадцать три уже есть рядом надёжный человек, а у меня в сорок шесть — нет.
Я тогда разозлилась на отца — как обычно разозлилась, когда он прав. Бросила трубку, проплакала весь вечер, а через два дня позвонила сама, извинилась.
С Сергеем мы, кстати, нормально общаемся теперь. Странно сначала было, неловко, но он действительно относится к Лизе бережно — не как к игрушке молодой, а как к человеку, чьё будущее ему важно. Через два года у них родилась дочка. Назвали Аней — в честь моей мамы.
Иногда я думаю: если бы не звонок отцу тогда, я бы, наверное, продавила своё, испортила бы отношения с Лизой, и неизвестно, чем бы это закончилось. Но осадочек у меня всё равно остался — и я честно не знаю, до конца ли я смирилась с этой разницей в возрасте, или просто перестала говорить об этом вслух.
А как считаете вы — двадцать шесть лет разницы между мужчиной и женщиной — это нормально, если людям рядом хорошо, или всё-таки это неравный союз изначально?