С попавшими в трудную ситуацию работает команда специалистов.
Иногда человеку посылаются испытания, которые его загоняют в самый угол, и тогда кажется, что и шансов-то нет. Но вдруг находятся те, кто помогает выпутаться из лабиринта безысходности. Руководитель отрадненского приюта «Покров» Наталья Алексеенкова хранит в памяти множество таких историй. Одной из них она поделилась с корреспондентом РИА «Воронеж».
Не кино
Многодетная мама, руководитель приюта «Покров», работающего при Покровском храме села Отрадное с 2014 года, соприкасалась с разными человеческими судьбами. И казалось, ее уже ничто не может удивить. Но однажды Наталья Алексеенкова познакомилась со Светланой.
– Ее жизнь была так разбита, что даже я, видавшая в социальной помощи всякое, просто села и замолчала. С чего начать? Вернее, я понимала, что начинать, кажется, не с чего. Не за что ухватиться, – поделилась воспоминаниями руководитель приюта.
Во время первой встречи Натальи и Светланы, последняя полусидела-полулежала. Это был не обычный человек, а сплошная воронка несчастья, в которую страшно даже заглянуть. Ходить женщина могла только от стены до стены, держась за мебель, тяжело переставляя ноги.
В очень тяжелых случаях, когда непонятно, с чего начать, Наталья молится: «Господи, помилуй...» Но тут просто сидела и смотрела, а в ответ только тишина.
- Я часто думаю, почему так? – размышляет руководитель приюта. – Почему кого-то жизнь щадит, а кого-то вот так, безжалостно, со всего размаху? Истории, с которыми мы работаем, – это не кино. Просто иногда, когда начинаешь искать истинную причину кризисных ситуаций, когда разматываешь этот клубок до самой сердцевины, – получаешь вот такие сюжеты.
Дно
Ребенка забрала опека. Света лежала, умирала в обветшалом доме, она даже не смогла встать и подписать документы. Впрочем, жилище Светланы и домом было назвать сложно: в полуразрушенной деревне – коробка с облезлыми обоями, где гулял ветер, а крыша обещала упасть на голову.
Но при этом на Светлану были оформлены ИП. Точнее – пять ИП и ООО. Эти фирмы дельцы использовали для своих целей, а Свете за это давали 15 тысяч рублей. Зарплата за то, что женщина существует где-то на обочине чужого «дела».
Ко всему прочему, Свету спаивала подруга. Та самая, которая «помогала оформить ИП». Приходила с бутылкой и теплыми словами, а уходила с доверенностью на все, что у Светы еще можно было отнять. Доверенность на имущество, на действия, на саму жизнь. Ко всему прочему, Светлана плохо читала – ей проще было поставить закорючку, чем осознать смысл документов.
В результате действий «доброжелателей» у Светланы образовались огромные задолженности. На портале госуслуг грустно высвечивались долги: 200, 50, 80 тысяч рублей.
А еще у Светланы проявилось тяжелое аутоиммунное заболевание – ее буквально вытащили врачи с того света. Три месяца в реанимации. Одна. Без родственников, без звонков. Соседи по палате менялись, а Света не двигалась, лежала и смотрела в кристально белый потолок и слушала «музыку» реанимационных аппаратов.
В этом потолке, таком бесконечно белом, она, наверное, видела всю свою жизнь – будто кто-то прокручивал перед ней грустное кино, где финал уже написан.
Вылечить душу
Но вдруг и в жизнь Светланы проник лучик света. Женщину забрали в приют «Покров».
- Нам поступали телефонные звонки с угрозами, что, если мы им не отдадим Свету, нас прикопают под кустом сирени, – рассказала Наталья Алексеенкова. – И вот после угроз я даже обрадовалась и воспряла духом. Я вообще люблю, когда такие «странные» люди думают, что они все могут. У меня сразу откуда-то появляются силы помогать. Я и этих «всесильных» пригласила, говорю: «Приезжайте, жду. Вообще мы вас всем приютом ждем. Очень-очень ждем». Не приехали.
В приюте начали «отматывать» жизнь Светы назад. Как в старом кино, где героиня бежит по перрону, а время несется вспять. Жизнь назад, оказывается, можно откатить. Условно. Как кассету в магнитофоне – с треском, с помехами, с риском порвать пленку в клочья. Но можно.
– Мы начали возвращаться в ту точку, где все начало разрушаться, – продолжала рассказ Наталья Алексеенкова. – Снимали со Светланы чужие схемы, как репейник с волос. Отменили дикие доверенности, закрывали ИП, разбирали эти сотни тысяч долга – я читала вслух письма из инстанций, как страшные сказки на ночь. Мне кажется, наш психолог стал немного седым за это время, пока учил Свету жить заново.
Потихоньку женщину вытаскивали из цепких рук «подруги», которая дружила исключительно с деньгами Светы и бутылкой. Начали лечить не только тело, но и душу – потому что она у Светы была похожа на тот самый ее раздолбанный дом: сквозняки, мусор, развалины, но где-то в углу на подоконнике цвела живая герань, которая тянулась к свету.
Свету вытаскивали из болезней, долгов, зависимостей, неверия в себя. Битва была долгой, с кучей бумаг. Каждый день небезразличные к человеческому горю сотрудники стучались в закрытые двери, ловили на себе недоверчивые взгляды и снова шли вперед.
Только двое
А потом настал момент, когда нужно было решить главное – останется ли со Светой ее дочь. Опека убеждала: «Поговорите со Светой. Пусть откажется от девочки. Так будет лучше для всех. Она не справится. Ну куда ей, посмотрите сами. Малышке лучше в другой семье». В приюте слушали с тяжелым сердцем и молчали. А в какой-то момент просто сели и сказали: «Мы решили попробовать вернуть девочку маме».
- В разных инстанциях того района, где жила Света, нас называли разными словами, фантазерами, – вспомнила Наталья. – Такое закаляет. Чем больше сопротивление, тем яснее понимаешь – там истина. А истина где-то здесь, рядом – в тихом голосе Светы, которая учится заново жить и ходить.
Наконец все бумажки были собраны. Это отдельный квест для тех, кто хочет вернуть ребенка. Были выполнены все условия официальных органов: оформили положенные справки, принесли договоры, акт обследования жилья – и поехали забирать девочку из интерната.
– Сердце колотилось так, что заглушало все слова, когда мы вошли в то здание, – продолжила рассказ Наталья. – Боже, как она бежала к маме! Казалось, что время остановилось и по длинному коридору летит маленькая девочка, а вокруг – ни стен, ни чужих людей, только они двое. Даже у нашего тренера, сурового мужчины, который сто раз видел всякое, защемило сердце.
Но ребенка не хотели отдавать, говорили: «Мать ужасная, она не справится». А Света-то уже совсем другая. Она стояла, прижимая к груди эти справки, как величайшую драгоценность, и тихо плакала. Педагог-тренер доказывал, спорил, уверял, что человек изменился. Что она прошла через такое, из чего не все возвращаются, и вернулась. Что есть разрешение на возврат ребенка. С боем, с нервами, но отдали.
Рабочие милосердия
Полуразрушенный дом остался где-то в прошлом. Но жизнь Светланы не стала сказкой.
– Мы же не волшебники Изумрудного города, мы из приюта «Покров» – рабочие милосердия. Мы не даем гарантий, но просто кто-то свыше снова нажал «Play». Света все так же лечится, – рассказала Наталья Алексеенкова.
В приюте смогли ухватить тот кадр, где Света стояла на краю, и отмотали до момента, где еще можно было все исправить.
Вечер, в приюте тихо, за окном сгущались мягкие сумерки. Света сидела на диване, прижав к себе дочку, и читала ей сказку. Запинаясь. Путая ударения. Но читала сама. В этот момент она была такая настоящая, будто внутри нее зажгли свет. А девочка гладила ее по руке, прижималась щекой к маминому плечу и шептала: «Мамочка, ты у меня самая красивая. И самая сильная».
Автор текста: Ольга Рындина
Дата публикации оригинала: 2026-06-25 13:17:17