Это лето — лето «Смены»: при участии сооснователя и программного директора Центра современной культуры Кирилла Маевского в разных городах проходит сразу несколько выставок. Поговорили о них и о драйве развития
Центр «Смена» (команда — герои проекта «РБК Визионеры») работает в Казани с 2013 года, и за это время стал одной из самых заметных региональных культурных площадок. Здесь проходят выставки современного и классического искусства, лекции, кинопоказы, концерты, детские и подростковые программы. Одним из главных проектов «Смены» с самого начала был магазин интеллектуальной литературы. Вместе с ним появились Летний и Зимний книжные фестивали «Смены», которые ежегодно собирают тысячи посетителей, а также фестиваль дебютного документального кино «Рудник». В Центре также работает детская студия «Смена Дети», архив фонда поддержки аудиовизуального и технологического искусства «Прометей», редакция интернет-журнала о новой культуре Казани и Татарстана «Инде», проект «Казань глазами инженера», магазин виниловых пластинок «Сияние», кофейня Filter и гастробар «Солома».
Сегодня география деятельности «Смены» охватывает всю страну от Дальнего Востока до Крайнего Севера, где Центр в сотрудничестве с местными институциями открывает книжные магазины и библиотеки, проводит книжные фестивали, выставки современного искусства и образовательные события.
В числе проектов центра этого лета — выставка «Крич. Всёчество и разборчивость», открывшаяся в Центре Вознесенского в Москве и посвященная советскому графическому дизайнеру и исследователю графической культуры Владимиру Кричевскому.
Нравится РБК? Главные новости дня, эксклюзивы и аналитика ждут вас:
на радио
в подписке
в Max
в Telegram
в приложениях для Android или iOS
Другая выставка — «Случай с художником. Неизвестный Константин Васильев» в Казани — рассказывает о ранних модернистских страницах творчества художника, чье имя зачастую ассоциируется с былинно-мифологическими и героическими сюжетами.
«Москва — Космос — Владивосток. Графическое путешествие по Оттепели на Дальнем Востоке» в Музее Арсеньева во Владивостоке показывает региональные процессы в искусстве 1950-1960-е годов. Это первая из серии номадических выставок, которые в течение года пройдут в Казани, на Урале, в Арктике, на Кавказе, в Поволжье и Калининграде.
Еще один передвижной проект проходит в петербургской Новой Голландии — групповая выставка «На ножках», созданная вместе с художницей Александрой Паперно. Она исследует дом Бабы Яги — ту самую избушку на курьих ножках — как собирательный архитектурный образ и метафору переходного пространства.
Кирилл Маевский выступает куратором или сокуратором этих проектов, совмещая их с программным директорством «Смены», ролью исполнительного директора издательства Ad Marginem и кураторской работой в Центре Вознесенского.
«Смена» прошла путь от казанского проекта до большой институции с множеством инициатив в регионах. Как происходило это развитие и почему возникло желание расширяться?
Все происходило довольно быстро, спонтанно, но при этом органично. «Смена» всегда была проектом на вырост городу и на вырост нам самим. Наши амбиции всегда немного опережали возможности, ресурсные и любые другие. Не могу сказать, что в какой-то момент мы собрались на стратегическую сессию и решили заняться развитием наших проектов по всей стране. Ничего подобного не было. Просто накопленный драйв постепенно привел нас в разные точки страны. При этом сама «Смена» постоянно присутствует только в Казани.
Если посмотреть на 13 лет нашего существования, то это история нескольких рывков. Один из таких моментов случился в 2023 году. Тогда одновременно появилось несколько проектов за пределами Казани: сначала в других городах Татарстана, затем на Дальнем Востоке, Крайнем Севере, Урале, в Нижегородской области. Речь прежде всего о книжных фестивалях, но параллельно стали возникать и проекты, связанные с выставочным производством и современными библиотеками.
«Смена» всегда была проектом на вырост городу и на вырост нам самим.
Вместе со своими проектами мы возим по всей стране тот образ книжной культуры и культуры в широком смысле, который мы сформировали в Казани и который здесь пропагандируем. Не считаем его сверхуникальным, но определенно находим его сильно отличающимся от многих других более популярных форм бытования культуры в России. Поэтому можно только поблагодарить партнеров и аудиторию разных городов за то, что наши проекты находят отклик и оказываются востребованными.
Для нас важно не столько удовлетворять существующий спрос, сколько создавать новые возможности. Мы стараемся не просто организовывать события, а передавать свой опыт и опыт других проектов и институций, который нам кажется важным, через школы, конференции, образовательные программы.
При этом мы понимаем ограничения. География городов присутствия «Смены» может вырасти еще, условно, вдвое — это реально. Но бесконечно масштабироваться мы не можем. В начале июня мы провели одно из наших главных событий — Летний книжный фестиваль в казанском парке «Черное озеро», а дальше почти каждые две недели у нас проходит фестиваль или большое событие в других городах. Это уже работа на пределе возможностей текущей команды. И главный вопрос для нас сегодня — что дальше? «Смена» существует на собственные деньги, у нас нет государственной или постоянной частной поддержки, поэтому мы постоянно балансируем между развитием и необходимостью сохранить то, что уже удалось создать.
Магазины в Томске и Самаре, которые открылись в этом году при вашем участии, — чем они отличаются от казанской «Смены»?
Прежде всего тем, что это не наши книжные магазины. Магазин в Томском центре современной культуры или в самарской галерее «Виктория» — это проекты, которые мы запускали вместе с партнерами. Мы разрабатывали концепцию, помогали с дизайном пространства, набирали и обучали команду, занимались подбором книг и партнеров. Но спустя какое-то время после запуска проекта мы отпускаем его в самостоятельное плавание. Таковы наши договоренности с партнерами, как бы мы ни хотели продолжать заниматься развитием этих магазинов.
Вместе с тем, это, на мой взгляд, идеальный сценарий масштабирования того образа культуры, который мы пытаемся развивать. Проект живет своей жизнью, без нашего участия, но на наших, так сказать, рельсах, постепенно меняясь под влиянием местного контекста и людей, которые им управляют. Мы надеемся, что эти самые рельсы могут служить очень долго и усиливать общую культурную инфраструктуру страны.
Вы не любите говорить о своей уникальности. Но все же ваш проект создавался не по готовым лекалам. Как бы вы сами описали свой подход?
«Смена» — довольно сложная конструкция, в которой много всего намешано. Да, мы занимаемся современным искусством, работаем с локальными художниками, создаем музейные проекты, взаимодействуем с институциями. Но все это выросло не из опыта посещения музеев современного искусства или арт-ярмарок, а из сообщества друзей, из их в какой-то мере юношеских мечтаний и искренних интересов.
Большое влияние на нас оказала независимая книжная культура — издательства, книжные магазины, фестивали. Но мы с самого начала понимали, что недостаточно заниматься только книгами. Мы хотели все это связать с людьми, с городской жизнью. Поэтому мы никогда не замыкались на себе, не ждали, что аудитория придет к нам, а, наоборот, сами выходили в город и продолжаем это делать.
Борис Куприянов: «Агрессивным маркетингом заставить читать нельзя»
Книжный магазин, издательство, выставки, образовательные программы — все это для нас инструменты диалога с городом и его жителями. Возможно, наша особенность в том, что «Смену» создавали друзья, люди из музыкальной индустрии и журналистики. Этот опыт организации событий и понимания мира как медиапространства, мне кажется, нам очень сильно помог и помогает. Я надеюсь, что мы до сих пор не потеряли этот внутренний панк-рок — желание искать необычное, рассказывать о нем и превращать это в события. Из этого выросли наши выставки, книжные проекты и образовательные программы, которые часто развивались не совсем так, как принято в традиционных культурных институциях.
Я надеюсь, что мы до сих пор не потеряли этот внутренний панк-рок.
Сегодня многие культурные проекты в разных сферах стали очень похожими друг на друга. И в этой ситуации мы хотим создавать новые форматы и впечатления, открывать человеку неожиданные территории культуры, науки и искусства.
Мы часто говорим, что нам интересно жить в сложном мире. Мир все время стремится стать проще, удобнее и предсказуемее. А наша задача — инвестировать силы и ресурсы в то, чтобы он оставался богатым на детали, неожиданные связи и новые открытия.
В одном из прошлых интервью вы говорили, что книжный магазин устойчивее, чем институция современного искусства. Что вы имели в виду?
Здесь довольно простая логика. Большинство культурных институций существует за счет бюджетов — государственных, корпоративных или частных. И когда случаются экономические кризисы, культура почти всегда одной из первых идет под нож. Независимый книжный магазин устроен иначе. Он живет на те деньги, которые зарабатывает сам. Причем книжный магазин, с моей точки зрения, для города ничуть не менее важен, чем центр современной культуры или искусства. Если говорить о Казани, я уверен, что наш книжный магазин за эти 13 лет сыграл для города даже большую роль, чем выставочная программа.
Но есть и более широкий аспект. Книга вообще — один из самых устойчивых культурных феноменов. Благодаря своему ключевому параметру — тиражности, книги остаются одним из немногих инструментов, способных формировать общее культурное пространство. Говоря грубо, одни и те же книги читают в Москве, Казани, Екатеринбурге, Новосибирске и Владивостоке. Несмотря на то, что информационное поле в каждом городе разное. Книга осталась фактическим единственным медиа, способным объединять большую территорию нашей родины в единое интеллектуальное пространство. Ни одно другое медиа такого эффекта пока достичь не смогло.
А что сейчас происходит в российской книжной индустрии? Как бы вы описали сегодняшний момент?
Книжный рынок переживает очень интересный и непростой момент, связанный с развитием маркетплейсов. После пандемии они стали для издателей не просто дополнительным каналом продаж, а важнейшим инструментом работы. Особенно хорошо это видно на так называемых издательских «хвостах» — книгах, которые по разным причинам остаются на складе и могут продаваться годами. Попросту говоря, «неликвид» и «перетиражки». Раньше, например, у нашего издательства Ad Margien, не было какого-то особенно эффективного инструмента решения этой вечной издательской проблемы. А сегодня достаточно грамотно поработать с маркетплейсом, запустить акцию — и книга расходится за считанные дни. Ни один книжный магазин, ни одна книжная сеть не способны обеспечить такую скорость и объем продаж.
Мир все время стремится стать проще, удобнее и предсказуемее. А наша задача — инвестировать силы и ресурсы в то, чтобы он оставался богатым на детали, неожиданные связи и новые открытия.
У этой медали есть и оборотная сторона. Издатели получили мощный инструмент распространения, но одновременно стали от него зависимыми. То количество издательского внимания, которое требуют к себе сегодня маркетплейсы, не сравнимо в прошлой жизни ни с чем, ни с одним контрагентом, даже очень важным и сложным в ваших финансовых отношениях. При этом если еще буквально год назад маркетплейс забирал около 30% от продажи книги, то сегодня комиссии могут доходить до 50–60%. И абсолютно точно этот «перевес» будет дальше только усиливаться не в пользу продавцов.
При этом маркетплейсы решили одну важную и давнюю проблему российского книжного рынка — доступность книг. Теперь книгу можно заказать практически в любой населенный пункт страны. Пункт выдачи есть почти везде. И если читатель знает о существовании книги, он сможет ее получить независимо от того, есть ли в его городе книжный магазин или нет.
Раньше считалось, что «нишевые» книги нужны только в столицах и крупных городах, но это оказалось не совсем правдой. И это подчеркивают не только продажи на маркетплейсах, но и, например, выездные моно-фестивали «По краям», которые Ad Marginem организовывает по всей стране. Для меня, моего коллеги и партнера, директора издательства Михаила Котомина, вопросы так называемой прямой продажи, разморозки читателей по всей стране, новой тиражной политики, запуска книги и вывода ее из прайс-листа — сегодня, пожалуй, одни из самых интересных и часто обсуждаемых.
На фоне изменений, которые диктуют маркетплейсы, происходит еще один не менее важный и не менее болезненный процесс, в котором меняется положение так называемых независимых книжных магазинов. В последние годы по всей стране их открылось довольно много. Впрочем, закрылось тоже достаточно — многие из них сейчас переживают очень непростой период.
Модель «мы откроем хороший книжный магазин и будем вас просвещать» больше не работает. Книжный магазин уже не может существовать только как место продажи книг. Он должен становиться культурной институцией, формировать сообщество вокруг себя, работать с городом, создавать события, привлекать новых читателей. Иными словами, быть чем-то большим, чем просто книжный магазин. А каким — это опять-таки вопрос, на который нет одного универсального ответа. И каждый магазин, чтобы сохранить свою независимость, отличительность и инновационность, должен ответить на него самостоятельно.
Вы упомянули тиражность книги как одно из ее больших преимуществ. Насколько знаю, вы также уделяете большое внимание книжной и тиражной графике, собираете и коллекционируете ее. Почему эта область так важна для вас?
Мне всегда было интереснее все тиражное, чем существующее в единственном экземпляре. Тираж — это не просто количество копий. От него зависит сама логика существования вещи — то, как она выглядит, что в себе содержит. Это касается не только книг, но и одежды, мебели, предметного дизайна, технологий — практически всего, что нас окружает.
Так получилось, что именно в области тиражного искусства Россия в XX веке достигла выдающихся результатов. Если брать совсем крупными мазками, то наш главный вклад в мировую культуру — это русская икона и русский авангард. А внутри авангарда возникла уникальная графическая культура: от печатной до книжной графики.
Книжный магазин уже не может существовать только как место продажи книг. Он должен становиться культурной институцией.
Следующий мощный этап пришелся на 1950–1960-е годы. Художники оказались в своеобразной ситуации: с одной стороны — оттепель, и все связанные с ней политические и культурные послабления, а с другой — сохраняющаяся закрытость страны. Контакт с западным искусством был ограничен, но отдельные идеи все равно проникали. В это диалектической ситуации возникла совершенно особая графическая культура, не менее интересная и значительная, чем графика эпохи авангарда, но гораздо менее известная сегодня.
Для меня оттепель важна еще и потому, что это, по сути, момент рождения нашей современности. Многие процессы, которые определяют сегодняшнюю культурную жизнь, начинаются там. Мы все время ищем в прошлом не прямые аналогии, а созвучия современности, которые помогают нам лучше понять настоящее.
Мой интерес к этому периоду формировался постепенно — благодаря выставочным проектам, книгам и исследованиям. Сначала это был советский книжный дизайн и графика 1950–1960-х годов, затем детская книжная иллюстрация и разные формы графического искусства. Со временем все это привело к формированию коллекции, в которую сегодня входят работы и артефакты разных географий и периодов — от 1920-х до 1970-х годов.
Расскажите подробнее о вашей коллекции — что в нее входит, как вы ее собираете и как работаете с ней?
Для меня коллекция — это не про обладание редкими или дорогими вещами. Скорее, это способ познания мира и его истории. На ее основе постоянно возникают новые проекты. Причем она словно сама подсказывает темы и направления. Ты как бы не выбираешь что коллекционировать и собирать, эти вещи в какой-то момент сами на тебя падают, выползают к тебе и чем-то поражают. Так, например, в какой-то момент меня заинтересовали детские раскраски 1950–1960-х годов. Казалось бы, вещь совершенно бытовая — их раскрашивали и выбрасывали, ни музеи, ни библиотеки их не сохраняли. А при этом их создавали выдающиеся художники, многие из которых сегодня украшают стены отечественных и западных музеев.
Кабинет редкостей: какие необычные коллекции собирают в России
За несколько лет у меня собралось около тысячи таких раскрасок, которые я нашел в букинистических магазинах, на книжных развалах и аукционах, у других коллекционеров. И этот массив материала постепенно превратился в путешествующую выставку «Узнай и раскрась».
Или вот еще совсем недавнее впечатление и пример. Некоторое время назад мне в руки попалась стопка школьных контурных карт 1956 года. Ты смотришь на нее и понимаешь, что это не просто учебное пособие, а вход в большую тему формирования и постижения нового мира, сложившегося после Второй мировой войны.
За картами тянутся путеводители, новая тогда активно развивающаяся страна, с новыми городами и новой туристической инфраструктурой. За ними — книжная и печатная графика, а шире — искусство. Целый каскад разных примеров того, как в те годы страна начинает осознавать себя, концептуализировать свои территории, рассказывать о них и в конце концов художественно осваивать их, создавая тот образ страны, который мы, более или менее, имеем и сейчас. И чем глубже погружаешься в этот материал, тем больше понимаешь, насколько плохо изучены многие пласты отечественной культуры. Кстати говоря, из этого интереса отчасти выросла серия современных путеводителей по городам России, которые будут соединять их историю и современную археологию. Сейчас работаем в Ad Marginem над ней и скоро представим миру.
Отдельная и не менее важная часть собираемой коллекции — казанское искусство и культурная история города и реки, на котором он стоит — Волги. Здесь и казанский авангард, и казанский плакат, и открытки, и книги, и многие другие, не только художественные или графические, локальные артефакты, позволяющие лучше понять то место, которое я очень сильно люблю, для которого каждый день стараюсь проектами «Смены» сделать что-то полезное.
Этим летом и осенью вы открываете несколько выставок, в которых вы выступаете куратором. Как вам в этой роли и как вам удается совмещать роли программного директора «Смены», исполнительного директора издательства Ad Marginem и куратора многочисленных выставочных проектов?
Еще несколько лет назад я бы точно не назвал себя куратором. Скорее издателем или менеджером в сфере культуры. Но в последние годы выставочных проектов в моей жизни становится все больше. При этом я считаю, что у меня издательское мышление, и выставки я собираю примерно так же, как книги, по тому же принципу. Для меня выставка — это тоже своего рода издание, а куратор — тот же издатель.
Недавно я с ужасом понял, что этим летом одновременно участвую как куратор или сокуратор сразу в четырех выставках во Владивостоке, Казани, Москве и Петербурге. Но задумался и понял, что в сущности разницы особой нет — что книга, что выставка. И там, и там есть идея, содержание и дизайн. В случае последнего — это всегда два важнейших для меня человека, которые не просто оформляют что-то, а выступают своеобразными соавторами проекта. Это мои друзья и дизайнеры Кирилл Благодатских и Анна Наумова.
Один из двух последних проектов — выставка «Кричевский. Всеобщность и разборчивость», которая открылась 18 июня в Центре Вознесенского. Она посвящена Владимиру Кричевскому — дизайнеру, коллекционеру и исследователю, оказавшему колоссальное влияние на отечественную визуальную культуру. Во многом именно благодаря ему были заново открыты десятки имен дизайнеров и графиков 1920–1930-х годов. Человека, который научил многих, и меня в том числе, видеть, различать, понимать графический мир во всей его полноте.
Мы показываем Кричевского одновременно как автора и как исследователя культуры. На выставке представлены его собственные работы — плакаты, книги, дизайнерские проекты, — и произведения из его коллекции: от голландских марок и плакатов до графического «мусора» и значков международных промышленных выставок эпохи оттепели. К выставке мы подготовили две книги — «Всечество. Все журнальные публикации Владимира Кричевского» и «Крич. Беседы с Владимиром Кричевским». С Кричевским я полгода записывал интервью.
Практически сразу после этого в Казани открылась выставка «Случай с художником. Неизвестный Константин Васильев», над которой мы работали вместе с художником и куратором Дмитрием Хворостовым, историком искусства Сергеем Фофановым и исследователем творчества Васильева Кириллом Кузнецовым в рамках проекта «Другая Оттепель». Константина Васильева многие знают по его поздним, очень узнаваемым работам с валькириями, былинными героями и мифологическими сюжетами. Нас же интересует его ранний период — начало 1960-х годов, когда он занимался абстракционизмом, сюрреализмом и экспериментировал с новыми художественными языками.
Он работал в поселке Васильево под Казанью и буквально знакомился с современным искусством по случайным репродукциям, газетным публикациям и привезенным друзьями материалам. Для нас это не только рассказ о самом художнике, но и попытка по-новому взглянуть на историю регионального искусства и культуры оттепели. Его биография показывает, насколько сложной и неожиданной могла быть художественная жизнь за пределами столиц.
Осенью в Центре Вознесенского мы открываем выставку о Егоре Летове, которую делаем совместно с Дмитрием Хворостовым и Натальей Чумаковой, вдовой музыканта. Нас интересует Летов не только как музыкант и лидер «Гражданской обороны», но и как художник. Многие знают, что он создавал коллажи, рисунки, занимался визуальным творчеством, но эта часть его наследия остается значительно менее известной, и этот пробел мы собираемся заполнить.
После хотелось бы остановиться, сократить количество выставок, и все-таки увеличить количество книг. Хотя опять-таки — как разница?
Читайте также:
В ВТБ появился комитет по стратегическому партнерству с Wildberries
В Московской области объявили ракетную опасность
Лукашенко рассказал о встрече в Минске с представителями Зеленского