В крупном торговом центре мужчина увидел женщину и пошел за ней, оставаясь на определенном расстоянии, чтобы не потерять.
Она его тоже заметила, но вида не подала, спокойно ходила по разным отделам.
Вроде что-то заинтересованно разглядывала, но боковым зрением за мужчиной следила.
Если бы хотела оторваться, то сделала бы легко и просто, но она нарочно медленно бродила по торговому центру.
Затем направилась к выходу, на улице постояла, словно о чем-то думала, зафиксировала мужчину взглядом и пошла по улице.
По пути небольшое кафе, где можно купить мягкое мороженое и посидеть за столиком. Женщина скрылась за дверью, а он понял это как знак. И тоже вошел.
Женщина взяла мороженое, заплатила и села у окна, мужчина ничего не купил. Постоял в нерешительности, подошел: «Привет! Приятного аппетита»!
Она кивнула и стала смотреть в окно.
- Можно присесть?
- Разумеется, это не мое кафе. Садись.
Она медленно подносила маленькую ложку с мороженым ко рту и продолжала задумчиво смотреть в окно.
Пора начать разговор. И мужчина заговорил: «Оля, разве я тебя обидел»?
Бросила беглый взгляд: «Нет, не обидел».
Он воодушевился: «Тогда почему ушла? Я не понял, Оля. Правду говорю, что не понял. На бегство похоже. И на звонки не отвечала. Я в тупике, Оля, ничего не понимаю. Объясни».
Женщина доела мороженое, положила в вазочку ненужную ложечку: «А ты себя спроси. Молчал, сердился, грубил, на вопросы не отвечал. Я и подумала, что не любишь. Недосказанность – не моя стихия. Ясность нужна».
Мужчина водил пальцем по столу, словно рисовал невидимые узоры.
Она дернула плечом: «Вот и сейчас ни слова. Что прикажешь думать»?
Он заметно волновался: «Струсил, Оля, не мог с тобой поговорить. Мне твоя тетя Поля сказала страшную вещь, будто с Игнатом встречаешься, меня обманываешь. А еще она сказала, что ты всегда была, как бы сказать? Всегда была склонна, извини, к двойной жизни, что ты никогда правду не скажешь, а я тебе нужен только для статуса, так как в Игнате не уверена. Поэтому за меня держишься. Не мог поговорить, поверил, понимаешь, Оля? В этом моя вина».
Женщина побледнела, выпрямилась: «А сейчас хочешь, чтобы я привела доказательства». Усмехнулась: «Доказательства моей, скажем так, невинности? И тогда будет мне реабилитация»?
Мужчина молчал, так как нечего сказать. В противоположном уверять глупо. Оправдываться – низко и недостойно.
Тяжело вздохнул. Мучительно, когда нет возражений.
Ей стало его жалко: «Значит, тетя Поля? Не знала, не подозревала. Считала, что все в тебе, что разлюбил».
Оба молчали. Она поднялась, пошла к выходу, мужчина за ней: «Не убегай, мы же разговор не закончили. Оля, прошу тебя».
На улице свернула во двор, села на скамейку: «Тете Поле нужны были деньги. Она думала, что ты очень богат. И уговаривала меня выйти за тебя». Он протянул: «Не понял, Оля, а я причем»?
Женщина проводила взглядом мамочку с детской коляской: «У меня нет матери, ты знаешь. Тетя Поля называла себя моей мамой. Она когда-то мне помогла, дала на первоначальный взнос, чтобы я комнату купила. А тогда ей надо было срочно купить садовый участок. А у меня денег не было. И тогда она захотела, чтобы ты дал. Надо было долг вернуть. А раньше говорила, что никакого долга нет. Мы жутко поссорились. Она довела меня до того, что я сорвалась. До сих пор противно вспоминать. Тоже не могла тебе рассказать, ты мог не поверить, подумать, что вынуждаю жениться на мне. А потом ты замолчал. Я и вернулась в свою комнату».
Сидели и смотрели в разные стороны, мужчина нарушил тишину: «Оля, выходи за меня. Нельзя, чтобы зло разрушило нашу жизнь. Надо было откровенно поговорить, а мы не решились, тогда зло и воспользовалось».
Иногда улыбка важнее слов. И они улыбнулись. За улыбкой – поступки. Оля вернется, и они начнут все заново.
Подписывайтесь на канал «Георгий Жаркой».