ГЛАВА 15. ДВЕРЬ
Они молчали после этого долго, не потому, что неловко, а потому некуда было торопиться. Слова «Аня Королёва» повисли в кабинете, и оба как будто давали им время осесть. Устояться. Стать реальными.
Первой заговорила Анна.
— Вы знали, — сказала она. Не вопросом-проверкой. — Что я жива. Знали?
— Нет, — сказал Михаил Александрович. Сразу, без паузы. — Нет. Я не знал.
Она смотрела на него очень внимательно.
— Мне сказали, что вас нашли, не вас, а тело. — Голос у него был ровным, но что-то под этой ровностью двигалось, как вода под льдом. — Что был несчастный случай. Что вас больше нет. Дело закрыли.
- И вы поверили.
— Да.
— Почему?
Он помолчал. Встал не от нетерпения, просто не мог сидеть с этим. Подошел к окну. За стеклом была пятница, конец марта, тёмное уже небо над городом.
- Мама умерла в августе две тысячи второго, — сказал он. — За два месяца до того, как вы исчезли. Наталья Антольевна. Она болела долго, но я всё равно не был готов.
Анна слушала.
— После её смерти я... — Он искал слово и не находил точного. - Работал, ходил, разговаривал. Но внутри - перестал быть, меня больше не существовало. Пил. Врач прописал антидепрессанты, я их пил. Была женщина-психолог, которую мне порекомендовали - она говорила правильные вещи, я её слушал. — Пауза. — Когда вы пропали, я не мог искать сам. Физически не мог - выходил на улицу и не понимал, куда идти, не понимал кто я. Полиция занималась. Через две недели мне сказали: нашли.
— Вы не поехали смотреть.
Это прозвучало не как обвинение. Просто факт.
— Психолог сказала: не надо. Сказала, что мне не нужно это видеть, что не выдержу ещё одну потерю, мол это разрушит меня окончательно. — Он обернулся от окна. Смотрел на Анну прямо. - Я послушался. Это была моя ошибка. Самая большая ошибка в моей жизни.
Анна смотрела на него.
Она думала о том, что могла бы злиться. Наверное, должна была злиться на этого человека, который не приехал, который поверил чужим словам, который не нашел в себе сил настоять. Двадцать четыре года и он просто поверил.
Но злости не было. Было что-то другое - сложное, наверное, без названия. Как смотришь на человека, которому сочувствуешь и которого не можешь простить одновременно.
— Та психолог, — сказала она медленно. — Кто она?
Михаил чуть помолчал.
— Её рекомендовала общая знакомая. Я тогда не думал, просто взял номер и позвонил, мне было очень плохо, и сейчас плохо, но тогда.... Позже я узнал, что она дружила с Инной. Я думал, что совпадение. — Пауза. - Теперь не думаю.
Тишина.
— Инна, - сказала Анна. Не вопросом.
— Да.
— Расскажите мне про неё.
Михаил вернулся к креслу. Сел. Как будто для этого рассказа нужно было сидеть, а стоя не получилось бы.
— Она работала секретарём у моего друга, Геннадия Сорокина. Я его знал давно, иногда пересекались на деловых встречах. Инна была так... виделись несколько раз, ничего особенного. Пока была жива Наташа, я её почти не замечал.
— А потом?
— Потом Наташа умерла. Потом - вы. — Он произнес это просто, но Анна услышала, чего это стоило. — Через несколько месяцев Инна появилась. Сначала привезла какие-то документы от Геннадия, осталась на кофе. Потом пришла ещё раз. Потом ещё. Я не звал, она просто приходила и была рядом. Когда тебе очень плохо и кто-то просто рядом - ты не задаешь вопросов.
— Нет, — согласилась Анна тихо и махнула головой. - Не задаешь.
— Через два года мы поженились. Я думал - это правильно. Думал, что она хороший человек. — Он замолчал. Потом добавил совсем тихо, как говорят вещи, которые стыдно произносить вслух: — Я хотел думать, что она хороший человек. Это не одно и то же.
Анна смотрела на него.
— Зачем она это сделала, — сказала она. — Вы понимаете зачем?
— Думаю - да. — Михаил смотрел в стол. — Вы мешали. Не просто как ребёнок, которого не любят. Вы могли сказать что-то. Вы были наблюдательным ребёнком и я это помню. Вы замечали вещи, которые взрослые не замечали.
Анна почувствовала что-то далёкое исмутное. Как запах, который помнишь, но не можешь назвать.
— Что именно я могла сказать?
— Не знаю точно. Может, видели её с кем-то. Может, слышали что-то. — Он поднял взгляд. — Вы ничего не помните из того времени?
— Обрывки, — сказала Анна. — Почти ничего.
Она помолчала. Смотрела на свои руки, сложенные на коленях.
Большая квартира. Теплые руки -это были его руки, она теперь понимала. Голос - тоже его. И ещё что-то.... что-то, что она всегда обходила стороной в памяти, как обходят тёмный угол в комнате, не зная, что там.
Дверь.
Она закрыла глаза на секунду.
Дверь деревянная, с латунной ручкой. Она стоит за этой дверью и слышит голоса. Два голоса — один незнакомый, женский, спокойный. Другой — мужской, который она знает, но сейчас не может вспомнить чей.
Женский голос говорит что-то про деньги. Или про документы. Или про что-то другое, слов она не помнит, только интонацию. Деловую, холодную.
Потом тишина. Потом дверь открывается.
Женщина видит её. Аня стоит в коридоре и смотрит на неё.
И женщина улыбается.
Анна всю жизнь помнила эту улыбку и не понимала, почему помнит именно её, из всего детства. Улыбка была правильной: губы подняты в нужных местах, зубы белые, всё как надо. Но что-то в ней было не так. Что-то, от чего маленькая Аня попятилась назад, в темноту коридора.
— Я видела её, — сказала Анна вслух. — Один раз. Я стояла за дверью, слышала голоса. Потом она открыла дверь и увидела меня.
Михаил смотрел на неё не двигаясь.
— Она улыбнулась мне, — продолжила Анна. — Я тогда не поняла, что было не так с этой улыбкой. Я была ребёнком. — Пауза. — Теперь понимаю.
В кабинете стало очень тихо.
— Анна, — сказал Михаил. Впервые без отчества. Он это заметил сам, но не поправил. — Я не знаю, как просить у вас прощения за то, что случилось. Я не уверен, что у меня есть на это право.
Она посмотрела на него.
— Пока не надо, — сказала она. — Пока мне просто нужно время. Подумать.
— Я понимаю.
Она встала. Взяла сумку. Дошла до двери.
— Анна, — сказал он снова. Она остановилась, не оборачиваясь. — Она не знает, что я знаю. Инна. Я прошу вас пока не говорить ей ничего. Я сам. Мне нужно - самому.
Пауза.
— Хорошо, — сказала Анна. И вышла.
В лифте она не плакала.
Просто стояла. Смотрела на своё отражение в зеркальной панели. Темные волосы, прямой нос, тяжеловатый подбородок.
Аня Королёва.
Она повторила это про себя не вслух, просто внутри. Примерила, как примеряют чужую одежду - оно и по размеру, и по плечам, но всё равно чужое пока.
Лифт спустился. Двери открылись.
Холл был почти пустым - пятница, конец рабочего дня, большинство уже ушли. Охранник у стойки, девушка на ресепшене, кто-то у турникета.
Анна шла к выходу быстро, прямо, как ходила всегда.
И у самых дверей, почти на выходе, остановилась.
Навстречу ей шла женщина. Лет пятидесяти, ухоженная, в светлом пальто, с небольшой сумкой. Шла уверенно, как человек, который хорошо знает это место. Охранник кивнул ей, она кивнула в ответ, не останавливаясь.
Они столкнулись почти лицом к лицу, в метре друг от друга.
Женщина посмотрела на Анну.
Анна посмотрела на женщину.
Секунда. Может, меньше.
Что-то произошло с лицом женщины, едва заметно, почти неуловимо. Не испуг, не узнавание в привычном смысле. Как будто внутри что-то сжалось и она это скрыла - быстро, профессионально, за долей секунды.
Женщина улыбнулась.
Правильная улыбка. Губы подняты в нужных местах. Вежливая, нейтральная, для незнакомого человека в холле.
Анна почувствовала что-то холодное изнутри. Что-то далёкое и очень знакомое одновременно.
Эта улыбка.
Она уже видела эту улыбку.
— Простите, — сказала женщина — вежливо, мимоходом. Обошла Анну. Пошла к турникету.
Анна стояла у дверей и смотрела ей вслед.
Спина прямая. Светлое пальто. Уверенная походка.
Другой охранник тоже кивнул и сказал: «добрый вечер, Инна Петровна».
Анна услышала это имя и поняла., что-то же ее "гложило" в этой женщине...
Многие уже ждут продолжение.
Присоединяйтесь в Дзене - впереди самое интересное.