– Светлана Борисовна, с завтрашнего дня никаких ваших посиделок на кухне. Я работаю дома и не обязан слушать чужие разговоры.
Кирилл стоял у холодильника и прикреплял к дверце распечатанный лист. Магнит в форме лимона всё время съезжал, поэтому зять раздражённо прижимал бумагу ладонью.
Светлана Борисовна сняла с плиты чайник и посмотрела на заголовок: «Правила общего пространства».
Ниже шли пункты о тишине, гостях, порядке в шкафах и времени использования кухни. Последняя строчка была выделена жирным: «Любые встречи предварительно согласовываются со всеми членами семьи».
– Людмила Аркадьевна приходит ко мне раз в неделю, – тихо сказала Светлана Борисовна. – Мы пьём чай и разбираем книги. Обычно тебя в это время даже дома нет.
Кирилл расправил загнувшийся угол листа.
– Раньше не был, а теперь часть отчётов делаю отсюда. Вчера ваши подруги смеялись так, что я не слышал человека в телефоне.
– Нас было двое. Мы разговаривали обычным голосом.
– Вам так кажется. Кроме того, запах клея потом стоит по всей квартире. Лена, между прочим, тоже жаловалась.
Дочь сидела за столом и размешивала сахар в чашке. На мать она не смотрела.
– Мам, может, вы действительно будете встречаться в библиотеке? Там и книги рядом, и Кириллу спокойнее.
Светлана Борисовна перевела взгляд на дочь.
– В библиотеке сейчас меняют окна. Людмила Аркадьевна попросила временно работать здесь, потому что у меня есть пресс и большой стол.
– Значит, подождёте, пока ремонт закончится, – решил Кирилл. – Несколько недель ничего не изменят.
Он наконец закрепил бумагу и отступил, любуясь своей работой.
Светлана Борисовна промолчала. Она вытерла стол и убрала чашку в сушилку.
Кирилл привык считать её молчание согласием.
Так было с первого дня, когда они с Леной въехали в эту квартиру.
Просторную трёхкомнатную квартиру Светлана Борисовна купила после продажи своей старой двушки. Недостающую сумму добавила из сбережений, которые откладывала много лет. Она сразу оформила жильё на себя, но никогда не подчёркивала этого в разговорах.
Лена с Кириллом тогда снимали тесную однокомнатную квартиру на другом конце города. Хозяин поднимал плату почти каждый год, дорога до работы занимала слишком много времени.
Светлана Борисовна сама предложила жить вместе.
Молодым досталась большая спальня. Вторую комнату сделали гостиной, а Светлана Борисовна выбрала себе самую маленькую. В ней поместились кровать, узкий шкаф, рабочий стол и старый переплётный пресс, который она выкупила у библиотеки после замены оборудования.
Сначала Кирилл благодарил тёщу за помощь.
Он называл её спасительницей, обещал оплачивать коммунальные расходы и сделать ремонт своими руками. Первые месяцы действительно красил стены, собирал шкафы и ездил за строительными материалами.
Постепенно слова изменились.
Сначала квартира стала «нашей». Потом «их с Леной». Ещё позже Кирилл начал говорить Светлане Борисовне: «Пока вы живёте у нас».
В первый раз она решила, что он просто оговорился.
Во второй не захотела портить семейный ужин.
После третьего Лена сама отвела мать в сторону.
– Мам, не обращай внимания. Кирилл вкладывает в ремонт много сил, поэтому чувствует себя хозяином. Он же не пытается тебя обидеть.
Светлана Борисовна посмотрела на новые кухонные фасады. Материал для них купила она, а Кирилл два вечера собирал шкафчики.
– Я понимаю, – ответила она тогда.
Понимать приходилось всё чаще.
Сначала зять убрал из гостиной её кресло. Оно якобы не подходило к новому дивану. Потом освободил нижние полки в кладовой для автомобильных принадлежностей, переложив коробки Светланы Борисовны на антресоли.
Когда она не нашла свою швейную машинку, Кирилл сообщил, что отвёз её в гараж.
– Она занимала половину шкафа, а вы пользуетесь ею два раза в год.
– Можно было сначала спросить.
– Если каждую мелочь обсуждать всей семьёй, мы никогда не наведём порядок.
Швейную машинку Светлана Борисовна вернула сама. Кирилл несколько дней ходил недовольный, но открыто спорить не стал.
Зато вскоре на холодильнике появилось расписание покупок. Светлане Борисовне отвели хлеб, молочные продукты и бытовую химию. Кирилл покупал мясо и кофе, а Лена должна была оплачивать доставку воды.
Суммы никто не сравнивал.
Светлана Борисовна продолжала приносить домой овощи, рыбу, крупы и всё, что заканчивалось раньше срока.
Однажды к Кириллу приехали родители. Светлана Борисовна испекла пирог, приготовила горячее и накрыла стол.
Мать Кирилла долго осматривала кухню, хвалила плитку и новые фасады.
– Молодцы, хорошо устроились. Сейчас такую квартиру самим купить почти невозможно.
Кирилл довольно улыбнулся.
– Пришлось потрудиться. Зато всё своё, никто над душой не стоит.
Светлана Борисовна в этот момент резала пирог. Нож замер в её руке, но она ничего не сказала.
Лена быстро поставила перед матерью блюдце.
– Мам, ты себе самый красивый кусок возьми.
Мать Кирилла посмотрела на Светлану Борисовну.
– Вам, конечно, тоже повезло. Не каждые дети согласятся жить с родителем. Молодым хочется свободы.
Светлана Борисовна подняла глаза.
– Бывает и так.
– Главное, не мешать друг другу, – продолжила гостья. – Я своим сразу сказала: если когда-нибудь попрошу угол, установите мне строгие правила. В чужом доме без правил нельзя.
Кирилл рассмеялся и налил отцу чай.
Светлана Борисовна снова промолчала.
После ужина Лена помогала ей мыть посуду.
– Мам, ты ведь не обиделась? Его мама не знает всех подробностей.
– А Кирилл не захотел ей объяснить.
Дочь поставила тарелку в сушилку.
– Он просто не стал обсуждать деньги за столом. Какая разница, кто именно платил? Мы же семья.
Эту фразу Лена произносила всё чаще.
Светлана Борисовна много лет проработала в районной библиотеке. Она не только выдавала книги, но и восстанавливала старые переплёты. Работа требовала терпения: выровнять страницы, подобрать бумагу, укрепить корешок, дождаться, пока всё просохнет под прессом.
После выхода на пенсию она продолжала помогать библиотеке. Ей приносили книги, которые было жалко списывать, но невозможно ставить на полки.
Маленькая комната Светланы Борисовны постепенно превратилась в мастерскую. На столе появились кисти, клей, картон, ткань для корешков. На верхних полках лежали книги, ожидавшие своей очереди.
Кирилл сначала относился к этому снисходительно.
– Лишь бы вам нравилось, – говорил он. – У каждого должно быть занятие.
Потом начал жаловаться на запах клея, хотя Светлана Борисовна работала только при открытом окне. Его раздражал скрип пресса и посетители из библиотеки.
Когда появилась распечатка с правилами, она поняла, что дело не в шуме.
Кирилл хотел решать, чем ей разрешено заниматься в собственной квартире.
Людмила Аркадьевна пришла в среду с двумя потрёпанными книгами и рулоном плотной бумаги. Светлана Борисовна встретила её в прихожей.
– Сегодня на кухню не пойдём. Будем работать в моей комнате.
– А чай? Я принесла сушёную мяту.
– Попьём позже.
В комнате едва хватало места для двух стульев. Людмила Аркадьевна разложила книги на краю кровати и сразу заметила, что Светлана Борисовна чем-то расстроена.
– Твой зять опять недоволен?
– Он теперь работает дома.
– Значит, во всей квартире должны перестать дышать?
Светлана Борисовна приложила линейку к повреждённому корешку.
– Не хочу ссорить Лену с мужем.
– А себя с собственной жизнью ссорить можно?
В дверях появился Кирилл.
– Я просил никаких встреч не устраивать.
Людмила Аркадьевна сняла очки и повернулась к нему.
– Мы находимся в комнате Светланы Борисовны. До вашего рабочего места отсюда две закрытые двери.
– Дело не только в шуме. В квартире посторонний человек, а у меня разговоры по работе.
– Можете не сообщать нам служебные тайны. Мы переживём.
Кирилл поджал губы.
– Светлана Борисовна, поговорим вечером.
– Мы можем поговорить сейчас, – ответила она неожиданно даже для себя.
Зять явно не ожидал.
– Хорошо. Я против того, чтобы квартиру превращали в мастерскую. Здесь жилое помещение, а не библиотечный склад.
– В моей комнате лежат восемь книг.
– Сегодня восемь, завтра будет двадцать. Потом сюда начнут приходить люди.
Людмила Аркадьевна хотела вмешаться, но Светлана Борисовна остановила её взглядом.
– Мы закончим работу и всё уберём.
Кирилл усмехнулся.
– В том-то и проблема, что вы каждый раз обещаете убрать, а пресс всё равно стоит посреди комнаты.
– Он стоит у стены и никому не мешает.
– Пока не мешает. Но у меня есть планы на эту комнату.
Светлана Борисовна медленно сняла рабочий фартук.
– Какие планы?
– Вечером обсудим всей семьёй. Я уже заказал предварительный проект.
Кирилл ушёл, прикрыв дверь.
Людмила Аркадьевна посмотрела ему вслед.
– Не нравится мне слово «проект».
– Мне тоже.
За ужином Кирилл положил на стол несколько цветных листов. На них была изображена светлая комната с большим письменным столом, закрытыми шкафами и серым диваном.
– Я нашёл дизайнера, который работает удалённо, – начал он. – Если всё грамотно переделать, здесь получится полноценный кабинет.
Светлана Борисовна внимательно посмотрела на рисунок.
– Это моя комната.
– Пока да. Но она самая подходящая: окно выходит во двор, солнечный свет не бьёт в экран. В гостиной работать невозможно, потому что там постоянно кто-то ходит.
Лена взяла один из листов.
– Красиво получилось. А диван раскладывается?
– Конечно. Мама сможет спать в гостиной, а если приходят гости, ночевать в кабинете. Диван широкий.
Светлана Борисовна перевела взгляд на дочь.
– Ты знала об этом?
Лена замялась.
– Кирилл показывал мне варианты. Мам, ты всё равно почти весь день проводишь на кухне или в библиотеке. А комната очень маленькая, тебе там тесно.
– Поэтому вы решили, что у меня не будет своей комнаты совсем?
Кирилл постучал пальцем по рисунку.
– Не драматизируйте. Вся квартира общая. Нельзя держаться за каждый угол только потому, что привыкли.
– Где будет стоять мой пресс?
– Его можно отвезти в библиотеку.
– Там ремонт, и для него нет места.
– Значит, временно в гараж. Или вообще продать. Сейчас любую старую вещь можно заменить современной.
Светлана Борисовна положила рисунок на стол.
– Я не соглашалась переезжать в гостиную.
Кирилл посмотрел на Лену, словно ожидал поддержки.
– Вот видишь? Я говорил, что она сразу откажется, даже не выслушав.
– Мама не отказывается, – поспешно сказала Лена. – Ей просто нужно привыкнуть к мысли.
– Мне не нужно привыкать, – ответила Светлана Борисовна. – Комната останется моей.
Кирилл откинулся на спинку стула.
– Тогда я буду снимать рабочее место. Это дополнительные расходы. Не удивляйтесь, если придётся пересмотреть семейный бюджет.
– Снимай, – спокойно сказала она.
– Легко говорить, когда коммунальные платежи оплачиваю я.
Светлана Борисовна впервые за вечер улыбнулась.
– Ты оплачиваешь часть коммунальных платежей. Остальное оплачиваем мы с Леной. Продукты я покупаю чаще всех.
– Мы снова будем считать, кто сколько кусков хлеба принёс?
– Ты сам заговорил о семейном бюджете.
Лена положила ладонь на руку мужа.
– Давайте не будем решать сегодня. Все устали.
Кирилл убрал листы в папку.
– Хорошо. Но вопрос всё равно придётся закрыть. Я не собираюсь годами работать на кухонном табурете, пока комната занята клеем и старыми книгами.
Светлана Борисовна поднялась из-за стола.
– Закрывай свой вопрос, не трогая мою комнату.
Она ушла, не дожидаясь ответа.
Лена зашла к ней поздно вечером. Светлана Борисовна сидела возле пресса и очищала кисти.
– Мам, почему ты сразу так резко? Кирилл действительно устал работать на кухне.
– Я предложила ему снять рабочее место.
– Это дорого.
– Зато бесплатно лишить меня комнаты очень выгодно.
Лена села на край кровати.
– Никто тебя не лишает. Ты сможешь пользоваться всей квартирой.
– Кроме комнаты, где будут лежать мои вещи и где я смогу закрыть дверь.
– Мам, мы ведь не чужие.
Светлана Борисовна отложила кисть.
– Именно поэтому Кирилл мог сначала поговорить со мной, а не приглашать дизайнера.
– Он боялся, что ты не захочешь ничего менять.
– И оказался прав.
Лена тяжело вздохнула.
– Иногда мне кажется, что вы оба специально проверяете, чью сторону я выберу.
– Я не прошу выбирать мою сторону. Я прошу не отдавать мою комнату без моего согласия.
Дочь ушла расстроенной.
На следующий день цветные рисунки исчезли со стола, но Кирилл не отказался от идеи. Он начал измерять стены рулеткой, записывал размеры окна и фотографировал комнату, когда Светланы Борисовны не было дома.
Она заметила это по сдвинутым книгам.
В выходной зять привёл молодую женщину с образцами напольного покрытия.
– Мы только посмотрим, как ляжет цвет, – сказал он. – Никто пока ничего не делает.
Дизайнер вошла в комнату, оглядела пресс и книжные стопки.
– Всё это нужно будет вынести. Стол лучше расположить возле окна, а здесь сделать встроенный шкаф.
Светлана Борисовна стояла в дверях.
– Вы обсуждаете переделку моей комнаты?
Женщина растерянно посмотрела на Кирилла.
– Мне сказали, что помещение освобождается.
– Вас неправильно проинформировали. Ничего здесь не освобождается.
Кирилл проводил дизайнера до выхода, а потом вернулся.
– Зачем было ставить человека в неловкое положение?
– Я сказала ей правду.
– Ты могла дождаться, пока она уйдёт.
– Ты мог не приводить её без моего согласия.
Кирилл перешёл на тихий голос, который всегда звучал опаснее крика.
– Вы живёте не одна. Нужно учитывать интересы семьи.
– Ты тоже живёшь не один.
– Я работаю и зарабатываю деньги.
– Я тоже работала всю жизнь. На эти деньги куплена квартира, в которой ты сейчас измеряешь стены.
Он резко убрал рулетку в карман.
– Никто не отрицает, что вы помогли. Но квартира стала семейным домом. Нельзя вечно напоминать, кто когда заплатил.
Светлана Борисовна не стала отвечать. Она закрыла дверь комнаты и впервые повернула ключ.
Кирилл расценил это как личное оскорбление.
На холодильнике появился новый пункт: «Запрещается запирать межкомнатные двери без необходимости».
Светлана Борисовна прочитала его, но лист снимать не стала.
Через несколько дней библиотека сообщила, что ремонт затягивается. Людмила Аркадьевна попросила восстановить старый атлас. Обложка почти отделилась от блока, несколько страниц были порваны.
– Работа долгая, – предупредила Светлана Борисовна. – За один вечер не справлюсь.
– Торопиться не нужно. Этот атлас пережил несколько поколений школьников, переживёт и ещё пару недель.
Светлана Борисовна принесла книгу домой и положила под пресс после укрепления корешка.
Кирилл заметил атлас за ужином.
– Мы договаривались не устраивать здесь мастерскую.
– Мы ни о чём не договаривались. Ты напечатал свои правила, а я их не принимала.
– Значит, теперь каждый будет делать что хочет?
– Ты именно так и поступаешь.
Лена попросила их прекратить спор. Кирилл вышел из кухни, не закончив ужин.
Утром Светлана Борисовна заметила, что ключ в двери её комнаты поворачивается с трудом. Возле замка виднелась свежая царапина.
Она ничего не сказала, но убрала запасной ключ из ящика в прихожей.
Неприятность произошла в пятницу.
Людмила Аркадьевна позвонила ей около полудня.
– Ты дома? Мне только что набрал какой-то мужчина и сказал, что книги из твоей квартиры нужно срочно забрать. Представился Кириллом.
Светлана Борисовна в этот день была в поликлинике на обычном приёме. После звонка она сразу направилась домой.
У подъезда стоял небольшой грузовой фургон.
Дверь квартиры была открыта. В прихожей лежали рулоны защитной плёнки, коробки и набор инструментов.
Из комнаты Светланы Борисовны доносились мужские голоса.
Она вошла и увидела двух рабочих. Один снимал полки со стены. Второй пытался разобрать переплётный пресс.
Книги были сложены в картонные коробки. Одежда лежала на кровати, шкаф стоял открытым.
Кирилл разговаривал по телефону возле окна.
– Положите всё на место, – произнесла Светлана Борисовна.
Рабочие остановились.
Кирилл быстро завершил разговор.
– Почему ты вернулась так рано?
– Зачем ты разбираешь мою комнату?
– Мы теряем время. Мастер смог приехать только сегодня, а у дизайнера на следующей неделе начинаются другие проекты.
Светлана Борисовна подошла к прессу. Один крепёж уже был снят, деревянная перекладина лежала на полу.
– Я запретила трогать мои вещи.
– Нельзя бесконечно откладывать решение из-за твоего упрямства. Мы всё аккуратно упакуем. Кровать перенесём в гостиную, шкаф пока поставим в коридоре.
– Кто тебе разрешил?
Кирилл устало потёр переносицу.
– Светлана Борисовна, не начинайте при рабочих. Это семейный вопрос.
Один из мужчин неловко переступил с ноги на ногу.
– Может, мы пока подождём в коридоре?
– Работайте, – бросил Кирилл. – Я здесь хозяин и отвечаю за ремонт.
Светлана Борисовна выпрямилась.
Она редко повышала голос. Даже когда сердилась, говорила тише обычного. Поэтому следующие слова прозвучали особенно отчётливо:
– Эту квартиру купила я. Не ты, не твоя мать и не мифическая семья, интересами которой ты прикрываешься. Я купила её на свои деньги и разрешила вам здесь жить.
В комнате стало тихо.
Кирилл посмотрел на рабочих, потом на тёщу.
– Зачем устраивать представление? Никто не отбирает у вас квартиру.
– Ты уже отобрал у меня кухню для встреч, полки в кладовой и право приглашать людей. Теперь разбираешь мою комнату. Что должно исчезнуть следующим?
– Я пытаюсь сделать жильё удобнее для всех.
– Для всех, кроме меня.
Лена появилась в дверях. Видимо, Кирилл успел ей позвонить.
– Мам, давайте спокойно. Рабочие уже приехали, им всё равно придётся заплатить.
Светлана Борисовна посмотрела на дочь.
– Ты знала, что сегодня будут выносить мои вещи?
Лена отвела глаза.
– Кирилл сказал, что вы почти договорились.
– Мы не договорились ни о чём.
– Я думала, ты просто сердишься и потом согласишься.
Светлана Борисовна подошла к коробке, в которой лежали книги. Старый атлас поместили сверху, придавив металлическими держателями от полок. Край новой обложки был смят.
Она осторожно вынула книгу.
– Вы решили, что моё молчание означает согласие. Оба.
Кирилл развёл руками.
– Хорошо. Хотите услышать, что квартира ваша? Пожалуйста, ваша. Только живём здесь мы все, и у меня тоже есть потребности.
– Твои потребности не дают тебе права распоряжаться моей комнатой.
– Тогда скажите прямо, что я здесь никто.
– Здесь ты зять, которого приняли в дом. Но ты не хозяин моей жизни.
Лена побледнела.
– Мам, не говори так. Кирилл много сделал для квартиры.
– Я этого не отрицаю. Он собирал мебель, красил стены, устанавливал светильники. За это я была благодарна. Но ремонт не превращает чужое жильё в собственность.
Кирилл сжал губы.
– Значит, все эти годы мы жили у вас из милости?
– Вы жили без платы за квартиру и могли откладывать деньги. Я не называла это милостью. Я называла это помощью дочери.
– А теперь решили всё припомнить.
– Нет. Теперь я решила остановить то, что слишком долго позволяла.
Светлана Борисовна повернулась к рабочим.
– Простите, но переделки не будет. Скажите, сколько стоит сегодняшний выезд. Я оплачу, хотя приглашала вас не я.
Кирилл шагнул вперёд.
– Я сам заплачу.
– Тогда заплати и проводи людей.
Рабочие быстро собрали инструменты. Один из них вернул на место перекладину пресса, но крепёж затянул не до конца.
Когда входная дверь закрылась, Кирилл прошёл на кухню. Лена осталась возле коробок.
– Мам, я действительно думала, что вы всё решили.
– Ты не спросила меня.
– Кирилл сказал, что иначе ты никогда не согласишься.
– И ты решила, что моё согласие не обязательно.
Лена села на кровать.
– Я устала быть между вами.
Светлана Борисовна поставила атлас на стол.
– Ты давно не между нами. Ты каждый раз просишь уступить только меня.
Дочь закрыла лицо ладонями.
– Что теперь будет?
– Вы с Кириллом подыщете отдельное жильё.
Лена резко подняла голову.
– Ты нас выгоняешь?
– Я прошу вас начать жить самостоятельно. Вы оба считаете, что готовы управлять домом. Значит, вам нужен дом, где вы действительно будете хозяевами.
– Мы не сможем сразу купить квартиру.
– Я не требую покупать. Можно снимать, как вы делали раньше.
– Кирилл никогда не простит мне, если я соглашусь.
– Это уже ваш семейный разговор.
На кухне что-то громко упало. Кирилл явно слышал каждое слово.
Он появился в дверях.
– Не волнуйся, Лена. Мы уйдём. Я не останусь там, где меня в любой момент могут ткнуть носом в чужую собственность.
Светлана Борисовна посмотрела на него без прежнего желания сгладить разговор.
– Хорошо. Тогда не затягивайте.
– Вы ещё пожалеете. Когда останетесь одна с прессом и стопкой старых книг, поймёте, что разрушили семью из-за комнаты.
– Семья не должна держаться на том, что один человек молчит, пока другой распоряжается его жизнью.
Кирилл ушёл собирать вещи.
Лена не последовала за ним сразу.
– Мам, почему ты раньше ничего не говорила?
– Говорила. Просто тихо.
Дочь посмотрела на коробки.
– Я слышала только Кирилла.
– Потому что его слова всегда звучали громче.
Переезд не произошёл за один день. Кирилл нашёл съёмную квартиру недалеко от своей работы. Он увозил вещи по вечерам и почти не разговаривал со Светланой Борисовной.
Зато правила с холодильника не снимал.
Лист висел на прежнем месте, хотя половина пунктов уже потеряла смысл. Гости Кирилла больше не приходили, рабочие разговоры он вёл в другом доме, а полки в кладовой постепенно пустели.
Лена уехала вместе с мужем.
Перед уходом она долго стояла в комнате матери.
– Я не знаю, правильно ли поступаю.
Светлана Борисовна перебирала листы для переплёта.
– Ты поступаешь как считаешь нужным. Важно, чтобы решение было твоим.
– Ты не сердишься, что я выбрала мужа?
– Я сержусь, что ты помогала ему решать за меня. Но ты остаёшься моей дочерью.
Лена обняла мать.
– Я буду приезжать.
– Приезжай не потому, что должна. Приезжай, когда захочешь меня увидеть.
После переезда квартира несколько дней казалась непривычно большой. Светлана Борисовна больше не старалась бесшумно закрывать шкафы и не проверяла, не мешает ли кому-то чайник.
Людмила Аркадьевна пришла с рулоном ткани и пакетиком булочек.
– Можно говорить обычным голосом или для начала перейдём на шёпот?
Светлана Борисовна улыбнулась.
– Можно даже смеяться.
Они разобрали коробки, вернули книги на полки и снова собрали пресс. Один винт пришлось заменить: рабочий сорвал резьбу, когда торопился снять перекладину.
Старый атлас пострадал сильнее, чем показалось сначала. Согнутый угол обложки треснул, несколько листов отошли от корешка.
– Обидно, – сказала Людмила Аркадьевна. – Почти закончила работу и теперь начинай заново.
Светлана Борисовна провела ладонью по обложке.
– Зато теперь я точно знаю, что его никто не заберёт со стола без спроса.
К работе над атласом она вернулась не сразу. Сначала освободила гостиную от вещей Кирилла, переставила кресло обратно к окну и забрала швейную машинку из кладовой.
Пустую комнату молодых закрывать не стала. Лена всё ещё могла приехать и остаться на ночь.
Комната Светланы Борисовны больше не казалась тесной. Она убрала кровать к другой стене, поставила дополнительную лампу и заказала узкий стеллаж для материалов.
Людмила Аркадьевна предложила проводить здесь небольшие занятия для библиотекарей.
– По два человека, не больше. Покажешь, как укреплять корешки и работать с тканью.
– Кирилл сказал бы, что я превращаю квартиру в склад.
– Кирилл теперь может устанавливать правила в своём съёмном жилье.
Светлана Борисовна посмотрела на холодильник.
Лист всё ещё висел под магнитом-лимоном.
Она подошла и сняла его.
– Выбросить? – спросила Людмила Аркадьевна.
– Пока оставлю. Бумага плотная, пригодится.
Первое занятие прошло спокойно. Две сотрудницы библиотеки принесли повреждённые книги и долго рассматривали старый пресс.
Светлана Борисовна объясняла, как очищать корешок от старого клея, подбирать нити и выравнивать блок. Никто не жаловался на запах и не спрашивал, сколько денег приносит её работа.
Лена приехала вечером, когда занятие уже закончилось.
Она прошла по кухне, заметила на столе чашки и тарелку с крошками.
– У тебя были гости?
– Коллеги из библиотеки.
– Кирилл бы сказал, что здесь стало слишком шумно.
Светлана Борисовна внимательно посмотрела на дочь.
– А ты что скажешь?
Лена сняла пальто.
– Я скажу, что давно не видела тебя такой довольной.
Они пили чай на кухне. Лена рассказывала о съёмной квартире, дороге до работы и новых расходах.
Кирилл оказался недоволен размером кухни, соседями и тем, что хозяин запретил сверлить стены. Теперь он работал в спальне и раздражался, когда Лена заходила за одеждой во время его разговоров.
– Я наконец поняла, как ты себя чувствовала, – призналась дочь. – Только мне понадобилось переехать, чтобы это заметить.
Светлана Борисовна не стала говорить, что предупреждала её. Некоторые выводы человек должен сделать сам.
– Вы справляетесь?
– Пока да. Кирилл всё ещё уверен, что ты позовёшь нас обратно.
– А ты хочешь вернуться?
Лена задумалась.
– Я хочу приходить к тебе в гости. Жить вместе нам больше не стоит.
– Тогда мы обе поняли главное.
Дочь помогла ей убрать посуду и уехала ближе к вечеру.
Светлана Борисовна вернулась к атласу.
Она восстановила повреждённый угол, подклеила страницы и заново укрепила корешок. Оставалось положить книгу под пресс и дождаться, пока всё окончательно высохнет.
Для защиты обложки нужны были плотные прокладочные листы.
Светлана Борисовна открыла ящик и увидела распечатанные Кириллом «Правила общего пространства». Бумага действительно была подходящей: гладкой и достаточно прочной.
Она разрезала лист пополам, закрыла им атлас с двух сторон и положила книгу между досками пресса.
Людмила Аркадьевна, вернувшаяся за забытыми очками, остановилась в дверях.
– Не жалко такого важного документа?
Светлана Борисовна взялась за рукоять и медленно повернула винт.
– Наконец-то его правила принесли дому пользу.
Пресс опустился ровно. Под его тяжестью старый атлас должен был вернуть форму, а жирная надпись «Любые встречи согласовываются со всеми членами семьи» исчезла между защитными досками.
Светлана Борисовна проверила, не сместился ли корешок, и сделала ещё один оборот.
Квартиру она купила много лет назад. Но только теперь в ней не осталось ни одного правила, написанного за неё.
А вы смогли бы потребовать от дочери и зятя съехать, если бы они начали распоряжаться купленной вами квартирой и решили лишить вас собственной комнаты?