– Вера, открой тихо. Михаил уже вернулся домой?
Голос Антонины Павловны дрожал так, будто она не по лестнице поднялась, а добежала от самого вокзала. За дверью коротко звякнула связка ключей, потом соседка снова постучала, теперь уже костяшками пальцев.
Вера посмотрела на часы над телевизором. Было двадцать минут первого.
– Его ещё нет. На котельной какая-то авария, обещал освободиться ближе к двум. Что у вас случилось?
– Ты сначала открой, пожалуйста. Не хочу говорить об этом через дверь.
Вера накинула халат поверх ночной рубашки и повернула замок. Антонина Павловна стояла на площадке в расстёгнутом плаще, с влажными от мелкого дождя волосами. В одной руке она держала хозяйственную сумку, а другой прижимала к груди сложенный зонт.
– Заходите, вы совсем замёрзли. Только объясните, почему смотрите на меня так, словно произошло что-то страшное.
Соседка переступила порог, но дальше прихожей не пошла. Она сняла мокрый платок, скомкала его в ладони и несколько секунд молчала.
– Я видела твоего мужа не там, где он сказал. Может, у него найдётся нормальное объяснение, но промолчать я не смогла.
Вера медленно закрыла дверь.
– Где именно вы его видели?
Антонина Павловна отвела глаза к вешалке.
– Возле круглосуточного ломбарда у старого вокзала. Я возвращалась от сестры на последней электричке. Таксист высадил меня у аптеки, потому что к нашему двору проехать не смог. Я пошла пешком и увидела Михаила.
Вера невольно усмехнулась.
– Вы, наверное, обознались. Он сейчас на котельной. Там насос остановился, и всю смену вызвали.
– Я бы тоже хотела обознаться, – тихо ответила соседка. – Только Михаил стоял под яркой вывеской, а в руках держал твой зелёный футляр.
У Веры похолодели ладони.
В кладовке, на верхней полке, хранился старый баян. Футляр действительно был зелёным, с потёртым металлическим уголком и широким ремнём, который Вера сама пришила весной.
Инструмент подарила ей мать, когда Вера ещё училась в музыкальном училище. Последние годы баян редко покидал квартиру, но теперь Вера снова играла в небольшом ансамбле при районном доме культуры. В субботу должна была состояться генеральная репетиция перед городским праздником.
– Может быть, он отвозил инструмент в мастерскую, – произнесла Вера, хотя сама услышала, как неуверенно прозвучали эти слова.
Антонина Павловна покачала головой.
– Мастерская там давно закрыта. А Михаил вышел именно из ломбарда. Я увидела зелёный футляр, позвала его, но он будто не услышал. Быстро положил баян в машину и уехал.
– Вы уверены, что футляр был мой?
Соседка подняла на неё глаза.
– На боку пришита светлая полоса. Ты ещё жаловалась, что в магазине не нашлось зелёной тесьмы. Я эту полосу с площадки вижу всякий раз, когда ты едешь на репетицию.
Вера ничего не ответила. Она прошла мимо соседки, распахнула дверцу кладовки и потянулась к верхней полке.
Там лежал старый клетчатый плед, коробка с ёлочными игрушками и пустой пакет. Зелёного футляра не было.
Антонина Павловна остановилась в дверях.
– Я не хотела тебя пугать среди ночи. Но если бы утром он вернул инструмент и сделал вид, что ничего не происходило, ты бы могла долго не заметить.
Вера закрыла кладовку.
– Я играю в субботу. Он прекрасно знает, что завтра мне нужен баян.
Телефон лежал на журнальном столике. Вера набрала номер мужа и включила громкую связь.
Михаил ответил не сразу. Сначала в трубке послышался шум проезжающей машины, потом его раздражённый голос.
– Я же говорил, что задержусь. Здесь всё вверх дном, а ты звонишь среди ночи.
– Насос уже запустили? – спросила Вера, стараясь говорить ровно.
На другом конце возникла короткая пауза.
– Пока разбираются. Начальник требует проверить всю линию. Я, может быть, только под утро освобожусь.
Антонина Павловна сжала губы и отвернулась к окну.
– На улице у вас тоже линию проверяют? – уточнила Вера. – Я слышу машины.
– Выходил за кофе. Внутри невозможно находиться, голова гудит.
Вера провела ладонью по холодной крышке стола.
– Возвращайся домой, Михаил. И привези мой баян.
В трубке стало тихо. Потом муж кашлянул.
– Какой ещё баян? Он в кладовке лежит.
– В кладовке его нет. Антонина Павловна видела тебя возле ломбарда с зелёным футляром.
Михаил не ответил. Шум улицы исчез, словно он сел в машину и закрыл дверь.
– Вот зачем соседкам ходить по ночам и выдумывать неизвестно что? – наконец произнёс он. – Я отвёз инструмент мастеру. У тебя клавиша западала, я хотел сделать сюрприз перед выступлением.
Вера посмотрела на Антонину Павловну. Та медленно покачала головой.
– Как зовут мастера?
– Ты всё равно его не знаешь. Мне номер дал человек с работы.
– Тогда пришли адрес и фамилию. Я сама позвоню утром.
Михаил шумно выдохнул.
– Вера, не устраивай допрос. Я сделал полезное дело, а ты сразу ищешь обман. Вернусь и всё объясню.
– Ты уже объяснил. Только сначала сказал, что баян в кладовке, а потом вспомнил про мастера.
Муж заговорил громче:
– Мне сейчас некогда подбирать каждое слово. Жди дома и не накручивай себя.
Связь оборвалась.
Антонина Павловна осторожно положила зонт возле батареи.
– Может, мне остаться с тобой до его возвращения?
– Не надо. Вы и так сделали больше, чем многие решились бы сделать. Идите домой, переоденьтесь, а то простудитесь.
Соседка натянула платок и задержалась у двери.
– Только не позволяй ему убедить тебя, что ты всё придумала. Я видела Михаила очень хорошо. Он был один и нёс именно твой футляр.
Оставшись в квартире, Вера не стала включать телевизор. Она прошла на кухню, налила воду в чайник, но так и не нажала кнопку.
На столе лежал список покупок, написанный рукой Михаила. Хлеб, молоко, лампочка для ванной, корм для кота. Обычные слова человека, который вечером собирался на обычную работу.
Вера вдруг вспомнила, что несколько недель не видела серебряный браслет. Она считала, что сама положила его в другую коробочку. Потом куда-то исчез фотоаппарат, которым Михаил почти не пользовался. Муж уверял, что отнёс его знакомому посмотреть затвор.
В спальне Вера открыла нижний ящик комода. Коробочка с браслетом была пуста. Она перебрала шарфы, подняла стопку белья, проверила карманы сумок.
Браслета нигде не оказалось.
Фотоаппарат обычно лежал в шкафу на верхней полке. Теперь там остался только чехол и старый провод.
Вера села на край кровати. Отдельные мелочи, которые раньше не вызывали тревоги, неожиданно сложились в одну неприятную картину.
Михаил вернулся без четверти два. Входная дверь открылась медленно, словно он надеялся, что жена уже легла.
Вера сидела на кухне. Перед ней лежали пустая коробочка из-под браслета и чехол от фотоаппарата.
Муж вошёл, снял куртку и замер.
– Ты чего не спишь? Я же сказал, что всё объясню утром.
– Где баян?
Михаил прошёл к раковине, налил себе воды и выпил почти весь стакан.
– В мастерской. Я не собирался забирать его среди ночи только потому, что Антонина Павловна решила следить за прохожими.
Вера пододвинула к нему пустую коробочку.
– Где мой браслет?
Он поставил стакан слишком резко. Вода выплеснулась на столешницу.
– Откуда я знаю? Ты постоянно перекладываешь украшения, а потом спрашиваешь у меня.
– Фотоаппарат тоже переложила я?
– Я говорил, что отдал его посмотреть.
– Кому именно?
Михаил схватил полотенце и начал вытирать воду.
– Виталию с соседнего участка. У него сын разбирается в технике.
Вера следила за его руками. Полотенце он мял всё сильнее, хотя стол уже был сухим.
– Позвони Виталию сейчас. Скажи, что я хочу забрать фотоаппарат утром.
– Ты время видела? Люди спят.
– Тогда дай мне его номер. Я позвоню после восьми.
Михаил бросил полотенце возле раковины.
– Ты решила устроить проверку каждой вещи в доме? У меня тяжёлая смена, а я стою здесь и оправдываюсь из-за старого фотоаппарата.
– Смены не было. Ты был в ломбарде.
– Я заезжал туда по дороге к мастеру. Рядом парковка, больше машину поставить негде.
Вера поднялась из-за стола.
– Покажи квитанцию из мастерской.
– Он работает без квитанций. Обычный частник.
– Назови адрес.
Михаил посмотрел на жену и впервые за весь разговор отвёл глаза не в сторону, а вниз.
– Я сейчас ничего не вспомню. Устал.
– Тогда вспоминай до утра. В спальню ты сегодня не пойдёшь.
Муж хотел возразить, но Вера уже вышла из кухни. Она закрыла дверь спальни и повернула маленький внутренний фиксатор, которым раньше почти не пользовалась.
Сон так и не пришёл.
Михаил несколько раз прошёл по коридору, открывал шкаф, звякал ключами. Потом в гостиной заскрипел диван.
Вера лежала, глядя в потолок, и вспоминала последние месяцы. Муж стал чаще задерживаться, начал прятать телефон экраном вниз, нервничал, когда она спрашивала о деньгах.
Он объяснял всё ремонтом машины, подорожавшими продуктами и сокращённой премией. Вера верила, потому что не видела причины не верить.
Утром Михаил ушёл раньше неё. На столе он оставил записку: «Не делай глупостей. Вечером всё решим».
Вера прочитала её дважды, затем открыла шкаф в прихожей и достала рабочую куртку мужа. Михаил надел другую, а эту оставил висеть после предыдущей смены.
В боковом кармане лежали перчатки, смятый чек с заправки и пластиковая карта магазина. Во внутреннем кармане Вера нащупала сложенный вчетверо лист.
Это оказался залоговый билет.
В описании предмета было указано: «Баян, зелёный футляр, ремень светлого цвета». Ниже стояла сумма, значительно меньшая реальной стоимости инструмента.
Вера перечитала бумагу, потом снова полезла в карман. Там лежали ещё два билета.
Один относился к серебряному браслету. Второй – к фотоаппарату.
Все документы были оформлены на Михаила.
Вера положила билеты на стол рядом с его запиской. Теперь ей не требовались объяснения мастера, адреса и фамилии.
Антонина Павловна встретила её возле лифта. Соседка уже знала ответ по лицу Веры.
– Нашла что-нибудь?
– Три залоговых билета. Баян, браслет и фотоаппарат.
Антонина Павловна прижала ладонь к груди.
– Значит, он и раньше туда ходил. Зачем ему понадобились такие деньги?
– Это я и собираюсь выяснить. Сначала поеду в ломбард.
– Я поеду с тобой. Не спорь, пожалуйста. Вчера я начала этот разговор и теперь не оставлю тебя одну.
Ломбард находился на первом этаже старого здания. Днём вывеска выглядела менее яркой, зато через стекло были хорошо видны металлические стеллажи, камеры и витрины с украшениями.
Молодой сотрудник внимательно посмотрел залоговые билеты.
– Договор оформлен не на вас. Получить вещи сможет человек, чьи данные здесь указаны.
Вера ожидала такого ответа.
– Я не прошу отдавать мне имущество. Скажите только, все эти вещи ещё находятся у вас?
Сотрудник сверился с компьютером.
– Сроки не истекли. Вещи хранятся здесь.
– Баян можно хотя бы увидеть? Мне нужно убедиться, что его не повредили.
Мужчина сначала отказался, но после короткого разговора с начальником вынес зелёный футляр и поставил его за стойкой.
На боку была приклеена белая наклейка с номером. Светлый ремень свисал почти до пола.
Вера увидела знакомую царапину возле замка и почувствовала, как внутри всё сжалось.
– Его принесли этой ночью?
– Время указано в билете. Остальные вопросы лучше обсудить с владельцем договора.
Антонина Павловна наклонилась к стойке.
– Сколько нужно заплатить, чтобы сегодня забрать все вещи?
Сотрудник назвал сумму с учётом начислений.
Вера покачала головой.
– Я не стану выкупать у собственного мужа то, что он взял без моего разрешения. Он сам вернёт каждую вещь.
На улице соседка долго молчала.
– А если он не сможет?
– Тогда продаст то, что принадлежит ему. Лодочный мотор, снасти, запасные колёса. Всё, на что у него всегда находились деньги.
Антонина Павловна взяла Веру под руку.
– Я боялась, что ты сразу начнёшь его оправдывать. Многие женщины думают: лишь бы не измена, а остальное можно пережить.
– Вчера я тоже на секунду обрадовалась, что в квартире ломбарда не оказалось другой женщины. А теперь понимаю: ложь не становится легче только потому, что у неё нет чужих духов.
На работу Вера не пошла. Она позвонила заведующей библиотекой и попросила дать ей свободный день. Потом вернулась домой, достала из шкафа папку с семейными расходами и начала проверять записи.
Сбережения они держали на отдельном счёте, но часть суммы лежала наличными дома. Из конверта исчезло почти всё.
Вера открыла банковское приложение. Михаил несколько раз снимал деньги небольшими суммами, чтобы они не бросались в глаза. Раньше она принимала эти операции за расходы на машину и продукты.
Когда муж вернулся, на кухонном столе лежали залоговые билеты, распечатка операций и его ночная записка.
Михаил остановился на пороге.
– Ты рылась в моих карманах?
Вера указала на стул напротив.
– Садись. Объясни, куда делись деньги.
Он не сел. Снял куртку, аккуратно повесил её и только потом подошёл к столу.
– Я хотел всё вернуть до того, как ты заметишь.
– Что именно вернуть? Баян, браслет, фотоаппарат или почти все наши сбережения?
Михаил провёл ладонью по лицу.
– Там всё сложнее, чем кажется.
– Пока всё выглядит очень просто. Ты брал наши деньги, потом начал выносить вещи. Каждое исчезновение прикрывал новой ложью.
Он тяжело опустился на стул.
– Несколько месяцев назад ребята на работе показали один закрытый клуб. Там дают прогнозы на спортивные игры. Сначала я положил небольшую сумму и выиграл.
Вера не перебивала. Михаил говорил всё быстрее, словно надеялся, что подробности сделают его поступок разумнее.
– Потом была серия неудач. Я решил вернуть потерянное, добавил ещё. Один раз почти вышел в плюс, но поставил снова. Там всё выглядело убедительно: таблицы, расчёты, советы людей, которые якобы годами этим занимаются.
– Ты проиграл наши деньги на ставках?
Михаил поморщился.
– Не говори так, будто я просто бросал купюры на стол. Там была система. Если бы не несколько случайных результатов, я давно бы всё вернул.
– Именно поэтому ты отнёс мой баян в ломбард?
– Мне не хватало суммы, чтобы закрыть долг перед человеком, у которого я занял. Я собирался забрать инструмент через несколько дней.
Вера отодвинула от себя распечатку.
– На какие деньги?
Муж замолчал. Ответа у него не было.
– Я ждал премию, – наконец произнёс он. – И ещё хотел продать старый двигатель от лодки.
– Премию ты обещал положить на ремонт ванной. Двигатель собирался продавать третий год, но каждый раз говорил, что он тебе пригодится.
– Сейчас бы продал. Я всё осознал.
Вера посмотрела на него спокойно.
– Ты осознал это после того, как тебя увидела соседка. Если бы Антонина Павловна прошла другой улицей, утром ты снова сказал бы, что баян у мастера.
Михаил сжал кулаки на коленях.
– Я боялся твоей реакции. Ты бы сразу подняла шум, не дав мне исправить ошибку.
– Ты не исправлял ошибку. Ты увеличивал её и прятал от меня.
Он резко поднялся.
– Что ты хочешь услышать? Да, я виноват. Но я не пил, не гулял, не заводил другую семью. Я хотел быстро заработать, чтобы у нас появились нормальные деньги.
Вера тоже встала.
– Нормальные деньги у нас были. Ты их проиграл. Потом забрал мои вещи и назвал это попыткой заработать для семьи.
Михаил прошёлся по кухне.
– Я не отказываюсь всё вернуть. Дай мне немного времени.
– До пятницы ты выкупаешь баян. В субботу у меня генеральная репетиция.
– Где я возьму столько сразу?
– Продашь лодочный мотор. Объявление ты можешь разместить сегодня. Потом продашь комплект зимних колёс и лишние снасти.
Муж остановился возле холодильника.
– Ты предлагаешь отдать вещи почти за бесценок?
– Именно так ты поступил с моим баяном.
Михаил побледнел.
– Мотор стоит дороже, чем твой старый инструмент.
– Тогда денег хватит и на браслет с фотоаппаратом.
Он смотрел на жену так, словно видел её впервые.
– Ты специально хочешь лишить меня всего, что мне нравится.
– Нет. Я хочу вернуть то, что нравилось мне и что ты присвоил без спроса. Разницу ты пока не понимаешь.
Михаил сел обратно. Его плечи опустились.
– Если я всё верну, мы сможем забыть эту историю?
Вера собрала залоговые билеты в стопку.
– Нет. Возврат вещей не отменит обман. Но без этого нам вообще не о чем разговаривать.
Муж не стал ужинать. Закрылся на балконе с телефоном, фотографировал лодочный мотор, потом спустился в гараж за снастями.
Вера слышала, как он разговаривал с покупателями и раздражённо сбрасывал звонки после слишком низких предложений.
Она не вмешивалась.
Утром возле двери стояли две длинные сумки с удочками. Михаил собирался вынести их, когда Антонина Павловна вышла из своей квартиры.
– На рыбалку среди рабочей недели собрались? – спросила она, посмотрев на его мрачное лицо.
– Продаю. В доме теперь считают, что мои вещи не имеют ценности.
Соседка поправила воротник пальто.
– Чужие вещи тоже казались тебе дешёвыми, пока не пришлось отвечать своими.
Михаил хотел возразить, но промолчал и понёс сумки к лифту.
Первым продался лодочный мотор. Покупатель приехал вечером, долго осматривал корпус, торговался и в итоге назвал сумму ниже той, на которую рассчитывал Михаил.
Он вернулся в квартиру сердитым.
– Человек прекрасно видел, что мне нужны деньги, и воспользовался этим.
Вера складывала ноты в папку.
– В ломбарде тоже видели, что ты торопишься. Баян оценили в несколько раз дешевле его стоимости.
– Ты теперь каждую мою фразу будешь возвращать против меня?
– Пока ты не услышишь, что говоришь, придётся возвращать.
На следующий день Михаил продал комплект колёс и несколько дорогих катушек. Денег стало достаточно, чтобы забрать баян и браслет.
Вера поехала в ломбард вместе с ним. Антонина Павловна осталась дома, но попросила написать сразу после получения вещей.
У стойки Михаил долго читал сумму и недовольно морщился.
– Они слишком много начислили за несколько дней.
Сотрудник спокойно указал на условия в билете.
Вера не вмешивалась. Михаил расплатился, подписал бумаги и получил зелёный футляр.
Он протянул его жене.
– Проверь, всё ли на месте.
Вера открыла замки. Внутри лежал баян, аккуратно затянутый ремнями. Она провела пальцами по клавишам, несколько раз нажала на меха.
Инструмент выглядел целым.
На корпусе осталась маленькая бумажная бирка с номером. Вера сняла её и положила в карман.
– Теперь браслет, – сказала она.
Михаил посмотрел на остаток денег.
– Может, его заберём после зарплаты? Срок ещё не вышел.
Вера закрыла футляр.
– Нет. Ты обещал вернуть всё, что унёс.
Он снова подошёл к кассе.
Фотоаппарат удалось забрать после продажи последних снастей. К этому времени Михаил почти перестал спорить. Он переводил Вере деньги от покупателей, показывал квитанции и отвечал на вопросы без прежнего раздражения.
Но вечером снова заговорил о примирении.
– Я выполнил всё, что ты потребовала. Даже от рыбалки ничего не осталось. Сколько ещё ты собираешься меня наказывать?
Вера сидела за столом и пришивала новый ремешок к футляру.
– Ты считаешь возврат украденного наказанием?
– Не называй это кражей. Мы муж и жена, вещи в доме общие.
– Баян подарили мне. Браслет тоже мой. Фотоаппарат покупала я для работы. И даже если бы они были общими, один человек не может тайно распорядиться всем за двоих.
Михаил сел напротив.
– Я уже признал ошибку. Что ещё тебе нужно?
Вера отложила иглу.
– Мне нужно жить в доме, где я не проверяю каждую полку после ухода мужа. С тобой я так больше не смогу.
Его лицо изменилось.
– Ты хочешь, чтобы я ушёл?
– Я хочу, чтобы ты снял жильё и забрал свои вещи. Не на неделю и не для вида. Нам больше не по пути.
Михаил отодвинул стул.
– Из-за одного срыва ты перечеркнёшь столько лет?
– Не из-за проигрыша. Из-за того, что ты месяцами смотрел мне в глаза и придумывал новые объяснения. Вчера ты ещё обвинял соседку, хотя прекрасно знал, что она сказала правду.
– Я могу исправиться.
– Возможно. Только проверять это я больше не буду.
Он ушёл в гостиную и закрыл дверь. Вера снова взялась за ремешок. Руки немного дрожали, поэтому пришлось распустить два неровных стежка и начать заново.
Михаил снял небольшую комнату недалеко от работы. Вещи перевозил постепенно: сначала одежду, потом инструменты, книги и коробки из гаража.
Каждый раз он находил повод задержаться.
То спрашивал, не нужно ли починить кран, то предлагал вместе оплатить коммунальные расходы, то заводил разговор о том, что семейные проблемы нельзя решать под влиянием соседей.
Вера отвечала одинаково спокойно:
– Антонина Павловна только сказала, где тебя видела. Всё остальное ты сделал сам.
Соседка больше не расспрашивала о подробностях. Иногда приносила Вере свежие булочки, помогала донести баян до машины и однажды пришла на репетицию.
В доме культуры пахло деревянным полом, краской и пыльными занавесами. Вера поставила зелёный футляр на стул и открыла замки.
Белая наклейка с номером ломбарда всё ещё держалась на боку. Она пыталась снять её дома, но бумага рвалась и оставляла липкий след.
Антонина Павловна провела пальцем возле наклейки.
– Стереть бы этот номер. Неприятно смотреть.
– Сотру после репетиции. Здесь нужен растворитель, водой не отмоешь.
Валентин Аркадьевич, руководитель ансамбля, подошёл проверить инструмент.
– Мы уже решили, что останемся без баяна. Михаил говорил, будто там серьёзная поломка.
Вера застегнула ремни на плечах.
– Поломка оказалась не в инструменте.
Руководитель понял, что продолжать разговор не стоит, и хлопнул ладонью по папке с нотами.
– Тогда начинаем с первого куплета. Сегодня нам особенно нужен чистый звук.
Вера поставила пальцы на клавиши. Первые несколько нот прозвучали неровно: после всех событий она почти неделю не играла. Потом руки вспомнили привычное движение, меха раскрылись свободнее, и зал наполнился густым, тёплым звуком.
Антонина Павловна сидела в третьем ряду и улыбалась.
После репетиции Вера не понесла баян домой. Она договорилась хранить его в закрытом шкафу музыкального класса. Ключ оставался только у неё и Валентина Аркадьевича.
Михаил приехал за последней коробкой в тот вечер, когда Вера решила привести футляр в порядок. На кухонном столе стояла небольшая банка светлой краски, лежали кисточка, губка и бумажный трафарет.
– Что ты делаешь? – спросил он, заметив зелёный футляр.
– Закрашиваю след от ломбардной наклейки.
Михаил поставил коробку на пол.
– Можно было купить новый футляр. Этот весь потёртый.
– Мне не нужен новый. Этот прослужил много лет и ещё послужит.
Она осторожно провела кистью по белому прямоугольнику. Номер исчез под первым слоем краски, но контуры всё ещё проступали.
– Ты действительно не передумаешь? – спросил Михаил. – Я больше не делал ставок. Даже телефон почистил и удалил все записи.
Вера не подняла головы.
– Хорошо, что удалил. Это пригодится тебе в твоей дальнейшей жизни.
– А в нашей жизни для меня уже нет места?
Она промыла кисть в банке с водой.
– Ты сам вынес себя из неё по частям. Сначала деньги, потом браслет, фотоаппарат, баян. Мне осталось только перестать делать вид, что всё по-прежнему.
Михаил долго стоял возле стола, потом взял коробку и вышел. На этот раз он не стал искать повод задержаться.
Вера дождалась, пока краска высохнет, приложила к футляру бумажный трафарет и вывела крупные светлые буквы.
Не номер договора. Не фамилию мужа. Не адрес дома.
Она написала одно слово: «ВЕРА».
Утром зелёный футляр стоял возле сцены в доме культуры. Светлые буквы были видны даже из последнего ряда.
Антонина Павловна наклонилась, разглядывая надпись.
– Теперь никто не перепутает, кому он принадлежит.
Вера застегнула ремни баяна и посмотрела на закрашенное место.
– Главное, что я сама больше не перепутаю.
Когда за кулисами объявили выход ансамбля, она подняла инструмент и вышла на сцену.
На зелёном футляре больше не было чужого номера. Осталось только её имя.
А вы смогли бы снова доверять человеку, который тайно проиграл семейные деньги и начал выносить из дома ваши личные вещи?