Человек в белом халате уверенно, размеренными шагами со скрипом кожаных туфель направился к Егору. На вид ему был уже восьмой десяток, но в движении его вероятный возраст совсем не ощущался. Сочетание мундира и бакенбард бросалось в глаза и это обстоятельство смутило Егора пуще прежнего. Такая фривольность была явно не по уставу. Да и сам мундир на вид века девятнадцатого.
До Егора человек не дошел, остановился в паре шагов. Свободные руки он завел за спину, принял позу, как бы рассматривая Егора.
-Меня зовут Александр Густавович Штольман. - представился человек, - Имперский лейб-медик. Впрочем, можно ко мне обращаться проще, и не столь официально. Для сотрудников я Густавович.
Только сейчас Егор ощутил себя совершенно нагим. Заботливый доктор подхватил простыню с кровати и протянул Егору, чтобы тот прикрылся.
-В Вашем отношении мои поздравления с Пробуждением не дань этикету.
Штольман прошёл к окну, мимо Егора, давая ему прикрыться простыней вне своего внимания.
-Немец? - сорвалось с губ Егора.
-Немец! - с довольной улыбкой ответил Густавович, но не обернулся к Егору. - Такова многовековая традиция!
-В Европе совсем плохо?
Густавич иронично усмехнулся, поправив очки:
-Матерное слово, с которым только русский человек проводит аналогию с числом Пи, может кратко и емко одновременно охарактеризовать положение в Европе. Дело давнее. После Второй Реконкисты вернуться можно было бы, но я уже здесь корни пустил.
-Вторая Реконкиста? Мало, что понял... - мотнул головой Егор, - Ладно с Европой. У нас-то, что?
- Что ты так разволновался? Тебя Эхо Москвы или упоминание царя смутило? - спросил с добрым тоном в голосе доктор, и прошел к радиоточке. - Выключу ее, чтобы тебя не тревожить.
-Латынина... - произнес Егор, поворачивая голову за доктором.
-Латынина. - повторил доктор, и выжидающе взглянул на Егора.
- "Эхо Москвы"... А, тут мы в Кремлевке...Их же запретили! Что произошло? Сколько я здесь? И там, за окном что-то летает... Ведь, запрет...
-Да ты, ложись! - улыбнулся доктор, выключая радиоточку. - Тут много чего произошло. Ты так сразу не осилишь.
При ближайшем рассмотрении доктора, круглые очки в массивной черной оправе и мощные седые бакенбарды делали его лицо вытянутым и еще более сухим.
-Зашёл вот, тебя поздравить с возвращением в строй после длительного отсутствия. Есть, правда, весьма серьезные изменения в твоём статусе. Если говорить по-нашему, апельсинка от осинки возможна. Кстати, об апельсинах.
Штольман достал из кармана халата апельсин и кинул Егору.
-Вот, угощайся. Апельсинчики наши, краснодарские.
Штольман кинул оранжевый плод странно, не так, что бы Егору было удобно поймать, а чуть в сторону. Рука Егора молниеносно поймала фрукт.
-Угощайся! Кстати, реакция отменная.
Густавович заметно серьезно произнес свою фразу про реакцию, что прозвучавшее в его устах было для Егора чем-то значимым.
- По-вашему... По какому вашему? - Егор ощутил нарастающее волнение.
Он так и не вернулся в кровать, стоял подле нее, прикрываясь простыней с апельсином в вытянутой руке, всем своим видом напоминая модель для художника с натуры.
-По-нашему, значит, по-русски. Хотя, понимаю, от немца слышать такое весьма парадоксально. Царское Научение о вытеснении иностранных слов из речевого оборота. - пояснил Густавович, - Ну, по возможности. Главное, что бы иностранщины по-меньше.
Густавович сложил снова руки за спиной. Он явно ждал, как себя поведет Егор.
-Царский указ? Россия светское государство с президентом и парламентом... - Егор переменился вдруг, его губы растянулись в улыбке, выражая осенившую его догадку, - Да ладно! Это розыгрыш такой, да? Пацаны решили приколоться на день рождения! И где у вас тут камера спрятана?
- Ну что за жаргон, Егор Алексеевич! Пацаны! Вы не молодой вор, и не мальчик с недоразвитыми половыми признаками! Что за тяга к самоуничижению?
Егор кивнул головой, медленно опустив руку с апельсином.
-Хорошо, играем до абсурда? Ну, и зачем такой указ царь ваш придумал?
- А, он не наш царь.
-В смысле? - опешил Егор.
-Мы не поданные. Он царь не над нами и не для нас. Андрей Первый Правильный - царь по духу. Мы не ему служим. В этом и суть. Мы России служим. Со временем поймешь. Вот, пока слушай так. Спросил как-то царь одного боярина думского, по-твоему пониманию, депутата, прямо в Думском собрании, на заседании, что делать тот намерен в решении некоего государственного вопроса, а тот говорит, мол, вопрос буду педалировать. Тут царь и вопрошает: сам понял, что сказал? Тот и ответ держит: Андрей Борисович, к царю обращается, ..
-Андрей Борисович? - перебил Егор.
-Да, Андрей Борисович... - Густавович прервался в своем рассказе, но и глазом не моргнул.
-К царю?
-К царю, да. По имени и отчеству. У нас нынче все так обращаются друг к другу, а еще и "товарищ" добавляют.
-Товарищ царь, стало быть.
-Нет, Андрей Борисович.
-И… Без “Ваше величество”?
-Совершенно верно. Ни каких “величеств”, “господ”, “сиятельств”. Только товарищи.
-Да как же так?
-Особая русская ирония, рожденная из самой ее истории, полной страшных потрясений и великих побед.
Штольман после своих слов пару мгновений молча взирал через мутное окно, словно увидел эти страшные потрясения и великие победы, а потом, чувствуя, что отвлекся, спохватился:
-Ну вот, говорит боярин, педалировать, значит, вопрос держать на повестке дня. Царь говорит: видишь, сам объяснил понятно, так говорить и надо. Вот, говори, лично: я, депутат такой-то, лично занимаюсь этим вопросом! Сам-то чуешь, как смысл меняется? Педалировать или заниматься? Педалировать - это как бы пообещал, но не подписался. Вот так иностранные слова отвлекают русского человека от сути.
Доктор подошел почти вплотную к Егору со сложенными за спиной руками, от чего стал походить на ворона.
-А-а-а! - протянул Егор и погрозил пальцем, - Интригу держите? До последнего играете?
Доктор сделал шаг назад, сложил на груди руки крестом и посмотрел ожидающе на Егора, давая всем видом понять, что ждет, когда тот успокоится.
-Сегодня мы живем в Империи! - Густавич развернулся к окну, взялся за шторы и распахнул их до конца, - В Великой Российской Империи, над которой никогда не заходит звезда по имени Солнце!
Опустив руки, он словно сбросил эпичность момента, и прошел обратно к стене, где висела радиоточка. Сел на стул, и произнес фразу, как подытожил:
-Правда, официально Россия остается федерацией и такой она была от Ивана III.
-Вот, я сейчас вообще..
-Это матрица территориального устройства России. Земли немеряно, заселена народами со своей историей и традициями. Как построить единое государство? Как сшить надежно это лоскутное одеяло? Каждый князь в своем наделе, в своей волости почти царь. Так было в историческом прошлом. Потом, появились губернии. Губернаторы при всех своих чинах, доходах и титулах - люди назначаемые. Это имперский подход. Губернаторы есть у нас, но не князья они теперь по статусу и достатку, а только по наделенной власти и полномочиям. В общем, каждый князь в своем наделе, но делаем общее дело!
-И, что поменялось?
-Служение государству российскому на высоких чинах ныне работа жертвенная, обогащения и положения не обеспечивающая. Устройство чиновника любого ранга, который о делах государственных печется, да о народе болеет, есть благодарностью за честное служение.
Егор мотнул головой.
-Ладно... Маскарад вот этот на Вас, зачем? Я достаточно взрослый человек, чтобы не вестись на такой примитив. Что происходит?
-Чтож, вижу, ты вполне адекватен. В каком-то другом случае мундир девятнадцатого века был бы перебором. Только это не примитив. В нашем случае это маркер. - ответил спокойно и уверенно доктор. - Задача не разыграть тебя, а определить твои когнитивные возможности теперь. После Пробуждения.
-Что еще за Пробуждение? Вы меня поздравляли с ним.
-Каждый миг своего бытия мы смотрим из прошлого в настоящее, и в этот же миг определяем свое будущее. - Штольман с серьезным видом встал и подошёл к Егору, - Проблема в том, что мгновение назад тебя кто-то обогнал. Изменил будущее, и оно отличается от твоего варианта Бытия. Тут диссонанс и наступает.
-И, кто меня обогнал?
Штольман выдержал паузу, а затем выделил уверенным тоном:
- Я!
Спич доктора озадачил Егора, однако он знал, как надо поступать в этом случае. Закурить сигарету, если куришь, пошарить в карманах. Или почистить апельсин. Нужно действие , до автоматизма простое. Выиграть время, чтобы думать. Думать. Думать.
-Надел, вот, мундир позапрошлого века, к примеру. - продолжил доктор, наблюдавший за реакцией Егора, - И определил ход твоих мыслей. Теперь ты живешь в моей реальности. Так надо было мне, что бы ты нелепость эту с мундиром и бакенбардами именно таковой и воспринял. И что в этом случае будешь делать ты?
-Не думать о белой обезьяне?
-В нашем случае - синий мундир. Ты возвращаешься в прошлое, в своей памяти, сравниваешь с тем, что видишь сейчас, а сейчас ты видишь синий мундир девятнадцатого века и бакенбарды. Да еще Латынина. Это никак не укладывается в возможное развитие реальности, на основании прошлого, которое знал ты. И так, ты в состоянии когнитивного диссонанса.
-Ага, царский указ - хвост собачий? - ответил Егор. - Это я про диссонанс когнитивный.
Густавович усмехнулся.
-Молодец! Просто, но действенно.
-Играю на Вашем поле. - серьезно ответил Егор. - Окно для меня заклеили? Что там не так?
-Ты сам подойди и посмотри. - предложил Густавович, и сделал рукой приглашающий жест.
Обмотавшись простыней и заткнув за пояс ее концы, Егор приблизился к окну и принялся пальцами искать где можно сковырнуть пленку. Но пальцы скользили по стеклу.
-Тут нет пленки!
-Нет. Попробуй рукой провести, как вот брился и зеркало вдруг запотело.
Егор провел по стеклу рукой, словно протирал его. Пару мгновений и оно стало прозрачным. Облако над музеем книги оказалось дирижаблем, или по крайней мере, аппаратом очень походившим на него. И таких аппаратов еще с пяток висело в небе над Москвой, на всем обозримом из окна пространстве.
-Этот - туристический. - пояснил Густавович, указывая на дирижабль, самый ближайший, над домом музея книги. У него была самая яркая раскраска по всему корпусу. Красные, синие и белые замысловато переплетающиеся полосы на светлом фоне и огромный двуглавый орел на носу.
Броуновское движение аппаратов меньшего размера теперь не искаженное полупрозрачным режимом окна, на деле оказалось четко организованным. Вереницами они тянулись над Москвой, образуя транспортные потоки в несколько уровней. Иногда из этих потоков к земле уходили летающие аппараты, другие поднимались вверх. Аппаратов Егор различил трех видов. Одни напоминали формой закрытые лодки с парой турбин на корме и носу, другие, поменьше, выглядели ступами бабы Яги. Встречались еще летающие подобия мотоциклов, в форме перевернутого коромысла, с дисками на концах, видимо так же, турбинами, непонятного Егору принципа работы.
Егор перенес взгляд на Воздвиженку. Общий вид улицы не смутил Егора, тут было все, как и прежде, как помнил он…
Тридцать пять лет тому назад.
По улице шли люди в своих заботах. Кто один, а кто и в паре. Что-то обсуждали, не сбавляя ходу. Привычная картина для Москвы днем.
Только вот, если бы не одежда. Она напоминала туники, различного кроя и цвета.
-Сегодня в Большом праздник? Откуда столько артистов?
-Мода изменилась. - объяснил Штольман, Россия - Империя, Москва сегодня - воистину третий Рим. Соответственно, и стиль одежды.
-Давайте прекратим этот спектакль и перейдем к сути. - серьезным тоном предложил Егор.
-Теперь тебя одежда смутила. Помнишь, фильм был такой - “Туманность Андромеды”? По роману Ефремова.
-Это сейчас к чему?
-Персонажи фильма одевались в нечто среднее между спортивным костюмом и туникой. Такое вот представление о внешнем виде людей будущего в советской фантастике.
Егор заметил, что не мало людей шли в сопровождении летающих шаров. Они следовали за людьми, как домашние животные, умело обходя при встрече на пути такие же аппараты и людей.
Штольман заметил внимание Егора и объяснил:
-Колобок. Так называют “в народе” индивидуальный интеллектуальный помощник.
-Летающая умная колонка с Алисой? - пошутил Егор, но сам услышал нервные нотки в голосе. - Какой сейчас год?
-Две тысячи шестьдесят пятый! - объявил Густавович.
-Не может быть! - сначало тихо произнес Егор, а затем резко отвернулся от окна к Штольману, и громко воскликнул: - Не может быть!
-Может! - Штольман стоял рядом с Егором, как статуя, - Ты милок, теперь "железный дровосек", если с иронией, а так - киборг, или по-нашему, челмаш. Наполовину человек, наполовину машина. Вот оно, как может быть!
Голос Штольмана звучал весьма убедительно. Он стоял напротив Егора, демонстрируя полное спокойствие. И это спокойствие убеждало Егора в правдивости слов Штольмана.
Егор развернулся от окна и молча сделал три шага до кровати. Нужно продумать свой следующий ход. Упрямый старик явно чего-то добивался своими заумными разговорами.
-На твоем месте молчать бы я не стал. Говори со мной. - тон Штольмана был требовательный.
-Вот что, доктор. - решился Егор, покручивая пальцами апельсин, - Я вам нужен. Вот какой маскарад ради меня затеяли.Окно можно открыть? Душно.
-Егор, ты не можешь чувствовать дискомфорта. Твой организм - машина. Окно не открою. Нельзя. Умное стекло здесь против любителей заглядывать в окна с коптеров.
-Апельсин же могу есть?
-Можешь. -усмехнулся доктор.
Егор демонстративно поднес фрукт к рту и откусил большой кусок со шкуркой. Горечь эфирного масла цедры, сладость и аромат мякоти, знакомые с детства. Егор все это ощутил.
Кроме рефлексов на горечь и кислоту. Он жевал апельсин с цедрой так же легко, как если бы ел хлеб. Будь он человеком, все ощущалось бы иначе.
Егор снова откусил кусок. Сок тонкой струйкой потек по руке.
Штольман иронично склонил голову в бок, как бы рассматривая потуги Егора что-то ему доказать.
-Вкусно?
Егор отстранился и рассмотрел надкушенный плод.
-Ладно, доктор. Значит, Вы же хотите, чтобы я поверил в этот спектакль? Я не силен в технологиях, и не знаю, что вы сделали для вида за окном. Наверное, я очень важен для вас, раз столько статистов нагнали под окнами ходить. Приведите мне майора Азова.
-Полковника. - поправил Густавович.
Егор ожидал растерянность Штольмана, но тот, как и прежде демонстрировал спокойствие удава.
-Не вопрос. -ответил Штольман и зашагал к выходу из палаты.