— Мы уже всё поделили, Ирочка. Ты только не суетись, мы сами руководить будем. Главное — ничего не перепутай.
Я стояла на крыльце своей дачи, сложив руки на груди, и с легкой улыбкой наблюдала за высадкой десанта.
Конец июня выдался жарким, воздух над грядками дрожал, пахло нагретой землей и томатной ботвой.
Из припаркованного у калитки внедорожника величественно, словно императрица из кареты, выбралась моя свекровь, Галина Петровна.
Следом за ней, погромыхивая пустой пластиковой тарой, выгрузилась золовка Лариса.
В руках у них громоздилась целая стопка контейнеров, пакеты с логотипами дорогих бутиков и объёмные эмалированные миски. Лариса даже прихватила рулон малярного скотча и черный маркер.
— Значит так, — Галина Петровна поправила соломенную шляпку, бросая хозяйский взгляд на мои ровные, прополотые грядки. — Красные контейнеры — это Ларисе. Ей клубника нужна, детям на неделю, витамины. В синие собираем мне. Огурцы ранние, зелень, укропчик. И еще три корзинки ягод — это я девочкам своим пообещала. Зинаиде и Анечке. Они так ждали, так ждали!
За всю весну ни свекровь, ни золовка на даче не появились ни разу.
В апреле, когда мы с мужем Пашей таскали мешки с землей и строили новые короба для грядок, у Галины Петровны «кололо под лопаткой». В мае, когда я на четвереньках высаживала рассаду под ледяным ветром, Лариса «проходила модный тренинг по поиску внутреннего ресурса».
Ресурс, видимо, нашелся аккурат к первому урожаю.
Лариса деловито зашагала вдоль посадок, тыкая пальцем с идеальным маникюром в сторону зелени.
— Ир, вот этот редис дергай весь. И шпинат срезай под корень, молодые листочки самые полезные. И вообще, клубнику надо собирать по лунному календарю. Если сорвать ее на убывающую луну, она вытягивает из организма всю негативную энергию и свободные радикалы. Это научный факт, я у одного гуру в интернете читала. Так что давай, поторопись, пока фаза не сменилась.
Я неторопливо спустилась с крыльца, чувствуя, как внутри закипает веселое, щекочущее предвкушение.
— Редис, Лариса, уходит в стрелку и становится деревянным не из-за луны, а от длинного светового дня и недостатка полива, — спокойно ответила я. — Если грядку не проливать на глубину хотя бы десяти сантиметров, корнеплод будет горчить. А единственное, что здесь вытягивает энергию, — это твоя привычка читать антинаучную чушь.
Лариса мгновенно вспыхнула, густо залившись краской от подступившего негодования.
— Тебе вечно надо выставить себя самой умной, просто невыносимо! — взвизгнула она.
Она надула щеки и уперла руки в бока, став до смешного похожей на рассерженного хомяка, которому забыли сообщить, что он не повелитель вселенной.
Тем временем Галина Петровна уже совершала инспекцию теплицы.
— Ира! — донеслось из-за поликарбонатных стен. — Эти огурцы, которые слева висят, не трогайте! Я их завтра Зинаиде отдам. А клубнику собирайте прямо сейчас, утром, пока она не размякла от солнца.
— Галина Петровна, — я подошла к теплице. — Клубнику перед сбором как раз не поливают пару дней, чтобы она не была водянистой и не сгнила по дороге в ваших контейнерах. Это элементарная агротехника.
Свекровь отмахнулась от меня, как от назойливой мухи.
— Ой, не умничай. Иди за тарой, мы ждем.
Я кивнула, развернулась и пошла к сараю.
Внутри, в спасительной прохладе, возился мой муж. Он чинил насос для скважины. Паша был весь перемазан машинным маслом, уставший, но довольный.
— Твои приехали, — бросила я ему, доставая с верхней полки инвентарь. — Прибыли делить имущество.
Паша вытер лоб тыльной стороной руки и нахмурился.
— В смысле? Они же на свою дачу собирались.
— Они забыли дорогу, — усмехнулась я. — Иди, посмотришь на этот концерт. Только не вмешивайся пока.
Я вышла из сарая. В одной руке я несла две плетеные корзины, в другой — две новенькие, остро наточенные тяпки, поверх которых лежали прорезиненные перчатки.
Галина Петровна и Лариса расплылись в снисходительных улыбках, увидев корзины. Они явно решили, что я признала их авторитет и готова прислуживать.
— Вот, — я бросила корзины на траву, с размаху воткнула тяпки в землю у их ног и положила на черенки перчатки. — Держите.
— А это зачем? — Лариса брезгливо посмотрела на садовый инвентарь.
— Это ваш пропуск к урожаю, — я скрестила руки на груди. — Галина Петровна, ваша дача находится ровно в пятнадцати минутах езды отсюда, в садовом товариществе «Ромашка». Там тоже есть клубника, смородина, теплица и грядки. Правда, вы там не появлялись с прошлого сентября. Всё, что вы там сегодня прополете, польёте и соберёте своими руками, можете делить без меня. Хоть Зинаиде, хоть этим вашим интернет-гуру.
Свекровь с золовкой замерли, переваривая услышанное. На мгновение стало так тихо, что было слышно, как гудит шмель над грядкой.
— Ты что себе позволяешь? — прошипела свекровь, меняясь в лице. — Мы гости! Мы приехали к сыну и брату! Мы семья!
— Семья — это те, кто вместе работает, а потом вместе ест, — парировала я, не повышая голоса. — Вы приехали в конце июня на всё готовое, с подписанными баночками. Так не пойдет.
— Я в эту траву по пояс не полезу! — взвизгнула Лариса, отступая от тяпки, как от ядовитой змеи. — Там клещи! И вообще, раз уж мы приехали, дай хоть по корзинке с вашей дачи! Мы зря бензин жгли?!
И тут, словно по заказу невидимого режиссера, к нашим воротам плавно подкатила белая «Тойота».
Из нее, радостно щебеча и позвякивая стеклянными трехлитровыми банками, выпорхнули две дамы пенсионного возраста — те самые Зинаида и Анечка.
— Галочка! — пропела Зинаида, бросаясь к калитке. — А мы прямо за вами следом! Ты же говорила, у вас тут урожай небывалый, огурцы девать некуда, клубника гниет на кустах! Мы баночки привезли, как договаривались!
Галина Петровна побледнела, а затем её щеки залил пунцовый румянец. Ее «благотворительность» чужими руками оказалась под угрозой разоблачения.
— Девочки, — выдавила свекровь, нервно теребя поля шляпки. — Тут такое дело…
— Добрый день! — я шагнула вперед, лучезарно улыбаясь подругам свекрови. — Вы немножко ошиблись адресом. Небывалый урожай Галины Петровны находится в соседнем поселке. Правда, сейчас его охраняют двухметровые заросли борщевика и крапивы, потому что щедрая хозяйка там с осени не была. А этот участок сажала, полола и поливала я. И урожай здесь не гниет, не переживайте.
Подруги застыли с открытыми ртами, переводя взгляд с моих идеальных грядок на багровую Галину Петровну, а затем на новенькие тяпки, торчащие из земли.
— Галя? — возмущенно протянула Зинаида. — Так ты нас чужими огурцами угощать собиралась? Еще и хвасталась всю дорогу, как ты спину на грядках сорвала!
— Да как ты смеешь меня позорить?! — сорвалась на крик свекровь, обращаясь уже ко мне. — Паша! Паша, иди сюда немедленно! Твоя жена совсем из ума выжила!
Паша вышел из-за теплицы, вытирая руки ветошью. Он спокойно окинул взглядом живописную мизансцену: разъяренную мать, сконфуженную сестру, замерших с пустыми банками зрительниц и меня, безмятежно опирающуюся на черенок лопаты.
— Я всё слышал, мам, — голос мужа был твердым и ровным, без тени привычной мягкости. — Ира права. Мы горбатились здесь всю весну. Ты говорила, что дача тебе не нужна. Лариса говорила, что огурцы проще в магазине купить. Вот и покупайте. Летом урожай получают только те, кто участвует в работе.
— Ты… ты променял мать на эти грядки! — трагично заломила руки Галина Петровна, поняв, что манипуляция провалилась.
— Нет, мам. Я просто ценю труд своей жены, — отрезал Павел. — Инструмент перед вами. Ваша дача направо по шоссе. Счастливо потрудиться.
Лариса злобно пнула пустой пластиковый контейнер, подхватила свою дорогую дизайнерскую сумку и молча пошла к машине.
Галина Петровна, бросив на нас испепеляющий взгляд, в котором читалось обещание вечной обиды, гордо последовала за ней. Подруги, перешептываясь и осуждающе качая головами, поспешили в свою «Тойоту».
Машины разъехались, подняв облачко сухой пыли. На участке снова стало тихо, только жужжали шмели над цветущими кабачками.
Паша подошел ко мне, обнял за плечи и посмотрел на две сиротливо торчащие в земле тяпки.
— Ну что, сборщицы дани уехали? — усмехнулся он.
— Уехали, — я с удовольствием вдохнула горячий, пахнущий зеленью воздух. — Пойдем клубнику собирать. А то фаза луны сменится.